Дух всегда является причиной самой себя, или первичной причиной как Бог, или вторичной причиной как любой тварный дух. У Духа нет природы, у Бога нет природы (хотя теологи любят говорить о природе Бога). Дух ничем не обусловлен из вне. Для Него не существует законов, которые определяли бы Его бытие как следствие обусловленной той или иной причиной. Отсюда, кстати, и свобода Духа. И в этом смысле между Духом и даже тварным и любой природой качественное различие.

Различие между Богом и всем остальным творением абсолютно. Если различие между тварным духом и природной относительно, но оно качественно, то отношение между Богом и любым другим творением абсолютно. И пропасть эта может быть преодолена только со стороны Бога. И вот тут-то нет принципиальной разницы между тварным духом и тварной природой, то есть в отношении к Богу. И отношения потому-то и возможны только как динамика. Абсолютное -- всегда есть абсолютное, а относительное -- всегда есть относительное. И поэтому пропасть никогда не исчезает до конца, она никогда не бывает преодолена, она всегда преодолевается. Но с другой стороны формы этого преодоления меняются, в какой-то момент пропасть закрывается -- это момент Боговоплощения, рождение в мир Христа. Но здесь, когда этот псалом писался, до пришествия Христа в мир оставались еще целые века.

И в те времена, о которых мы сейчас говорим, понимание того, что мир, преображенный мир станет иным в своих отношениях к Творцу было связано с тем, что эти отношения станут больше похожи на отношения Бога с духовными существами Им сотворенными, чем на те отношения, которые есть у природы в ее наличном состоянии со своим Творцом. Что мир станет иным. Конечно, природа останется природой, это понятно. Но и в отношении природы можно взаимодействовать по разному, мы это все прекрасно знаем на примере хотя бы собственных домашних животных. Ведь понятно, что животные оставшиеся в дикой природе, даже если это домашнее животное, никогда не приобретет некоторых качеств, которые это же самое животное приобретает в человеческом сообществе, когда живет среди людей.

Оказывается, в самой природе заложено нечто такое, что позволяет ей уподобляться, по крайней мере тварным духовным существам, примерно так как человек не будучи Богом, может быть подобен Богу. Примерно так природа может стать подобной Духу, то есть тварному духовному существу. Разумеется как мы, будучи подобны Богу не становимся Богом, так и природа уподобляясь Духу не становится Духом. Как бы не очеловечилась собака или кошка, или даже обезьяна или дельфин, людьми все равно не становятся, но некое человекоподобие в них появляется. Нам сейчас трудно себе представить, чтобы такое человекоподобие проявилось хотя бы даже в растении, в домашнем комнатном растении, не говоря уже о каком-нибудь камне. Но вполне вероятно, что после преображения природа в этом отношении станет более гораздо чуткой и податливой к человеческому воздействию. Но станет это возможным только по тому, что с самого начала, с самого момента сотворения Бог, как бы сказать, со Своей стороны уже закладывает динамику таких отношений в Свое творение.

Это очень важный момент. Важный и для нас самих в том числе тоже, хотя опять кажется, что это чистая теология. Потому что на самом деле для нас это, с практической точки зрения, означает еще и то, что в известном смысле когда мы приобщаемся к этой новой реальности, если хотите, мы находим самих себя в той вечности, в которой вообще-то Бог каждого из нас помещает с самого начала. Это очень хорошо выразил апостол Павел, когда он сказал в одном из своих посланий, что человек становясь христианином приобщается к чему-то такому (я боюсь ошибиться, поэтому цитировать не буду), то есть кого Бог предузнал, того предуставил, есть такое замечательное выражение, не совсем понятное. Кстати, отсюда делается вывод предопределения и так далее. На самом деле речь идет о том, что народ Божий был задуман Богом еще до сотворения мира, при этом каждый человек входя в этот самый народ приобщается к той реальности, которая существует с первого момента сотворения мира. Но это скорее раввинистическая интерпретация того, о чем мы сейчас говорим. Преображенный мир задуман Богом с самого начала, с самого первого акта творения, или вернее лучше бы сказать так: с самого начала творение Божие существует как преображенное во всей полноте динамики своих отношений со своим Творцом. И эта полнота остается в мире даже тогда, когда в него проникает зло, я бы сказал, она присутствует эта полнота даже в той части мироздания, где зло, как кажется, торжествует абсолютно, ну скажем в мире теней, в шеоле, где казалось бы смерть побеждает однозначно, окончательно и бесповоротно. Но даже там та полнота мироздания, которая существует в совершенном творении не исчезает. Не исчезает потому, что мир пронизывает милосердие Божие и его верность. Это мира разрушает себя. Я могу привести вам конкретный пример как это проявилось -- это проявилось в крестной смерти и Воскресении Христа. В том, что воскресение стало возможным, телесное воскресение, -- и проявляется эта самая полнота. Если бы это было не так, то воскресение телесное было бы невозможно в принципе. Человеческая природа Иисуса Христа, так сказать Его тело, человеческое тело, в отличии от нашей человеческой природы, как раз и сохранило ее в себе, то есть с самого начала несла в себе ту самую цельность и полноту, которой мы лишены. Поэтому мир теней оказался над ней не властен. Не только над божественностью Его не властен, но и над человечностью тоже. Грубо говоря, если бы наши тела были бы тоже не поражены грехом как Его, шеол был бы нам не страшен. Это наверно единственный библейский пример, который я мог бы привести. Просто мы как-то очень сосредоточены на Воскресении, как на победе Бога над царством смерти, над этим самым шеолом. Как-то мы порой забываем, что Иисус не только Бог, но все-таки Богочеловек, и что Его человечность тоже осталось не поврежденной в шеоле -- то, чего ни с кем никогда не бывало в падшем мире. Это уникальный случай. Но он говорит о многом.

И вот это самое милосердие и верность по отношению к миру как раз в том и заключается, что это мир себя разрушает. Но в динамике своих отношений, то есть для Бога, мир всегда полон и целен, это было бы невероятно, и мы могли бы только на уровне антиномии понять, если не вспомнить того, о чем мы сейчас говорили: что вообще-то, речь идет о динамике, что грубо говоря, рядом могут существовать две динамики -- значит две реальности: одна преображающаяся, другая разрушающаяся.

Интересно что в апокалиптической литературе это очень явно и четко просматривается и даже, если угодно, на уровне исторического процесса. С точки зрения апокалиптической литературы есть два параллельно протекающих процесса -- это процесс движения мира к Богу, превращение его в Царство Божие, преображение его и его разрушение, деградация. Казалось бы как эти два процесса уживаются вместе? Понять совершенно не возможно. Статически это не возможно, но динамически -- да, возможно.

Так вот, милосердие и верность, в данном случае, Богом проявляются по отношению к творению -- что Бог хранит его в цельности и сохраняет верность своему изначальному замыслу несмотря ни на что. Но это и значит, что для Него творение не просто субстанция, а нечто большее. По-видимому, для Него важна эта возможность уподобление природы духу. Так же как для Него важна возможность тварного духовного существа уподобиться Ему Самому.

По-видимому это некая общая цепочка. Но здесь намечены только некоторые мистические интуиции, которые эту цепочку буквально только-только нащупывают. Хотя, например, тот же Павел говорит гораздо отчетливее о том, что в связи с человеком и из-за него страдает вся остальная природа, и что, в общем-то, спасение и преображение человека и преображение творения неотделимы. Но это, все-таки уже Новый Завет, и вы понимаете, что после пришествия Христа многое изменилось и открылись новые перспективы. Здесь они еще никак не могли быть открыты, только-только интуитивно нащупывались. Но, однако, нащупаны они совершенно верно. И очень важно иметь ввиду, что те два духовных процесса, о которых мы говорили -- идут постоянно.

Но и третий момент принципиально важен. Не случайно же эта правильность, справедливость и правосудие (то, что словом мишпат названо), не случайно оно здесь выходит на первый план. Кстати, что эти два процесса и в истории протекают очень хорошо и наглядно свидетельствуют стихи, где противопоставляются, скажем, советы и замыслы человеческие с замыслом Божием. Это как бы понимание того, что не только природа, но и история в этом процессе участвует. Правда, в апокалиптике, которая этот процесс рассматривает, именно как процесс где можно различить какие-то эпохи и так далее, но здесь до этого еще далеко. Но, понимание того, что и человеческие сообщества, а не только отдельные люди в нем участвуют -- здесь явно есть. Пусть пока без деталей, пока без подробностей, но это уже намечено. И это очень важно, потому что мы, особенно в наши дни, склонны к такому индивидуализму что-ли. Для нас история -- что-то там протекающее само по себе, а наша духовная жизнь и процесс нашего спасения (ну еще не знаю чего) -- это отдельно, это само собой, это касается нас или в лучшем случае небольших групп людей, а вот исторические процессы, они сами по себе.

Интересно, что Библия никогда так спиритуалистически, я бы так сказал, к этому вопросу не подходила. Здесь есть понимание того, что не только все мироздание вовлечено в эту динамику становления и отношений с Богом, и так сказать, становления этих отношений и трансформации, не только отдельные люди, составляющие часть этого творения в него вовлечены, но и сама история этого процесса неотделима. И понятно, что коли оно так, то в этой истории всего мироздания, как и в жизни отдельного человека присутствует: и созидание, и преображение, и разрушение тоже. Когда говорится о разрушении замыслов каких-то народов, то ведь речь идет не просто о чем-то абстрактном, но еще и о том, что рушатся какие-то совершенно конкретные предприятия, планы, может быть переживают катастрофы целые народы итак далее, когда какой-то очередной план рухнул, то практически это означал конец целого государства. Разрушение замыслов это процессы тоже, перед нами процесс исторический -- и он тоже не отделим от той общей динамики становления, которая присуща творению.

Но вот что интересно, интересно что здесь на первый план ставится вот эта самая правильность человеческая и вот это самая мишпат -- правосудие, справедливость со всеми теми оттенками смысла, о которых мы с вами говорили сегодня.

Почему это важно? Прежде всего потому, что здесь это явно обращено прямо к человеку. Никакое творение кроме человека не бывает справедливым или несправедливым -- это свойство человека -- праведность или греховность. И, кстати быть справедливым или несправедливым, когда определяли вот это понятие мишпат -- это тоже человеческое свойство, от животных этого уже не потребуешь. И таким образом получается, что человеку чтобы участвовать в этом процессе нужно что-то особенное. Если вспомнить что праведность с библейской точки зрения -- это, все-таки не безгрешность, как мы иногда это слово понимаем, а преданность Богу, и что праведник -- это прежде всего, свидетель Божий, который, все-таки, старается таковым оставаться до конца даже вопреки собственной греховности, которая разумеется есть у каждого падшего человека. И если мы вспомним что это тоже динамика, нельзя стать праведником в какой-то момент и на этом закончить дело. Праведность -- это состояние в котором, если не сохраняется, причем сохраняется с определенными усилиями, которые для этого нужно приложить, то сразу же утрачивается, теряется. Его нельзя достичь и остановиться, по крайней мере как она в Библии понимается. То мы поймем, что это все тоже не отделимо от динамики отношения с Богом, но от человека эта динамика требует прежде всего осознанного усилия и выбора. То, что определяется словом “мишпат” всегда предполагает еще и выбор между справедливым и несправедливым, между добром и злом, между праведностью и грехом, выбор и принятия решения. Вот что такое в сущности праведность.

То есть человек в отличии от любого другого творения, в отличии от неба, земли, моря, камней, растений, животных в процессе этой самой динамики трансформирующихся отношений с Богом должен участвовать сознательно, иначе он в этом участвовать не сможет вообще. И если это осознание есть, тогда все в порядке, тогда, действительно, можно рассчитывать на то, что Бог, глядя с небес, обратит на человека Свое внимание, как говорится здесь в заключительных стихах.

Собственно вот эта осознанность, осознание процесса -- это и есть то, к чему призывается именно человек. И вот тут-то ответ на многие вопросы о том, что и почему Бог от человека требует, и как, почему и чего именно Он с человека спрашивает. Очень часто звучат вопросы: а вот такой-то, который вот этого и этого не понимал, а вот такие-то люди, а вот такие-то -- а с ними как, а с ними что? кто Библию ни разу не читал? а кто о Богу ни разу не слышал? То есть тут куча разных вопросов возникает. И вот тут нужно просто вспомнить, что праведность -- это не просто следование некоторым нормам ради того, чтобы им только следовать, даже из следования заповедям можно сделать своеобразный религиозный спорт (что некоторые умудряются сделать), так что по большому счету, религиозной жизни на пользу идет, а духовной никак. Такой религиозный спорт может и развивает какие-то хорошие черты, как всякий спорт, но и плохие тоже развивает, и даже, может быть, больше чем хорошие. Так что важно понять что это не самоцель, а средства, именно средства для восстановления тех самых отношений с Богом.

Заповеди и даны были чтобы описать эти отношения в их динамике, а не просто как набор норм что делать и чего не делать, хотя об этом, к сожалению, вспоминают мало и редко. И тогда становится понятно что динамика эта у каждого своя, глубоко индивидуальная и личностная. И тогда понятно, что с человека, который ни разу в жизни о Боге не слышал, Бог с таких людей на Страшном Суде катехизиса не спросит, и молитвы “Отче наш” тоже. Но вот с другой стороны о том, о чем человек знал -- спросит, наверное. Например о том, что не хорошо все-таки, убивать, грабить и развратничать. Простые вещи, казалось бы, очевидные, но значит и спрос по этим очевидным вещам.

Реплика из зала:

-- Но он же об этом ни читал.

-- Да, но совесть же подсказывала, что это не хорошо. Все-таки когда Павел говорит, что у язычника тоже написано на сердце, он имеет ввиду, что есть понимание у того человека, который тоже не читал, что нельзя этого делать и вопрос уже только в том -- слушаться этого голоса или нет. Могут сказать: он вырос в такой деревне, где о этом и слыхом не слыхивали. Понимаете, в каждой среде есть какие-то нормы и есть свой беспредел, то есть нарушение таких норм, которые даже там есть.

-- Нормы определенной среды?

-- Да.

-- Где каннибализм узаконен -- это не грех?

-- Где каннибализм узаконен он все равно остается греховным, если человек не знает что это грех, с него этого и не спросится. Но могут спросить хотя бы в том плане: он убивал людей чтобы насытиться или для развлечения. Кстати, то самое, что с другого человека, из совсем другого общества могут спросить в отношении животных. Убивал чтобы есть или убивал чтобы поразвлечься? Если, чтобы есть, то животных убивать не грех, но их нельзя убивать для развлечения. В обществе, где каннибализм норма этого не объяснишь, что человека убивать нельзя.

В общем-то, это тот самый вопрос, который задают во поводу хулы на Святого Духа: почему все прощается, а хула на Святого Духа не прощается? Если считать что Святой Дух -- это некая теологическая абстракция, третья ипостась Святой Троицы, исходящая по одним концепциям от Отца, по другим от Отца и Сына, то здесь, конечно, все крайне не понятно. Если вспомнить что Дух это прежде всего то самое Дыхание, который в этом псалме упоминается, то все встает на свои места, потому что тогда получается, что этот самый Дух в любом человеке дышит и в любом человеке что-то в его сердце говорит. А вот что и на каком уровне, действительно, зависит от конкретного человека. И, действительно, я вполне могу себе представить совершенно искреннего воинствующего атеиста или человека, который Христа не принимает. Для этого много не надо, достаточно пару раз в православную церковь сходить, когда при этом у тебя Евангелия в руках нет, пожалуй решишь, что христианство это такая вещь с которой лучше дела не иметь. Со мной так было, правда Евангелие у меня в руках было, но не найдя бы отца Александра в жизни бы в православную церковь не пошел, когда я видел конкретно что там происходит. А если бы у меня Евангелия не было в руках, то я вообще бы сказал что я христианство и знать не хочу. Когда только приходишь в церковь, на тебя только зыркают, друг друга сожрать готовы, я лучше буддистом буду, они хоть нормально относятся к людям. Таких ситуаций более чем достаточно. Поэтому по какой причине человек не принимает Христа, или по какой причине он Бога не хочет принимать это вопрос отдельный. Но вот главный вопрос все-таки для такого человека -- это тот голос духа, который в нем есть, пусть анонимный, слушать его или нет.

Я наверно на этом закончу, о любом псалме можно говорить бесконечно долго.