«Допустима ли с богословской точки зрения та мысль, что дьявол может творить чудеса?» – вот один из вопросов, которые были предложены на обсуждение Общества Любителей Духовного Просвещения 11 марта 1899 года. Уже самая возможность вопроса в такой постановке и предложение его для гласного обсуждения в упомянутом собрании ясно показывают, что не все наши богословы держатся одинакового и вполне определенного ответа на него. Это, действительно, и обозначилось при устном обсуждении вопроса. Наконец, и в печатном ответе одного из членов Общества, о. архимандрита Амфилохия, с одной стороны как будто бы отвергается мысль о возможности совершения дьяволом чудес, с другой – она как будто бы допускается (при условии соединения со словом «чудо» более широкого понятия[288].

Неужели и на самом деле нельзя с уверенностью точно и определенно ответить на вопрос: может или не может дьявол творить чудеса? – По нашему мнению, не только вполне возможно, но с богословской точки зрения в этом случае не вполне ясны самые основания к возбуждению такого рода вопроса.

Творить чудеса может только Бог: с богословской точки зрения, безусловно, недопустима та мысль, что дьявол может творить чудеса – вот тот ответ на упомянутый вопрос, который единственно возможен. Каждое догматическое положение подтверждается обыкновенно 1) учением священного писания, 2) свидетельствами отцов и учителей церкви и 3) соображениями разума. Последуем этому порядку.

1. В св. писании есть такие места, которые как будто бы говорят в пользу того, что дьявол может творить чудеса (Быт. III, 1-5. Исх. VII, 11-12. Второз. XIII, 1-3. Иов. I-II гл., Мф. IV, 8 и паралл. Мрк. I, 23-24. 34. Лк. VII, 21. Мф. VIII, 28-32 и мн. др. Мф. XXIV, 24 и паралл. Апок. XIII, 3. 13-14 и др.), и такие, которые заключают в себе противоположную мысль, т. е. – что чудеса могут быть творимы только силой Божией (Исх. IV, 1-9, VII, 8-10, 16, XII гл. и др., Псал. LXXI, 18, Мф. XI, 3-5; XII, 24-28. Иоанн. V, 36; X, 25. 37-38 и др., Деян. II, 22. Римл. XV, 19. 2 Кор. XXI, 12. 2 Солун. II, 9-12 и др.). Но, очевидно, св. писание не может противоречить себе, на один и тот же вопрос давать в разных местах различные до противоположности ответы. Как же в таком случае быть? – Основное герменевтическое правило гласит, что, при толковании св. писания, нужно сносить, так наз., параллельные места и по разуму тех из них, где мысль выражена ясно и определенно, толковать другие, где мысль выражена менее ясно, без ближайшего и точнейшего определения. Есть ли, теперь, между перечисленными местами такое, где бы ответ на вышеупомянутый вопрос давался с недопускающей перетолкования точностью и определенностью? – Так как неоспоримо, что Бог может творить чудеса, то вопрос: может ли дьявол творить чудеса? – совершенно однозначущ с вопросом: может ли кто кроме Бога, творить чудеса? А на такой вопрос в св. писании есть прямой и совершенно определенный ответ: Благословен Господь Бог Израилев, творяй чудеса един, – говорит псалмопевец (Пс. LXXI, 18). Чудеса может творить только один Бог и никто ещё, след., и дьявол своей собственной силой творить их не может – вот краткое учение по этому вопросу св. писания. Далее: по учению св. писания, Бог творит или Сам непосредственно, каковы, наприм., чудо смешения языков (Быт. XI гл.), чудо горения неопалимой купины (Исх. III гл.), и все чудеса Христовы; или чрез посредство людей: в ветхом завете чрез посредство вождей и пророков, в новом – чрез апостолов, св. угодников Божиих и других лиц. Различия по существу во всех этих случаях нет, потому что в них всегда и неизменно действует одна и та же всемогущая сила Божия. Мысль пс. LXXI, 18 стиха, что чудеса может творить только один Бог, подтверждается еще целым рядом мест св. писания, где на чудеса указывается, как на несомненное и неоспоримое обнаружение силы Божией. Сам Иисус Христос неоднократно указывал на чудеса, как на ясное и несомненное свидетельство Его Божественного посланничества. На вопрос Крестителя: Он ли Мессия, Спаситель отвечает чрез его учеников: шедше возвестите Иоаннови, яже слышите и видите: слипии прозырают, и хромии ходят, прокаженнии очищаются, и глухие слышат, мёртвые восстают, и нишии благовествуют (Мф. XI, 3-5). В другом месте Он говорит: Аз имам свидетельство болие Иоаннова: дела бо, яже даде Мне Отец, да совершу Я, та дела, яже Аз творю, свидетельствуют о Мне, яко Отец Мя посла (Иоанн. V, 36 ср. X, 22 и др.), и еще решительнее: аше не творю дела Отца Моего, не имите Ми веры: аще ли творю, аще и Мне не веруете: делом Моим веруйте: да разумеете и веруете, яко во Мне Отец, и Аз в Нем (Иоан. X, 37-38). Подобно этому, и св. апостолы относят совершаемые ими чудеса к наиболее удостоверительным свидетельствам их апостольского достоинства и божественного посланничества. Ап. Павел пишет коринфянам: знамения апостола содеяшася в вас (т. е. – признаки апостола оказались пред вами)… в знамениях и чудесах и силах (2 Кор. XII, 12), – что в другом месте он прямо называет силою Духа Божия (Римл. XV, 19). Спрашивается: какой смысл имели бы все эти места св. писания, если бы, помимо Бога и Его всемогущей силы, кто-либо еще мог творить своею силой действительные (не кажущиеся только) чудеса? Очевидно, они теряли бы свой смысл и свое удостоверительное значение. Таким образом, что чудеса может творить только один Бог, что если какой-либо посланник Божий совершает их, то единственно только нарочито преподанной ему силой Божией, – это положение находит для себя самые твердые и ясные основания в св. писании.

Из сказанного уже само по себе делается ясным, как нужно смотреть на те места св. писания, где речь идет о, так назыв., чудесах дьявола. Очевидно, под последними нужно разуметь чудеса не истинные и действительные, а лишь мнимые и кажущиеся, которые на самом деле не суть чудеса. Эта мысль имеет в св. писании и прямое подтверждение. Вот наиболее важные места в нем, где говорится о совершении силою дьявола «чудес»: Второз. XIII, 1-3; Мф. XXIV, 24 и паралл.; 2 Сол., 2-9; Апок. XIII, 13-14. В первом из этих мест говорится о «чудесах», которые с богопротивною целью могут совершать ложные пророки и сновидцы; во втором о «чудесах», которые имеют совершить для обольщения людей лжехристы и лжепророки пред разрушением Иерусалима[289], в третьем и четвертом о «чудесах» антихриста. Наиболее великими и поразительными будут «чудеса» антихриста, ибо сатана даст ему силу свою, и престол свой, и область великую (Апок. XIII, 2), и его пришествие, по действию сатаны, будет во всякой силе (2 Солун. II, 9). Иначе говоря: «сатана иждивит на него всю силу свою, ибо конец и ему самому»[290]. И однако же – какие это будут чудеса? истинные ли и действительные? – К великому утешению для всего рода христианского, св. ап. Павел дает нарочитое ближайшее и точнейшее определение этих «чудес» антихриста. По апостолу, пришествие антихриста будет в знамениях и чудесах ложных и вообще во всякой льсти неправды… (2 Солун. II, 9-10). Эти слова апостола означают, что «чудеса» антихриста будут только казаться чудесными действиями, в самом же деле будут представлять из себя ложь и обман для целей обольщения. Здесь, очевидно, заключается ключ к уразумению истинного и точного смысла и тех мест св. писания, где о так назыв. чудесах дьявола идет речь без ближайшего определения того, кажущиеся только, или действительные чудеса нужно разуметь под ними.

Итак, все, так назыв., чудеса, совершаемые помимо всемогущей силы Божиеи, силою дьявола, несут на самом деле чудеса, но лишь кажутся таковыми, выдаются за них, в действительности же представляют из себя только ложь и обман, – вот тот вывод, который с ясностью открывается из сопоставления различных, относящихся сюда мест св. писания[291].

2. Учение отцов и учителей церкви не может быть иным, по сравнению с учением св. писания. Эта мысль, являющаяся сама по себе, а priori, вполне подтверждается и сохранившимися до нашего времени их толкованиями на св. книги. Так, св. Златоуст, в толковании на 2 Солун. II, 9, словам в чудесах ложных дает такое объяснение: «обманчивых (кажущихся), или вводящих в обман». Подобным образом объясняет их и Экумений, который пишет: «ложны знамения будут или потому, что он (антихрист) будет показывать их призрачно и глаза отводить, или потому, что чрез них он будет вводить в ложь». Союзы: «или» «или», – очевидно, имеют отношение к тому, какая из этих двух, взаимно друг друга не исключающих, мыслей, по разумению толкователей, преимущественно выражается апостолом, и, конечно, ничего не говоря благоприятного предположению действительности «чудес» антихриста. Ибо первый толкователь предваряет свои слова замечанием о «чудесах» антихриста, что в них ничего не будет истинного, а второй свои последние слова ближе определяет непосредственно следующим за ними разъяснением: «так будет представлять вещи, что может прельстить и верующих». Очевидно, ни тот, ни другой толкователь не соединяли со своими словами мысли о действительности совершения антихристом чудес. Мысль о том, что чудеса антихриста будут лишь кажущимися, с наибольшею ясностью и определительностью выражается у блаж. Феодорита и особенно у св. Кирилла Иерусалимского. Первый пишет: «чудеса будут неистинные, а такие чудеса производят и обманывающие проворством рук, потому что показывают за золото, что вовсе не золото, и делают что-либо иное, что скоре и обличается». Св. Кирилл замечает об антихристе: «будучи отец лжи, он посредством ложных действий будет обольщать воображение, так что народу представится, будто видит воскрешенного мертвеца, между тем как он не воскрешен, будет видеть хромых ходящих и слепых прозираюших, тогда как не было исцеления». Подобным же образом рассуждает и св. Ефрем Сирин[292]. Итак, мысль о возможности совершения чудес силою дьявола не только не находит себе поддержки в толкованиях отцов и учителей церкви, но, напротив, прямо, можно сказать, отвергается ими.

3. Невозможность совершения дьяволом чудес с не меньшей же ясностью открывается и из соображений разума. С точки зрения наших понятий о чуде, об ограниченной природе злого духа, как существа, хотя и высшего по сравнению с человеком, но все же тварного, на основании, наконец, наших понятий об отношении Бога к явлениям зла в мире, – является совершенно немыслимым допускать хотя какую-либо возможность совершения дьяволом чудес. В самом деле: что такое чудеса? – Катихизис м. Филарета, имеющий значение символической книги нашей церкви, прямо и определительно отвечает на этот вопрос: дела, которые выше обыкновенного порядка вещей и не могут быть сделаны никакою силою, ни искусством, а токмо особенною помощью Божией, например: воскресить мертвого. Ответ не только дает положительное определение понятию о чуде, но устраняет, отрицает самую возможность прилагать это наименование к чему-либо другому, помимо чрезвычайных действий Божьих и мире. Как же после этого понять raison d'etre поднимаемого и обсуждаемого вопроса?… Думающие иначе оговариваются обыкновенно: «если держаться более широкого понятия о чуде»… и проч. Производя слово «чудо» от «чуждый», – или и помимо этого, хотят дать такое определение понятию «чудо», что под ним разумеется вообще нечто чуждое человеку, т. е. превышающее силы человека и непостижимое для него[293]. Можно ли так «расширить» понятие чуда? Очевидно – нет; такое определение несостоятельно, прежде всего, с логической точки зрения, потому что касается не существа определяемого понятия, а только одной его стороны – отношения к человеку. И для какой же цели прибегают к такому определению понятия чуда? – Чтобы решить вопрос, приложимо ли это понятие к действиям дьявола… Нужно ли после того удивляться, что «ad hoc» построенное определение оказывается решительно несостоятельным и ровно ни к чему неприводящим? Разве можно назвать чудом все вообще, превышающее наши силы? – Прибавить себе росту хотя на один локоть – это превышает наши силы (Мф. VI, 27), а считаем ли мы чудом постоянно совершающийся на наших глазах рост человеческого тела? – Нет, мы даже прямо называем его естественным. Да и мало ли мы видим вокруг себя такого, что превышает наши силы, чего, однако, никто и никогда не называл чудом?… Также не называем мы чудом всего, что непостижимо для нас. Не постигаем ми существа таких явлений своей духовной жизни, как человеческая мысль, самосознание и т. п. Отношение духовного начала к вещественному в нас самих, взаимодействие силы и материи во внешней природе, зарождение жизни у ребенка в период утробной жизни и проч. – все это глубокие тайны, которых но постигает и не постигнет наш разум. Однако, можно ли все это назвать чудесами? – Нет, мы считаем это явлениями естественного характера и подводим под понятие не чуда, а под совсем иное – законов природы.

Если определение понятия чуда и можно выразить в более общей форме, то только так: чудо есть событие или действие сверхъестественное. Не трудно показать, что с точки зрения и этого определения совершенно недопустима мысль, будто бы дьявол может творить чудеса. В самом деле: какая мысль заключается в этом определении? – Та, что чудо есть препобеждение, превышение (для данного места и времени) законов природы и их обычного, при создании мира установленного Богом, действования. Кто же теперь действием своей воли может препобеждать, превышать, как бы даже на время упразднять установленный Самим Творцом порядок в жизни мира? Может ли сделать это какое-либо тварное существо, хотя бы и высшее в ряду других? Очевидно, – нет; и допускать это – значило бы хотя на время тварь поставлять выше Творца. Тем более такое заключение следует по отношению к злому духу.

а) Придерживающиеся иного взгляда на обсуждаемый вопрос думают иногда помочь себе тем соображением, что дьявол, будто бы, может совершать чудеса по попущению Божию. Но, после всего сказанного, полная несостоятельность этого соображения очевидна. Под попущением Божиим разумеется то, что Бог предоставляет, не препятствует какому-либо разумному существу так или иначе (неправильно) употреблять свои силы и способности естественные, т. е. уже данные в природе его. Если же дьявол, как существо тварное, не может, как было показано, совершать сверхъестественных действий в области Богоучрежденного мирового порядка, то, следовательно, безусловно неприложимо сюда и понятие попущения Божия.

Ь) С формальной стороны больше походило бы на истину, если бы сказать, что Бог иногда на время дарует дьяволу силу совершать чудеса (в каком смысле иногда и понимают такие места св. писания, как Быт. III, 1 – 5; Второз. XIII, 1-3; Мф. XXIV, 24 и др.). Но это – только с формальной стороны. В существе же дела такая мысль заключала бы в себе явную несообразность. Так как дьявол стремится только всегда ко злу, то выходило бы, что Бог Сам определяет иногда Свою чудотворную силу на служение, – по крайней мере ближайшем образом, – злу[294]. Чтобы не уничтожать свободы разумно-нравственных существ, Бог может попускать зло, проистекающее из дурного употребления ими свободы. Но Он не может увеличивать этого зла чрез дарование злому духу, хотя бы и на время, сил, превышающих его тварную природу. В этом случае со стороны Бога оказывалось бы нечто большее простого лишь попущения зла…

Таким образом, соображения разума неизбежно приводят нас к тому же выводу, какой следует из учений св. писания и толкований отцов и учителей церкви. Нужно ли удивляться после этого, что во всех наших догматиках и во всех вообще системах богословия проводится такой взгляд на чудеса, по которому они могут быть совершаемы только силой Божией, о чудесах же дьявола говорится всегда только, как о ложных, или мнимых, лишь кажущихся чудесами?

В заключение заметим, что все те места св. писания, где без ближайшего определения говорится о чудесах, совершаемых дьяволом и его силою, должны быть понимаемы и истолковываемы так: в них идет речь о действиях, которые только кажутся чудесными, на самом же деле совершаются естественными, лишь высшими и тайными силами духовной и вещественной природы. Ограничимся здесь только следующим указанием касательно пределов подобного рода объяснений. Дьяволу, как существу высшего, по сравнению с нами, порядка, не связанному материальным началом, дано знать и совершать много такого, что недоступно нам ни в том, ни в другом отношении. Отсюда многие его действия в области ли души человеческой (беснования), или во внешней природе (змий в раю, волхвы египетские, история Иова и т. п.) – хотя и не заключают в себе чего-либо сверхъестественного, но, как совершенные при посредстве высших, тайных для нас, сил духовной и вещественной природы, могут быть, чрез разного рода аналогии с тем, что мы имеем в опыте, только отчасти приближены к нашему разумению. Мы же, забывая это, хотим иногда постигнуть подобного рода действия дьявола с такой ясностью, какой часто не имеют наши познания касательно самих себя и своих собственных отношений к внешнему миру. Отсюда и происходит то прискорбное явление, что, когда последнее оказывается нам не по силам, мы начинаем склоняться к смешению определенных и прочно установившихся понятий и даже готовы бываем приписывать своему исконному врагу то, что принадлежит одному Богу. (См. «Паст, собес.» 1899 г., № 31).