Явления, с которыми мы будем иметь дело, бесспорно принадлежат к числу наиболее темных и загадочных явлений психизма. Цель настоящей статьи – познакомить читателей с некоторыми возможными гипотезами и обобщениями фактов. Считаем, однако ж, необходимым предварить, что упоминаемые ниже гипотезы и параллели представляют собою лишь первые попытки разобраться в хаосе рассматриваемых явлений, что пока еще ни одна из них не может рассматриваться как нечто окончательное, прочно установленное в психизме и что большинство из гипотез этих и параллелей приводится нами лишь в виде простых примеров, число которых легко бы можно было и умножить. Представляются ли все из приводимых ниже гипотез одинаково вероятными с точки зрения современного психизма, – это, конечно, вопрос уже совершенно другого рода. Гипотеза, защищающая галлюцинаторный характер призраков и др. им сродных явлений, несомненно обращает на себя в то же время большое внимание. Поэтому-то мы и остановимся на ней довольно подробно.

Вопрос о непокойных домах, по причине крайней бедности в качественном отношении случаев этого рода явлений, следует считать еще совершенно младенческим вопросом. Впрочем, это же замечание в большей или меньшей степени приложено и ко многим другим вопросам психизма.

Под именем непокойных в психизме известны дома, в которых бывают слышны необъяснимые шумы, появляются фигуры людей, испытываются ощущения как бы от прикосновения чьих-то пальцев и т. д.

Термин непокойные дома не совсем точен. Хотя в большинстве случаев явления, действительно, ограничиваются определенными домами, даже определенными комнатами того или другого дома, однако ж известны также и другие случаи, когда явления эти захватывают довольно большие районы, напр., целые довольно обширные местности.

В психизме существует два взгляда на истинный характер явлений, наблюдаемых в непокойных домах. Одни из психистов считают привидения, шумы и т. д. за явления чисто субъективные, за галлюцинации (фантасмы), вызываемые действием на обитателей непокойных домов какой-то силы, обладающей известной степенью индивидуальности. Другие психисты, напротив того, считают все эти явления за нечто объективное, принадлежащее к физическому миру. Так, напр., ключ к слышимым в непокойных домах шумам (шаги, стоны, вопли и т. д.) они ищут в действительных звуковых сотрясениях воздуха, пола, стен и т. д.; ключ к наблюдаемым световым или вообще зрительным явлениям – в действительных сотрясениях светового эфира и т. д.

Гипотезы первой группы мы будем обозначать именем «галлюцинаторных», гипотезы второй группы – именем «физических».

Одним из камней преткновения для галлюцинаторных гипотез служит локализация занимающих нас явлений в известных, нередко тесно ограниченных пространствах (напр., в известных частях данного дома). Приводим здесь три попытки объяснения чисто местного, эндемического характера рассматриваемых фантасмов. Вследствие чрезмерного злоупотребления гипотезами посмертного (загробного) влияния субстанции духа умерших со стороны спиритической школы современного психизма, гипотезы этого рода крайне дискредитированы в среде серьезных психистов. Поэтому, с точки зрения современного психизма, наибольшего внимания заслуживала бы третья из предлагаемых ниже гипотез, так как первые две прибегают к допущению загробного телепатического влияния субстанции духа умерших. К сожалению, гипотеза эта весьма слаба во многих отношениях, крайне искусственна и стоит совершенно одиноко, между тем как гипотезы загробного телепатического влияния весьма стройно подводят явления посмертных призраков (фантасмов) под ту же причину, как и явление фантасмов прижизненных. Поэтому-то мы даем решительное предпочтение первым двум из приведенных ниже гипотез, хотя в то же время и смотрим на них только как на ultimum refugium, к которому прибегнуть заставляет лишь крайняя необходимость, полное истощение и неприложимость других способов объяснения.

Итак, повторяем еще раз, гипотеза загробного влияния (в той или иной форме) субстанции духа умерших заслуживает серьезного внимания в теории непокойных домов[332].

Приступаем теперь к очерку самых гипотез.

Предполагая, что читатели знакомы в общих чертах с телепатической теорией прижизненных фантасмов, напомним здесь, что теория эта допускает, что нет такого вида душевной деятельности, который не мог бы быть вызван телепатическим путем (вызываемые телепатическим путем расстройства в двигательной сфере мы оставляем в стороне). И действительно, богатейшее собрание случаев этого рода фантасмов, опубликованное в обоих томах Phantasms of the Living, содержит в себе все виды душевных процессов – явления умственной деятельности в тесном смысле этого слова (явление интеллекта), проявление воли, эмоции и, наконец, те виды душевной деятельности, которые известны под именем галлюцинации чувств (привидения, голоса и т. д.). Законы, регулирующие телепатические явления, пока еще совершенно темны. Один важный факт не подлежит, однако же, сомнению. Из изучения случаев прижизненных фантасмов следует вывести заключение, что индукторами этого рода фантасмов бывают по большей части лица, находящиеся в состоянии сильнейших эмоций (смерть, смертельная опасность и т. д.) Отсюда – известное поверье, что видеть кого-либо отсутствующего, о ком редко думаешь, или видеть чей-либо двойник – предвещает опасность или смерть данного лица. Наибольшее внимание по своей необычности обращают на себя вызываемые телепатическим путем галлюцинации различных чувств и главным образом, конечно, зрительные галлюцинации (привидения в тесном смысле этого слова).

Почти в 3/4 всех, приведенных в «Phantasms of the Living», случаев вполне объектированных (т. е. наиболее поразительных из всех), галлюцинаций чувств индукторами были умирающие и, главным образом, умиравшие насильственной смертью. В особенности огромный процент дают утопленники и задохшиеся, вероятно вследствие мучительной и долгой агонии этого рода смерти.

Как объяснить это действие эмоций? Читателям известно, конечно, что общим именем эмоций в психологии обозначаются душевные процессы сильной напряженности или яркости. Читателям известно также, что всякий душевный процесс, как бы он слаб ни был, всегда оказывает некоторое влияние на процессы телесной жизни организма, всегда сопровождается некоторыми объективными признаками – слабыми, едва заметными мышечными сокращениями (напомним теорию мышечного чтения мыслей), едва заметными расстройствами в иннервации сосудо – двигательной системы и т. д. Само собою понятно, что, чем напряженнее, чем ярче данный душевный процесс, тем более сильное влияние он будет оказывать на процессы телесной жизни. Отсюда – известный факт, что эмоции оказывают могущественное действие на тело; так, в смертельной опасности силы иногда удесятеряются или же, напротив того, наступает полный упадок сил, лицо покрывается смертельной бледностью и т. д. Итак, упомянутое выше действие эмоций в телепатических случаях заставляет допустить, что телепатическое действие душевных процессов находится в зависимости от степени их напряженности или яркости.

Известно, что на сеансах мысленного внушения постоянно практикуется со стороны индукторов упорное, долгое, напряженное сосредоточивание всего внимания на данной мысли, которую желают передать телепатическим путем перцептору («чтецу»). Весь же смысл упорного, сосредоточенного внимания на данной мысли в том именно и заключается, чтобы сделать мысль эту и но возможности яркой или интенсивной. Насколько, однако же, представляется это условие существенным и необходимым? Несмотря на относительно крайнюю бедность хороших телепатических опытов, мы имеем уже некоторые указания, что и быстро мелькнувшая в поле сознания индуктора мысль может иногда передаться перцептору телепатическим путем (см., напр., речь д-ра Шилтова о лучистой силе в «Ребусе» за 1886 г.). С другой стороны, известны случаи, когда перцептору сообщались мысли и вовсе, по видимому, не находившиеся в данный момент в сознании индуктора, или же по крайней мере, мелькавшие в его поле сознания так быстро, что проходили незамеченными. Так, проф. Грегори сообщает, что ему случалось наблюдать на месмерических сеансах такого рода факты: данное лицо, приведенное в rapport с ясновидящим, приказывает ему начать описание дома, к котором это лицо обитает. Вдруг между ясновидцем и хозяином дома начинается спор по поводу какой-либо детали, напр., по поводу той или другой картины. Ясновидец утверждает, что картина висит в таким-то месте, хозяин утверждает противное. По возвращении домой, хозяин убеждается в справедливости слов ясновидящего и при этом вспоминает, что он сам недавно переместил картину (см. Gregori. Animal Magnetism 1883. Гл. III, § 8). Подобные же факты встречаются и в практике автоматического письма (примеры см. в ст. Майерса в Proceedings Part. VII, стр. 234-237, а также Phantasms of the Living т. II, стр. 670), также в Phantasms of the Living, т. I, стр. 84 и т. II, стр. 670) и т. д.

Наконец, и в числе случаев прижизненных фантасмов встречаются такие, хотя, правда, очень немного, в которых индукторами были лица, находившиеся в совершенно бессознательном состоянии.

Рассматриваемые факты имеют огромное значение для гипотез загробного телепатического влияния. Противники этой гипотезы обыкновенно утверждают, что она не имеет смысла уже на том простом основании, что мысль может передаваться телепатическим путем только при упорном сосредоточивании на ней внимания (сознания), а сознание находится в зависимости от головного мозга, именно от той его части, которая известна под именем коры больших полушарий. По наступлении смерти, влекущей за собою разрушение мозга, не может быть и речи о сознании, а, следовательно, и о телепатии. Приведенные выше факты показывают, однако же, что упорное сосредоточивание внимания, т. е. яркость, или интенсивность душевного процесса, хотя, по видимому, и представляется благоприятным обстоятельством для проявления телепатического влияния, но вовсе еще не представляется condio sine qua поп; так что, даже и допуская уничтожение сознания с разрушением мозга, мы вовсе не находимся еще в необходимости непременно допустить и прекращение телепатического влияния с разрушением тела. Из всего только что сказанного мы можем заключить, что не представляется невероятным, что телепатическое влияние может оказывать не только наше феноменальное, сознательное я, но также и, то высшее, трансцендентное я (назовем его субстанцией духа), в существовании которого начинают нас убеждать все более и более новейшие успехи опытной психологии. Это Ego бодрствует и во время сна, и во время обмороков, оно переживает и разрушение тела. Жизнедеятельность его проявляется, по всему вероятию, в непокойных домах и в других пока еще крайне темных явлениях[333]). Ближайшая природа и свойства этого трансцендентного я могут быть определены лишь тщательным изучением душевной жизни живого человека, а также и изучением тех групп явлений, в которых не представляется невероятным допустить его влияние. Отсюда видно, что существуют два различных пути научной разработки великого вопроса о продолжении существовании за гробом – путь изучения душевной жизни живого человека и путь изучения той группы пока еще крайне темных явлений, образцом которых могут служить явления, наблюдаемые в непокойных домах.

Мы уже говорили, что в случаях так называемых прижизненных фантасмов индукторами по большей части бывают лица, находящийся в состоянии эмоций или душевных явлений.

Замечательно, что и при расследовании истории того или другого непокойного дома приходится наталкиваться довольно часто на предание о какой-либо разыгравшейся в доме страшной драме, убийстве, самоубийстве и т. д., после которой и начались явления. Виновники этих драм, в большинстве случаев самоубийцы, перешедшие в другую, высшую форму существования и испытывающие сильные душевные волнения (угрызения совести, ужас и т. д.), и бывают, как кажется, индукторами фантасмов в непокойных домах. Ключ же, к локализации явлений в определенных местностях можно искать в сосредоточивании мыслей индукторов именно на этих местностях (домах, комнатах и т. д.), служившими ареною разыгравшихся страшных драм. Тут возможны две гипотезы:

1) Можно предположить, что телепатическое взаимодействие между двумя или более субъектами значительно облегчается, если мысли этих субъектов бывают заняты одним и тем же предметом, бывают направлены на одни и те же предметы. Ученый секретарь лондонского психического общества Едмонд Гёрней не считает даже невозможным прибегнуть к этой гипотезе для объяснения того обстоятельства, что опыты над мысленным внушением удаются лучше всего, когда индуктор и перцептор бывают в одной и той же комнате, т. е. в одинаковой внешней обстановке; допуская эту гипотезу, не представляется уже надобности прибегать к маловероятному допущению ослабления телепатического влияния с расстоянием (Phantasms of the Living, т. II, стр. 265, примеч.). Заметим мимоходом, что и Гёрней, и Майерс, оба того мнения, что так называемая телепатическая сила не есть сила физическая, что она не принадлежит к физическому миру. (См. Proceedings of the S. P. R. Part. X, окт. 1886. стр. 174, а также Phantasms of the Living т. I., Введение стр. I, а также т. II, стр. 315).

Следуя рассматриваемой гипотезе, телепатическое взаимодействие между индуктором (умершим) данного непокойного дома и вступающими под его кровлю лицами потому именно и устанавливается, что внимание (мысли) обитателей бывают обращены на ту же самую местность, ту же обстановку, как и внимание загробного индуктора. Заметим мимоходом, что существуют некоторые указания, что после переделки или перестройки данного дома, с изменением окружающей обстановки, прекращалось вдруг и явление, т. е. телепатическое взаимодействие между загробным индуктором и обитателями дома.

2) Можно допустить, что в непокойных домах образовываются вследствие напряженного сосредоточивания на них внимания загробных индукторов нечто вроде фокусов телепатической силы, раздражающему действию которых подвергаются лица, вступающие в такого рода дома. Некоторые указания на возможность образования такого рода фокусов в известных пунктах пространства мы находим в кое-каких опытах и над живыми людьми, хотя нельзя не сознаться, что вопрос этот, подобно и остальным вопросам в этой темной области, нельзя еще считать окончательно выясненным, вследствие бедности фактических данных. Так, например, месмеризерам хорошо известен тот факт, что обычные манипуляции, как-то: пассы, нажатие ручных пальцев и т. д., нередко остаются без эффекта, если внимание экспериментатора не бывает при этом сосредоточено на пациенте или вообще на достижении желаемого эффекта. Любопытное обстоятельство это было весьма недавно подтверждено профессором Жане в Гавре. (См. Revue Philosophique, Fevrier 1886; стр. 192- 193). Сущность способа погружения в гипнотический сон путем так называемого напряжения воли и заключается, быть – может, в том, что при этом действии «мысленного внушения» усиливается посредством сосредоточивания внимания экспериментатора на самом пациенте, в то время как на обыкновенных сеансах мысленного внушения внимание индуктора бывает больше сосредоточено на объектах опыта (рисунках, картах и т. д.), чем на самок перцепторе или «чтеце».

В Phantasms of the Living т. I, гл. III, в числе многих других сродных опытов опубликован следующий, произведенный в 1881 г. Один джентльмен приятель секретаря лондонского психического общества, возымел мысль проектировать свой «двойник» в спальне двух знакомых ему девушек, живших во 2-м этаже одного дома, отстоявшего на 5 верст от квартиры экспериментатора. Не предупредив своих знакомых ни единым словом, он решил произвести опыт однажды ночью в 1 час, и в избранный момент начал упорно сосредоточивать свое внимание на намеченной комнате с твердым намерением наставить девушек видеть его «двойник». Как было удостоверено на другой же день, одна из девушек (25 л.) в момент производства опыта проснулась и увидела приближающегося к ней призрака (двойника индуктора); она разбудила свою сестру, девочку 11 л., и та также увидела «двойник». Опыты подобного рода этот джентльмен производил неоднократно; описание их помещено в III главе тома Phantasms of the Living. К сожалению, мы не можем категорично утверждать, что в данном случае играло роль сосредоточивание внимания именно на комнате (образование в ней раздражающего фокуса), а не на самих девушках. Для полного решения вопроса тут был бы необходим контрольный опыт. Но даже признав, что тут играло роль сосредоточивание внимания именно на комнате, не будет представляться невозможным допустить, что экспериментатор, путем сосредоточивания внимания на данной комнате, образовал в ней фокус раздражающей телепатической силы и на одну ночь обратил эту комнату в «непокойную» (hantee). Само собою, разумеется, что термин «фокус» вовсе не следует непременно понимать в обычном физическом смысле этого слова, а просто в том смысле, что эффект телепатического влияния загробного или иного индуктора на то или другое лицо усиливается при вступлении этого лица в данный дом или местность. Вообще, как не трудно видеть, в случаях подобного рода резкой границы между первой и второй гипотезами провести невозможно.

Предыдущие две гипотезы могут дать хотя отчасти отчет во всех явлениях, наблюдаемых в непокойных домах, они могут объяснить локализацию явлений в определенных местностях, ожесточение или прекращение явления на известные промежутки времени (усиление или ослабление душевных волнений загробных индукторов и т. д., и т. д.). Гипотезы эти могут даже объяснить те случаи, когда присущие непокойным домам явления наблюдаются лишь в годовщины трагических событий (ожесточение эмоций, напр., угрызений совести, в годовщины этих событий).

Наконец, гипотезы эти вовсе не требуют, чтобы лицо, призрак которого появляется в данном доме, непременно умерло бы в этом самом доме. Достаточно, если лицо это связано с домом какими-либо воспоминаниями.

Для постановки гипотез этого рода на твердую научную почву в особенности желательны случаи удостоверенной самоличности призраков (ghost identiti). К сожалению, разработка материалов о непокойных домах находится пока еще в совершенно младенческом состоянии, несмотря на довольно большое богатство в количественном отношении. И это, конечно, не удивит лиц, знакомых с теми огромными трудностями, с которыми приходится бороться исследователям истории непокойных домов. С точки зрения «самоличности духов» из всех случаев, собранных Лондонским психическим обществом, только три заслуживают внимания:

1) Случай, имевший место в 50 годах. Еженочно в 2 ч. 45 и, из комнаты, где лет 50 перед тем было совершено самоубийство, раздавались шаги и двигались по анфиладе комнат. Обитатели дома пробовали даже ходить со свечей вслед за невидимыми шагами. В доме происходили и другие явления. (Journal of the S. P. R. Сент. 1886).

2) Случай, бывший в 1856 году, когда появлявшийся призрак чрез три года был узнан по портрету. (Proceedings Part II, стр. 106-8 и Part. VIII, стр. 100-101).

3) Случай, происшедший в 1872 г. Призрак, появлявшийся неоднократно в одну ночь, на другой день был узнан по портрету. Призрак до этого был наблюдаем в другим лицом. (Proceedings. VIII, 101 – 102).

Нам остается упомянуть еще об одном интересном факте. Как известно, погруженные в месмерический сон пациенты бывают нередко в телепатическом rapport'е лишь со своим месмеризером, к мысленному же внушению других лиц они нередко бывают совершенно нечувствительны. Для приведения их в таких случаях в rapport с каким-либо посторонним лицом достаточно бывает установления соприкосновения. Rapport этот может быть, однако же, установлен не только путем непосредственного соприкосновения, но также и путем вручения пациенту какого-либо предмета, бывшего незадолго до того в соприкосновении с данным лицом, – клока волос, бумажки и т. д. Не подлежит, конечно, сомнению, что опыт этот при известных условиях может удаться и в нормальном состоянии. Читателям, конечно, известно, что месмерический сон не представляет собою ровно ничего чудесного, сверхъестественного, и что наблюдаемые в нем проявления различных способностей у пациентов представляют собою просто развитие или обострение способностей, в слабой степени или в зачатке существующих и в нормальном состоянии. У некоторых лиц даже уже и в нормальном состоянии способности (напр., ясновидения) достигают значительной степени развития.

Упомянутый выше опыт, по видимому, показывает, что сила, истекающая из тела и насыщающая предметы, обладает известной степенью индивидуализации, так как иначе остается непонятным, почему для установления rapport'а с каждым данным лицом непременно требуется, чтобы данный предмет (бумажка, клочок волос и т. д.) был непременно в соприкосновении именно с тем, а не другим лицом. Сила, действующая в непокойных домах, также обладает известной степенью индивидуальности, так как характер явлений в каждом непокойном доме бывает обыкновенно строго определенный (определенные призраки, определенные шумы и т. д.). Упомянем, наконец, что соприкосновение нередко практикуется и на месмерических сеансах, ибо пассы обыкновенно производятся почти что в соприкосновении с телом, но впоследствии удаются и на больших расстояниях; подобно тому, погружение в сон, удававшееся сперва лишь посредством пассов, впоследствии нередко начинает удаваться и на расстоянии, путем простого действия воли. Наконец, соприкосновение практикуется нередко и на медиумических сеансах, причем иногда наблюдается, что при разрыве цепи сразу прекращается то или другое явление. Итак, из организма при известных условиях может выделяться особая сила, способная насыщать различные внешние предметы. Но если она может насыщать внешние предметы, то она должна также насыщать и самое тело, и по смерти данного лица труп его может оказывать специфическое действие на нервную систему тех лиц, которым случалось быть вблизи подобного рода трупа. Некоторые из психистов считают возможным объяснить с этой точки зрения те редкие случаи, когда обитатели данного дома испытывали в нем странные ощущения, и это продолжаюсь до тех пор, пока где-нибудь в доме случайно не находили трупа, с удалением которого ощущения прекращались. Само собою разумеется, что только те случаи подобного рода заслуживают серьезного внимания, в которых запах от трупа не мог доходить до обитателей дома. Подобного рода случай опубликован в Proceedings 1886. Part X, стр. 154-155.

Случай относится к 1874 г. Странные, весьма сильные ощущения обитатели дома испытывали до тех пор, пока на чердаке не был случайно найден высохший, следовательно, не могший испускать сильного запаха труп ребёнка, по удалении которого «ощущение» прекратилось. Майерс считает возможным объяснить настоящий случай с точки зрения гипотез специфического действия на нервную систему самого вещества трупа.

Заметим, однако же, что любой завзятый спирит не задумался бы объяснить прекращение «ощущений» по удалении трупа чисто психологическими причинами. Заметим, наконец, – что рассматриваемая гипотеза специфического действия на нервную систему самого вещества непокойных домов может дать отчет и в упомянутом уже выше факте прекращения в иных случаях явлений после переделки дома. Рассматриваемая гипотеза, однако же, представляется слишком искусственном. Она, может быть, пожалуй, приложимои к тем случаям, в которых дело идет о таких неопределенных, смутных ощущениях, как в упомянутом выше случае трупа ребенка на чердаке. Но она положительно бессильна объяснить наиболее загадочные и интересные случаи непокойных домов – случаи появления призраков, шумов и т. д. Заметим, наконец, что возможен и компромисс между рассматриваемой гипотезой и гипотезой загробного телепатического влияния. Можно допустить, что вещество непокойных домов, насыщенное силой, выделившейся из организма умерших в них лиц, облегчает лишь установление rapport'а между индуктором и вступающими под кровлю такого дома лицами, подобно тому, как на сеансах мысленного внушения rapport иногда может быть установлен с данным даже отсутствующим лицом (индуктором) путем вручения «чтецу» какого-либо предмета, бывшего в соприкосновении с данным индуктором и таким образом (вероятно) насыщенного исходящей из его, индуктора, организма силой.

Итак, следуя галлюцинаторным гипотезам, явления, наблюдаемые в непокойных домах, суть явления чисто-субъективного характера. Какие доказательства можем мы привести в защиту этого взгляда?

В сообщениях о непокойных домах нередко встречаются описания, несомненно физических явлений – перемещений мебели и т. п. К сообщениям этого рода следует, однако же, относиться с чрезвычайной осторожностью. Обитатели непокойных домов по весьма понятным причинам бывает склонны приписывать мистическое значение самым обыкновенным явлениям, которые во всякое другое время прошли бы совершенно незамеченными. Во всяком случае, подобного рода физические явления не предоставляют собою непременных принадлежностей непокойных домов, не представляют собою чего-либо для них типичного; обыкновенно они бывают весьма слабы и скоропреходящи.

Представляют ли они собою, однако же, что-либо действительно невозможное с теоретической точки зрения? Если мы допустим только, что процесс передачи мысли на расстоянии совершается путем действия телепатической силы, исходящей от индуктора, на мозг «чтеца», мы тем самым уже допустим, что телепатическая сила необходимо производит изменения в физическом мире, в веществе головного мозга. Отсюда видно, что не представляется невероятным допустить возможность действия телепатической силы непосредственно на мир вещества. Пойдем теперь еще немного далее в наших сообщениях. Читателям известно, что на так называемых медиумических сеансах наблюдается проявление некоторой силы, способной производить глубокие изменения в физическом мире. Факты этого рода показывают, что при известных условиях дух может действовать непосредственно на вещество и при том чрез всякие экраны. Следовательно, эта сила может действовать и на мозг. А отсюда уже следует, что она может вызывать и различные виды душевной деятельности, так как, по учению современной психофизиологии, всякое физическое изменение в мозгу необходимо должно отразиться на течении душевной жизни. (Ст. проф, Варретта в Proceedings, Part X, стр. 40).

В сообщениях о непокойных домах иногда приходится встречать описания шумов, как бы от передвигаемой мебели, от стука посудой и т. д. Наблюдатели утверждают, однако же, в такого рода случаях, что при этом заметного беспорядка в комнатах не наблюдается никогда. Автору настоящих строк известен даже случай, в котором обитатели одного непокойного дома ради любопытства обводили различные находившиеся в комнате предметы мелом, с целью проверить их неподвижность; шумы происходили, но поутру предметы оказывались не сдвинутыми ни на волос.

В Proceedings (Part VIII, стр. 80, прим.) сообщен замечательно странный случай, имевший место 30 лет тому назад. В доме почти каждую ночь раздавались шаги. Наблюдатель много раз садился у одной лестницы и слушал здесь невидимые шаги. Нижняя ступенька этой лестницы, при нажатии ее ногой, обыкновенно скрипела. Автор сообщения утверждает, что всякий раз, когда невидимые шаги достигали этой ступеньки, раздавался скрип, точно действительно нажимала ее какая-то невидимая сила. Заметим, однако же, что не представляется невозможным и здесь прибегнуть к допущению, что слышанный наблюдателем скрип был явлением чисто субъективным, вызванным привычкой его (ассоциацией) слышать постоянно скрип при ступании ногой на данную (известную ему) ступеньку. В некоторых случаях наблюдатели утверждают, что они видели отражение призраков в зеркалах. Таков случай № 181 (Journal of the S. P. R. Anp. 1886, стр. 249 – 262) и случай № 163 (Journal. Дек. 1885, стр. 136-141). Однако же и этого рода факты, взятые сами по себе, не могут еще служить доказательством объективной реальности призраков. Блестящие опыты Бине и др. показали, что в чисто галлюцинаторные образы, вызываемые путем внушения в гипнозе, могут не только отражаться в зеркалах, но также отклоняться призмами, закрываться экранами и т. д. Для объяснения этого рода явлений, Бине прибегает к следующей гипотезе: он допускает, что вызываемый у пациента галлюцинаторный образ ассоциируется с какой-либо действительной точкой в пространстве – точкой пола, стены и т. д. При отражении подобного рода точки зеркалом или отклонении ее призмой и т. д. естественно отражается или отклоняется и ассоциированный с нею образ. Бине считает, таким образом, этого рода образы за нечто среднее между галлюцинациями и иллюзиями. Заметим мимоходом, что наблюденные Бине свойства галлюцинаторных образов можно также объяснить и простыми законами ассоциаций: если в зеркале отражается, например, вся обстановка, окружающий данный галлюцинаторный образ, то, естественно, в этой обстановке повторится и тот же образ, так что будет казаться, что данный образ как бы отразился и зеркале. То же самое следует сказать и об опытах с призмами и т. д. В своих опытах Бине вызывал галлюцинации бабочек на письменном столе, портретов на листах белой бумаги и т. д. В случаях этого рода теория ассоциирования галлюцинаторных образов с объективными точками пространства не встречает затруднений. Но Бине уверяет, что и в тех даже случаях, когда галлюцинаторный образ проектировался, например, в средину комнаты и двигался, – экранами можно бывало заслонять его от галлюцинанта и т. д. Наконец, в случае № 476 (Journal of the S. P. R. Май, 1886 г.) призрак, одновременно видимый двумя супругами, поравнявшись с лампой, отбрасывает ясную черную тень. Сверх того, он произносит два слова. Явление отбрасывания тени также можно до известной степени объяснить законами ассоциаций. Что же касается до произнесения слов, то факт этот доказывает еще очень мало, так как случаи одновременных галлюцинаций нескольких чувств изредка наблюдаются. Против галлюцинаторного характера призраков не могут быть также приведены не только факты осязаемости этого рода фантасмов, но даже и такого рода случаи, когда рука призрака, надавливая, например, на плечо, оставляла на нем следы пальцев (кровяные подтеки как бы от надавливания). Явление это можно объяснить просто влиянием воображения на сосудо – двигательную систему; достаточно только припомнить чудеса гипнотического внушения, когда под листами простой бумаги вызываются красные пятна как бы от действительных горчичников и т. д.

Субъективное зрительное ощущение, подобно действительному, может вызвать последовательное ощущение; например, цветное субъективное ощущение может вызвать ощущение дополнительного цвета (Вундт, Биие, Фере, Перино).

Явления этого рода были известны еще в начале настоящего столетия знаменитому физиологу Иоганну Миллеру, Грюнтхюйзену, Мейеру. См. по этому поводу: 1) Вундт. Физиологическая психология. 1881, стр. 905; 2) Delboeuf. La Psychologie. 1876, стр. 58 – 59; 3) Binet et Fere. Le magnetisme animal. 1887, стр. 183.

Наконец, в случае внушения галлюцинанту, что данный галлюцинаторный образ приближается иди удаляется от него, можно наблюдать на зрачках галлюцинанта приспособление их к расстоянию, совершенно как бы в случае удаления или приближения реального предмета.

Подобные же явления можно наблюдать и на других органах чувств: сильное субъективное слуховое ощущение может вызвать «звон» в ушах, подобно действительному шуму; сильное субъективное вкусовое ощущение – последовательный вкус во рту. В опытах лондонского психического общества над передачей телепатическим путем вкусовых ощущений нередко случалось, что вызывавшееся у перцептора ощущение было настолько сильно, что приходилось прекращать дальнейшие опыты, вследствие неспособности его разбирать дальнейшие вкусы. Едкие вкусы вызывали усиленную деятельность слюнных желез и т. д.

Таким образом, для исследования объективной реальности зрительных, слуховых и др. им подобных явлений в непокойных домах остается лишь один способ. Если слышимые в домах шумы представляют собою действительные сотрясения воздуха или пола, стен и т. д., а наблюдаемые призраки – действительно бывают видимы вследствие действия на сетчатку глаза вызываемых ими сотрясений эфира, то и шумы, и эти сотрясения эфира могут быт переведены в другие формы физической энергии. Так, например, сотрясения эфира могут быть переведены в химическую энергию, т. е. с призраков могут быть получены отпечатки на фотографических пластинках и т. д. Но и тут не следует слишком спешить с заключениями. Если в будущем и подтвердится возможность получения с призраков отпечатков на фотографических пластинках, то отсюда вовсе еще не будет следовать, что мы имеем здесь дело с веществом в обычном смысле этого слова.

Теперь возвратимся к двум приведенным выше галлюцинаторным гипотезам призраков и иных явлений в непокойных домах.

Гипотеза, ищущая источник силы, заставляющей галлюцинировать обитателей подобного рода домов, в самом их веществе, конечно, заслуживает внимания, – хотя она и слаба во многих отношениях. Как показывает опыт, специфическое действие вещества на нервную систему бывает очень слабо и обнаруживается лишь на самых незначительных расстояниях; сверх того, как было замечено выше, гипотеза эта едва ли в состоянии дать отчет в постоянстве, в определенности типа явлений в каждом доме (постоянно одни и те же призраки и т. д. Небольшие индивидуальные отличия между показаниями отдельных наблюдателей могут, конечно, встретиться).

Выше мы привели две попытки объяснить локализацию рассматриваемых явлений в определенных, иногда строго ограниченных местностях (в данных домах, в определенных комнатах данного дома и т. д.). В параллелях, которые мы пытались тогда провести между опытами с живыми телепатическими индукторами и явлениями, наблюдаемыми в непокойных домах, читатели могли заметить все слабые стороны проведения подобного рода параллелей. Употребляя такие выражения, как эмоции (предполагаемых) индукторов, сосредоточивание их внимания на определенных местностях (аренах разыгравшихся кровавых трагедий) и т. д., мы тем самым как бы проводили параллель между нашей сознательной душевной жизнью здесь, на земле, между душевной жизнью нашего сознательного Я, и жизнью Я трансцендентного.

Обратим теперь внимание на следующее обстоятельство. Казуистика фантасмов, собираемая лондонским психическим обществом, содержит в себе не мало случаев возникновения фантасмов чрез несколько часов после смерти. Как должны мы смотреть на подобного рода запаздывающие фантасмы? К предположению о влиянии расстояния (конечная скорость распространения телепатического импульса), как и ко всякому другому предположению, основанному на допущении возможности приложения к рассматриваемой силе законов физического мира, как мы не раз замечали уже выше, следует относиться с чрезмерной осторожностью. С нашими представлениями о силах физического мира плохо вяжутся такие факты, как телепатическое взаимодействие между двумя антиподами, между которыми помещается в виде экрана вся толща земного шара. Кроме того, явление запаздывания наблюдается и на сеансах мысленного внушения, т. е. на самых минимальных расстояниях. Причину его следует искать в том, что впечатление, получаемое телепатическим путем, подобно впечатлению, получаемому чрез органы чувств, воспринимается не мгновенно и известное время может пребывать в скрытом состоянии. Так, например, на сеансах мысленного внушения иногда случается, что «чтец» называет карту, которую индуктор задумывал несколько времени тому назад, а не ту, на которую он смотрит или о которой думает в данное мгновение. Но в особенности рельефно выступает это свойство телепатических впечатлений в опытах над влиянием мысленного внушения на автоматическое письмо (на пишущих «медиумов»). В случаях этого рода можно бывает отчетливо констатировать, как рука «медиума» вдруг пишет ответ не на вопрос, задуманный в данное мгновение, а на вопрос, который был задуман несколько времени тому назад. (Примеры см. в Proceedings Part VIII в ст. Майерса об автоматическом письме стр. 6 и след., а также в Phantasms of the Living, т. I, стр. 63 и след.).

Итак, весь вопрос заключается теперь в следующем: как долго может полученное телепатическим путем впечатление пребыть в скрытом состоянии?

Приведем в сокращении несколько случаев запаздывающих фантасмов с различными промежутками времени.

1) № 350 (Phantasms of the Living, т. II. 244 – 7). Одна женщина, служившая горничной в одном доме, умирает от хронической болезни в госпитале (случай имел место в 1882 году). Через несколько часов (около 12) после ее смерти, в кухне того дома, где покойная состояла в услужении, садятся ужинать кухарка и две другие горничные. На дворе идет проливной дождь. Вдруг собака, привязанная на цепи под окном, поднимает вой. Одна из свидетельниц, сидевшая лицом к окну, сквозь неплотно притворенную ставень видит в окне бледное лицо и говорит об этом другим двум женщинам. Ставень отворяют и видят в окне бледное лицо бывшей горничной (одна из женщин не знала ее, а узнала призрак впоследствии по портрету). Женщины удивляются, что посетительница стоит под проливным дождем с непокрытой головой. В это время лицо начинает принимать цвет трупа и, наконец, исчезает. На другой день они узнают о смерти горничной. (К этому случаю приложима гипотеза влияния сосредоточивания мыслей умирающей горничной на данной местности – дом ее бывшего служения).

2) В случае № 476 посмертных призраков (Journal of the S. P. R. Май, 1886) мистрис и м-р П. видели одновременно ночью в запертой комнате фигуру отца м-ра П. (флотского офицера в фуражке, умершего за 15 лет перед тем, и которого м-с П. не видала ни разу в жизни); фигура была усмотрена м-с П., которая и разбудила мужа. На вопрос м-ра П, фигура произнесла полным грусти голосом: «Вилли! Вилли!» (уменьш. имя м-ра П.) и затем стала подвигаться к стене. Когда она поравнялась с лампой, от нее отбросилась ясная черная тень. По осмотре запоров и замков, в комнате все оказалось целым.

Явления посмертных призраков в громадном большинстве случаев имеют чисто местный, эндемический характер, т. е. бывают связаны с той или другой местностью, а не с тем или другим лицом, как явления фантасмов прижизненных. Положение это, однако же, нужно понимать с известным ограничением. Прежде всего, как мы заметили уже в начале нашей статьи, они не всегда ограничиваются тесными пространствами, но иногда захватывают и довольно обширные местности, а понятие о местности есть понятие очень растяжимое. Сверх того, не все лица бывают, по видимому, способны видеть призраков, и нередко случается, что одни из обитателей данного дома встречаются по несколько раз с призраками, другие же не видят их ни разу. Следовательно, и здесь личный элемент (личное уравнение) играет некоторую роль. С другой стороны, и в некоторых случаях прижизненных фантасмов появление фантасма имело, по видимому, отношение скорее к данной местности, чем к данному лицу. Наконец, существуют некоторые указания, что и посмертные фантасмы могут иметь тесное соотношение к лицу, а не к местности.

Некоторые лица бывают, по видимому, вовсе неспособны видеть призраков, а другие, напротив того, галлюцинируют в непокойных домах довольно часто. Казуистика прижизненных фантасмов показывает, что у некоторых лиц, несомненно существует врожденная восприимчивость к телепатическим влияниям (см. Journal of the Society for psychical Research за июль 1885 г., стр. 469). Пример см. в Phantasms of the Living т. I, стр. 196 (случай № 21) и след. Автор сообщения, м-р Кеулманн, весьма известный в Англии художник, 3 октября 1883 г. испытал, так называемое, телепатическое ясновидение; он видел, как его ребенок, малютка 13 месяцев от роду, вывалился из кровати на стулья и затеи покатился на пол. Картина видения не была объектирована: он видел все как бы «умственным оком». См. по этому же поводу Phantasms of the Living т. II, стр. 77. Наконец, существуют указания, что в некоторых случаях восприимчивость к телепатическим влияниям может быть наследственной. Номера примеров этого рода перечислены во 2 примечании на 132 стр. II тома Phantasms of the Living. Напомним, наконец, что, несомненно, существуют лица, особенно восприимчивые к действию «воли на расстоянии» (так называемые сенситивы).

Существуют ли индукторы, обладающие особенной способностью индуцировать фантасмы, т. е. особенной силой телепатического влияния? В случаях прижизненных фантасмов индукторами бывают в громадном большинстве случаев лица, находящиеся в состоянии сильнейших эмоций, – в смертельной опасности, которая редко повторяется в жизни, или же в агонии, которая по самой своей сущности повториться не может. Отсюда читатели могут видеть, как трудно отвечать на поставленный выше вопрос. В Journal за июль 1885 г., стр. 470, приведен случай, в котором двойник одной леди был часто наблюдаем ее родными и один раз двумя ее дочерьми одновременно (леди все время находилась в нормальном состоянии). Быть может, – леди эта обладала особенной способностью индуцировать свой зрительный фантасм. Не представляется невероятным, что некоторые случаи коллективных фантасмов могут быть объяснены с подобной же точки зрения (особенная сила влияния, способная разом аффектировать нескольких лиц. См. Phantasms of the Living т. I, стр. 445 и Journal of the S. P. L. Июль, 1885 г., стр. 470). Наконец, известны случаи, когда фантасм чрез короткие промежутки времени (от нескольких минут до нескольких часов) повторялся по несколько раз, Едва ли повторения такого рода, можно объяснить индивидуальностями соответствующих перцепторов, так как богатейшая казуистика физиологических галлюцинаций лондонского психического общества (до 600 номеров) содержит в себе только одно указание на этот счет. (Phantasms of the Living т. I, стр. 445). С другой стороны, крайне трудно допустить одинаковую индивидуальность в этом отношении у двух или более свидетелей, как, например, в случае № 310 (Phantasms of the Living, т, II, стр. 174): два джентльмена – кузена (в 1879 г.) одевались в двух смежных комнатах к обеду и одновременно услышала слово «Фагон» (их фамилию), произнесенное голосом умершего (как было впоследствии удостоверено) в тот самый момент одного их приятеля. Очень удивленные, они вышли в столовую и рассказали о случившемся другому своему приятелю, приглашенному к обеду. В это мгновение все трое опять услышали это же слово. В этом случае весьма вероятно повторение импульса телепатической силы.

Итак, гипотеза проявления в некоторых случаях особенно сильного влияния не представляется невероятной. По видимому, гипотеза эта заслуживает внимания и в случаях непокойных домов; в одних из них, как показывает казуистика, явления наблюдаются очень часто, в других – крайне редко[334]. Само собою разумеется, что при оценке повторяемости и напряженности явлений необходимо принимать в расчет и возможное влияние индивидуальности свидетелей.

В непокойных домах наблюдателями бывают обыкновенно лица, совершенно чуждые предполагаемым индукторам. Но и в случаях прижизненных фантасмов кровное родство между индукторами и перцептором констатируется лишь в 47 %; в 4 % телепатическое взаимодействие происходило даже между совершенно чуждыми друг другу лицами (Phantasms of the Living, т. II, стр. 723) Замечательно, что случаи этого последнего рода дают очень большой процент (около1/2всего числа) коллективных случаев.

Рассмотрим теперь несколько подробнее явления, наблюдаемые в непокойных домах.

В случаях прижизненных фантасмов (всего около 800 № №) перцепторы находились: 64 % в состоянии полного бодрствования, в 16 % в состоянии промежуточном между сном и бодрствованием; остальные случаи относятся до сновидений. Из числа бодрственных случаев в 423 случаях мы имеем дело с галлюцинациями чувств. В 80 случаях было аффектировано более, чем одно чувство: именно в 53 случаях одновременно были аффектированы зрение и слух, в 13 – зрение и осязание, в 6 – слух и осязание, в 8 – зрение, слух и осязание. (Phantasms of the Living, т. II, стр. 23-24 и стр. 707-722).

В телепатических случаях наблюдается значительное преобладание зрительных галлюцинаций над слуховыми, обратное чему мы встречаем в случаях обыкновенных галлюцинаций (как физиологических, так и патологических). Факт этот имеет большое значение для опровержения гипотез случайных совпадений (наши научные противники считают телепатические случаи просто обыкновенными физиологическими галлюцинациями, случайно совпадающими по времени своего возникновения с смертью того или другого лица и т. д.). Другая особенность телепатических галлюцинаций- крайне малый процент не узнанных призраков и голосов (из 250 призраков было не узнано только 13, из 57 «голосов», произносивших слова, было не узнано только 21. Phantasms of the Living, т. II, стр. 24). В случаях же чисто – субъективных галлюцинаций численность узнанных и не узнанных призраков и голосов одинакова. Обратимся теперь к непокойным домам.

Заметим прежде всего, что к показаниям о слышимых в непокойных домах шумах следует, конечно, относиться с чрезмерной осторожностью. Всякому известно из личного опыта, как легко достигают до уха малейшие шумы, в особенности же ночью и при напряжении внимания (как это бывает обыкновенно с обитателями непокойных домов, по весьма понятным причинам в большинстве случаев склонными к преувеличиваниям и к приданию значения самым вздорным явлениям). В этом обстоятельстве, быть – может, следует искать причину того факта, что шумы в домах, вообще говоря, бывают чаще, чем появления призраков[335]. Замечательно, однако ж, что случаи домов с одними слуховыми явлениями очень редки и составляют всего только около 9 % всего числа случаев. (Prceedings, т. VIII, стр. 81).

Факт этот не говорит в пользу возможности объяснить рассматриваемое обстоятельство исключительно какими – либо чисто – субъективными причинами. Наиболее доказательными изо всех шумов следует, конечно, признать шумы, так или иначе имеющие соотношение к человеку (вопли, голоса, пун как бы от шагов и т. д.). Но и в случаях этого рода следует быть очень осторожным с своими заключениями. Так, например, всякий периодически часто повторяющийся стук может быть принят за шаги и т. д.[336]. Подобно тому, как и в случаях обыкновенных субъективных галлюцинаций, случаи осязательных ощущений в непокойных домах крайне редки. Быть может, в этом обстоятельстве следует искать ключ к тому мнению, что призраки не могут быть осязаемы, и поэтому для того, чтобы решить, призрак ли видишь перед собою или нет – достаточно ощупать его руками, т. е. прибегнуть к свидетельству чувства осязания. Заметим, однако, что к показаниям о тактильных ощущениях следует относиться очень осторожно: даже когда ощущения этого рода сопровождаются галлюцинациями других чувств, например, зрения, легкая клоническая судорога какой-либо мышцы легко может быть истолкована в смысле прикосновения и т. д. То же следует сказать и о других видах возможной чувствительности – о температурном чувстве (возможность простого сосудодвигательного спазма) и т. д. Как на примеры тактильных ощущений, укажем на № 477. (Journal за июль 1886 г., стр. 347-353).

Одна из свидетельниц при нисхождении по лестнице, на которой особенно часто появлялся призрак женщины, почувствовала прикосновение мягкой руки: каждый палец она чувствовала отчетливо (Loc. cit. стр. 351). Укажем еще на № 24 (Journal за дек. 1885 г., стр. 133-5). Некоторые из обитателей этого дома 2-3 раза просыпались от прикосновения к лицу руки и, обернувшись, замечали фигуру женщины. Оба случая, конечно, довольно слабы, в особенности второй, так как оба свидетеля здесь – люди мало интеллигентные (горничная и кучер).

Заметим, наконец, что в сообщениях о непокойных домах нередко упоминается и о некоторых эмоциях – например, о чувстве ужаса, об ощущениях, как будто кто-нибудь пристально смотрит или ходит по пятам и т. д. В особенности нередки ощущения этого последнего рода. Ключ к большинству явлений этого рода следует, конечно, искать в простом действии воображения. Что касается до чувства ужаса, то замечательно, что от него не бывают свободны и животные. Литература привидений содержит в себе указания на этот счет. В сущности, страх, внушаемый необычными, выходящими из ряда обыкновенных явлениями, столь же свойствен животным, как и человеку (относящиеся сюда наблюдения и опыты см. в статье Romanes’а «L Imagination des animaux», помещенной в Revue Scientifique за 27 Sept. 1884).

Иногда обитатели непокойных домов испытывают смутные, трудно поддающиеся описанию ощущения, не видя никаких призраков. Что причину подобного рода ощущений следует искать не в одном только влиянии воображения, доказывает, между прочим, тот факт, что ощущения этого рода испытываются иногда только лишь в определенных комнатах дома. См., например, показание miss P. М. (loc. cit., стр. 348). При нахождении в ванной комнате она и ее сестры испытывали странные ощущения; позднее они узнали, что несколько времени тому назад в ванне утонула одна дама.

В доказательство этой гипотезы можно привести еще тот факт, что подобного рода ощущения – например, как бы чьего-либо присутствия – предшествуют иногда возникновению и прижизненных Фантасмов, например, появлению призраков умирающих. В этого рода случаях ни о каком напряженном ожидании (expectancy) или воображении не может быть и речи, ибо фантасмы этого рода возникают совершенно неожиданно. Как на примеры, укажем на № № 195 и 201 в Phantasms, т. I, стр. 528-9 и 542-4. Очень может быть, что в некоторых случаях этого рода подобные слабые эмоции называются смутным присутствием в сознании слуховых или зрительных ощущений (хотя бы и вызванных телепатическим путем), подобно тому, как, например, мы иногда смутно чувствуем присутствие в комнате живого человека путем полусознательного восприятия производимых им едва уловимых шумов. Наконец, ощущения подобного рода предшествуют иногда и возникновению обыкновенных галлюцинаций (см., например, случай Мерилье «Revue Phiolosphique» Fevrier 1886).

Читателям известно, конечно, что путем напряженного сосредоточивания внимания можно вызвать любой из видов душевной деятельности. Учение о так называемой мыслительной способности, т. е. о способности вызывать любые двигательные акты или приводить в сокращение любые группы мышц путем вызывания более или менее живых представлений об ожидаемых актах, составляет лишь небольшую главу учения о влиянии воображения (мысли) или ожидания (expectancy) на процессы душевной деятельности человека. Всякому известно, что путем постоянного сосредоточивания мыслей на предмете любви, скорби, ненависти или иной какой-либо эмоции можно не только усилить эту любовь, скорбь или ненависть, но даже и вызвать почти что несуществующую эмоцию («вообразить» себя, как выражаются в общежитии, страдающим и, наконец, даже действительно вызвать страдание и т. д.). И, наоборот, можно подавить в себе или, по крайней мере, ослабить любое чувство. Равным образом можно усилить, ослабить и даже выдумать любое желание («уверить» себя, что страстно чего либо желаешь, и мало помалу, действительно, вызвать у себя сильное желание).

Наконец, путем сосредоточивания внимания можно возбудить деятельность и любого из органов чувств, т. е. вызвать любую галлюцинацию. В XI гл. I тома Phantasms of the Living помещено несколько случаев, в которых напряженное ожидание возвращения данного лица домой действительно вызывало зрительную галлюцинацию («двойника») этого лица. Равным образом и страх и др. подобные эмоции являются благоприятствующим моментом для развития галлюцинаций. Вот почему следует относиться с такой осторожностью к тем случаям, когда перцептор того или другого призрака находится в состоянии ожидания, беспокойства, страха и т. д. Что касается до силы и продолжительности напряжения внимания или силы и продолжительности эмоции (страха и т. д.), потребной для вызова галлюцинации, то само собою разумеется, что никаких строго определенных правил или законов установить в этом отношении невозможно, так как все зависит от индивидуальности каждого отдельного наблюдателя. Но, вообще говоря, чем сильнее, чем напряженнее сосредоточивание мыслей или эмоция, тем меньшее время требуется для достижения желаемого эффекта.

Продолжительность вызываемого рассматриваемым путем душевного процесса также колеблется в широких пределах и находится в зависимости как от индивидуальности отдельных наблюдателей, так и от напряженности и продолжительности сосредоточивания мыслей или эмоций. Так, например, чтобы вызвать галлюцинацию чувств у субъекта, находящегося в состоянии гипноза, нередко бывает достаточно простого однократного словесного внушения, т. е. всякое зрительное, слуховое или иное представление объективируется необыкновенно быстро; в нормальном состоянии простое словесное внушение вызывает обыкновенно лишь бледное представление, бледный образ, видимый, как выражаются обыкновенно в общежитии, «умственным оком» или слышимый «умственным ухом», т. е. так называемую псевдо-галлюцинацию (и очень бледную). Но некоторые лица, обладающие живым воображением (художники, поэты и т. д.), бывают нередко в состоянии без особого труда объективировать, например, любой зрительный образ, т. е. вызывать любую зрительную галлюцинацию.

Мы распространились с такой подробностью о теории сосредоточивания мыслей (expectancy) с целю показать, какое оно имеет значение в теории галлюцинаций. Нельзя, однако ж, не заметить, что значение сосредоточивания мыслей, и др. сродных им факторов обыкновенно чрезмерно преувеличивается нашими научными противниками. Казуистика непокойных домов содержит случаи (и при том наиболее типичные случаи), в которых различные свидетели положительно ничего не знали о наблюдениях друг друга, но, тем не менее, наблюдали одни и те же призраки. Само собою разумеется, что не всякий случай непокойного дома представляется одинаково ценным и доказательным с научной точки зрения и что в каждом отдельном случае не все свидетельские показания бывают одинаково доказательными.

Сказанного выше мы считаем достаточным, чтобы дать читателям общее понятие с галлюцинаторной теории посмертных призраков и об отношении ее к галлюцинаторной теории призраков прижизненных. Повторяем еще раз, что казуистика посмертных призраков находится еще в совершенно младенческом состоянии и представляет множество пробелов. Тоже замечание, впрочем, приложимо в известной мере и к казуистике призраков прижизненных.

Восстановить полную историю того или другого непокойного дома не удается почти никогда. Обыкновенно о происходящих или происходивших в доме явлениях узнается очень поздно, иногда чрез много лет, когда явления давно уже прекратились[337]. Постояльцы этого рода домов избегают обыкновенно говорить о наблюдаемых ими явлениях из страха столь обычных в такого рода случаях насмешек, домовладельцы же из страха за репутацию дома. Страх этот далеко не безоснователен. Казуистика непокойных домов содержит в себе случаи необыкновенно низкой арендной платы этого рода домов. Укажем, например, на № 182 (поем, призр.) «Journal» за сент. 1886 г.: огромный трехэтажный дом с парком был отдан за 12 ф. стерл. (всего около 120 р.) в год. В случае № 163 (поем, призр.) «Journal» за дек. 1885 г. большой дом с прилегавшим к нему участком земли был арендован всего за 80 ф. (около 800 р.) в год, цена, поразившая всех своей ничтожностью.

Вследствие только что указанных причин, доискаться до начала явлений, удостоверить самоличность призраков в непокойных домах всегда представляет огромные трудности. Но уже тот факт, что явления в каждом данном непокойном доме носят свой особый характер, представляют собою свою индивидуальность (например, в каждом доме появляются определенного вида призраки)[338], несомненно, говорить в пользу индивидуализации силы в каждом данном частном случае, т. е. в пользу самоличности. Наконец, как мы заметили уже в начале статьи, галлюцинаторная гипотеза совсем не требует, чтобы лицо, призрак которого появляется в данном доме, непременно умерло бы в этом же доме. Достаточно будет, если оно было связано с этим домом какими- либо воспоминаниями. (Сост. по журналу «Ребус», 1887 г., № № 40-42; 46-49).