Мы предполагали, братие мои, побеседовать ныне с вами духовно о настоящем празднестве нашем и поучиться, сколько возможно, из Евангельского сказания о Благовещении Пресвятой Девы от Архангела, но Господу угодно было другое. Под конец самого богослужения, когда уже нам надлежало выйти перед вами на сие священное место, внезапно дошел до слуха нашего из-за Дуная вопль Церкви Болгарской...

С радостью великою встретила она победоносное воинство наше, по его переходе за Дунай, встретила как своих собратий по вере и языку, как своих защитников и освободителей! Но, увы, в каком состоянии предстала она нашей рати православной! Предстала униженною, поруганною, нагою, изъязвленною!

И во-первых, в Болгарии нечем возвещать всенародно времени и часов богослужения; потому что жестокосердые поклонники Магомета не могли сносить звука церковных колоколов, как бы предвидя в нем знак всеобщего народного пробуждения и конец своего неправедного владычества над сею, некогда славною, страною.

Во-вторых, на храмах болгарских нет и того, что по самому простому понятию, составляет главное отличие храмов от зданий обыкновенных, - нет, то есть, знамения святого креста, ибо магометане также не любят видеть его нигде, как обличителя своего нечестия, и потому воспрещается христианам его всенародное употребление. В самых храмах болгарских во всем крайняя скудость от постоянных притеснений: нет в достаточном количестве ни книг церковных, по коим должно совершаться богослужение, ни одежд священных для служителей алтаря, ни даже сколько-нибудь благоприличных сосудов для совершения Таинства Пречистого Тела и Крови Христовой.

И вот злополучная Церковь Болгарская, по снятии с нее уз и цепей христолюбивыми войсками нашими, простирает освобожденные руки свои к Церкви Всероссийской, умоляя ее первее всего о помощи бедным храмам своим!..

По близости места и расстояния к нам первым, братие мои, достиг вопль сей; и мы спешим обратиться к слуху и сердцам вашим в сей благознаменитый день празднества.

Если Сын Божий оставил славу, которую имел от вечности у Отца, и сошел на землю ради нашего спасения, вселился для сего во утробу Преблагословенныя Девы Марии, принял таким образом лицо раба, - и для чего пришел, для чего воплотился? Дабы, восприяв нашу плоть, отдать ее за нас на крест в жертву правосудия небесного, раздраженного грехами человеческими; может ли быть снисхождение большее, смирение глубже, любовь выше и сильнее?

Покажем же, братие мои, и с нашей стороны, что мы любим нашего Спасителя воистину и умеем ценить бесценные заслуги Его. И для сего изберем страждущую Церковь Болгарскую, ибо что мы сделаем для нее во имя общего Спасителя нашего, то будет принято и усвоено Им Самим. Покажем, я говорю, любовь свою к Нему. Се, Он вскоре пойдет за нас на страдание и крест! А мы пойдем спешными стопами, дабы приобрести и устроить что-либо, во имя Его, для страждущих собратий наших по вере. Кто может сделать многое, сделай многое: там воздастся за все сторицею! Кто не в состоянии сделать многое, сделай малое, ибо Господь взирает не на количество и цену приносимого, а на сердце приносящего. Вдовица, упоминаемая в Евангелии, вложила в церковную корвану (казну церковную) не тысячи и сотни, а только две лепты; и Господь возвеличил ее приношение пред всеми прочими, потому что она сделала из любви ко Господу и храму Его все, возможное для нее. Поступим так и мы. Да не скажут собратия наши, что они, находясь под жестоким игом, вопияли к нам о помощи и не были услышаны! Да не скажет некогда Сам Господь наш на Суде Своем: наг... бех... и не оденете Мене! (Мф. 25; 43). Аминь.