Любой человек — это драгоценное сокровище, прекрасное творение, созданное Богом, пусть и поврежденное. Пусть он посмотрит на то, что составляет эту красоту, а потом подумает, как подправить здесь и там испорченное.
Я сейчас стал понимать, что мы, священники, часто говорим много лишних слов. Они хорошие, красивые, правильные: евангельские цитаты, высказывания Святых Отцов… Но если ты переборщишь, они будут звучать обидно и восприниматься как ханжество.
Если посмотреть на Церковь как на корпорацию — она «красная» или «бирюзовая»; откуда у священника деньги; где православные встречают Пасху вместе с протестантами и другие темы образовательного проекта «Академия веры».
Если взглянуть на жизнь в ее трагическом измерении, то увидишь, что в трудные минуты человек всегда оказывается наедине с Богом...
Духовное родство Достоевского и преподобного Исаака Сирина, несмотря на явное различие между ними, не подлежит сомнению. О Достоевском можно даже сказать так: мирской авва Исаак.
Бывают тяжелые консультации: на некоторых чувствуешь себя как Макбет, встретивший на пиру призрак убитого им Банко. Бывают консультации в духе «Господь явился Иову в громе и молниях» — страшные, но захватывающие и однозначно прорывные...
Приехал поп в село, да как же людей собрать? Взял он баян да пошел знакомиться. Стало по воскресеньям в деревне пусто, все стоят в храме на молитве Господней. Священник по-человечески — и к нему по-людски.
Маленькая Василиса из числа тех кому повезло родиться достаточно поздно: её болезнь не абсолютно неизлечима, как раньше. Василиса получила заветный укол, лекарство, которое останавливает развитие симптомов. Но последствия болезни придётся исправлять...
Любить живого опасно: он непредсказуем и всегда готов удивить. Об этом и предупреждает христианство — религия любви к Живому Богу, Которого нельзя «приручить» и загнать в какие-то рамки и определения.
Священник Павел Островский — популярный инстаграм-блогер. Автор снискал уважение как церковной, так и светской аудитории своим умением говорить современно о вечном. Знакомим вас с его литературным дебютом.
Старец Порфирий говорил: «Многую пользу мы получаем от болезней, если только переносим их не жалуясь, но славословим Бога, прося у Него милости».
Клятва Ветхого Завета уступает якорю Нового, вере и надежде в любви, и ожидание обещанного превращается в проникновение вовнутрь, во Святое Святых, за завесу.
У всех нас есть любимые люди. Мы хотим помочь им, желаем им исправления и направления на путь истинный. Но правда ли это? Действительно ли это подлинные наши мотивы?
