Ты, Гарри, доказал нам в первый раз,

Что можно даже в Англии суровой

Слить воедино музыку и слово

И скандовать строку не как Мидас.[717]

Твой дар тебя навек от тленья спас;

Художника, в чьих звуках с силой новой

Раскрылась прелесть языка родного,[718]

Не позабудут те, кто сменит нас.

Феб наделил крылами вдохновенья

Тебя, слагатель гимнов и кантаты,

За то, что чтишь ты окрыленный стих.

Тебя б сам Данте предпочел когда-то

Каселле,[719]чье он жадно слушал пенье

В чистилище среди теней незлых.