Сколько смертей у человека? Одна, говорят обыкновенно, коей никому не миновать. Точно, у человека - одна смерть телесная, коей нельзя миновать, но есть другие две смерти, коих миновать можно и должно. Поелику сии обе смерти зависят от нас, и, избегнутые, ставят человека в состояние самое блаженное, а неизбегнутые, делают его злополучным на всю вечность, то, казалось бы, нам ни о чем так не должно часто думать, ни о чем так не заботиться, как об избежании сих смертей. Но вот наша заботливость! Многие не знают даже о существовании их!

Что это за смерти?

Первая из этих смертей есть смерть духовная, состоящая в умертвении души для жизни в Боге. Ее производит грех и беззаконие. Каждый грех есть болезнь души, рана сердца. Но если сии недуги, эти раны умножатся, растравятся, то наконец следует смерть души; она делается мертвою для Бога, для вечности, для добродетели, для закона. Такой человек, подобно мертвому, имеет очи ума, но не видит света Божия, имеет слух, но не внемлет ни воплю бедности, ни гласу справедливости; имеет руки, но не простирает их на совершение дел добрых; имеет ноги, но не может сделать ни одного шага на пути покаяния и исправления.

И наше око видит иногда сию внутреннюю смерть, видит, в каком положении душа. Говорим: "это бездушный человек"; "у него нет совести", "он без сердца". Но все наши выражения далеко не выражают дела. Нет, это мертвец духовный. Внутри такого человека, как во гробе, смерть и тление, тление помыслов, пожеланий, похотей! И может быть, если бы мы могли увидеть душу, в ее внутреннем виде, то с ужасом побежали бы от нее, как побежали бы от мертвеца в ночи.

Отчего же сам такой человек не чувствует своего жалкого положения? Оттого, что он потерял самое духовное чувство. Это-то и служит признаком духовной смерти, ибо мертвец бесчувствен.

"Но в нем есть, однако же, чувство, ибо он мыслит, желает, действует, наслаждается, страдает". Конечно есть, но это чувство не духа, а плоти, это чувство все устремлено на промен (мену) вечности; это чувство не человека, а животных, ибо и они смыслят, желают, наслаждаются и страдают. Притом это чувство, или если угодно остаток чувства, все занято суетою плотскою, все устремлено на промен вечности: у кого на почести, у кого на богатство, у кого на чувственные удовольствия. Этому чувству нет дела до духа и совести.

Бывают минуты, когда сей духовный мертвец, - поелику благодать никогда не оставляет самых последних из грешников, а благодать всемогуща, - как бы воскресает в эти минуты. Он сам чувствует свое ужасное положение и не скрывает от других. Отсюда выражения: у меня ад в душе, я человек погибели!

Эти минуты - чрезвычайные в жизни. Тут грешник силою благодати, можно сказать, подымается из глубины ада, возносится на средину между ним и небом и поставляется в возможность избрать паки то или другое. Подобные минуты бывают минутами обращения и воскресения духовного, коль скоро грешник, очувствовавшись, предается святой вере и покаянию; равно как сии минуты бывают минутами отчаяния и самоубийства, когда темная сила берет в душе грешника верх над пробудившейся совестью.

Такова смерть душевная! Она не страшит нас потому, что не так видима и сокрывается под покровом жизни телесной, но она есть самая ужасная, ибо она только делает существенным злом для него смерть телесную. Без смерти душевной, смерть телесная даже есть великое благо, ибо освобождает человека от горести здешней жизни, и представляет его в страну мира и блаженства. Ужасна смерть духовная и потому, что она (и она одна) производит смерть вечную.

Что это за смерть?..

(Не закончено).