Европейский нигилизм. Ранний Хайдеггер о Дунсе Скоте

«Европейский нигилизм», «От новоевропейского субъекта к “сверхчеловеку”», «Место нигилизма в “судьбе бытия”» — три работы переводчика, исследователя Хайдеггера, конгениального ему Владимира Бибихина. Он анализирует тексты Хайдеггера о Ницше, нигилизме, сверхчеловеке и т. п.

Добавляем в эту же книгу также и статью «Ранний Хайдеггер о Дунсе Скотте», которая, как кажетя, очень удачно оттеняет «Европейский нигилизм». Выпишем из нее несколько мыслей. Первая самостоятельная работа Хайдеггера — ему 26 — о Скотте; следующая через 10 лет — «Бытие и время». Притом в работе о Скотте сказано понятно, академически то, что после будет сказано в той темной, специфической манере, что выработает зрелый Хайдеггер. Дазайн, вот-бытие, присутствие — главный концепт фундаментальной онтологии Хайдеггера несет след главного концепта Скотта — haecceitas, вот-этости, притом «подобно тому как haecceitas участвует в хайдеггеровском Dasein, ens Дунса Скота помогло сложится хайдеггеровскому Sein (Seyn). Сущее (существование) даже не высший род … Ускользая от категоризации, сущее есть transcendens».  Дазайн и бытие Хайдеггера — эти концепты пришли из чтения Скотта, великого христианского теолога. Бог есть существование, а твари «имеют существование», излагает Бибихин изложение Скотта Хайдеггером: «каждая вещь лишь в меру сил причастна полновесному и совершенному бытию Бога» и заключает: «во всем этом параллели между Дунсом Скоттом и будущим самостоятельным Хайдеггером очевидны. Не будет ошибкой сказать: все, что Хайдеггер почерпнул у Дунса Скотта, так или иначе вошло в его мысль», так что «удивившая всех новизной» мысль «Бытия и времени» «продолжает многовековую традицию». Традицию классической христианского мысли. 

Итак, мы здесь имеем сборник двух рефератов Бибихина, посвящённых двум работам Хайдеггера о двух великих мыслителях — Дунсе Скотте и Фридрихе Ницше, классике теологии и классике атеизма. 

Цитата:

«Вся метафизика “нигилистична”, а за ней — вся стоящая на ней история Запада.

Хайдеггер зовет своего читателя прежде, чем возмущаться заносчивостью подобного утверждения, вдуматься вместе с ним в сущность метафизики. Ее основной вопрос — что есть сущее? В чем смысл бытия сущего? На него, конечно, сразу можно дать еще один, пробный, один из возможных, окончательный, решающий и т. д. ответ, но в любом из этих случаев отвечающего “пронесет” мимо существа метафизики; чтобы разобраться в нем, Хайдеггер требует услышать сам вопрос как вопрос, т. е. понять, чтó им молчаливо предполагается. В нем заранее подразумевается, что у сущего есть “что”, есть “сущность”. Не подвергается сомнению, что общее определение (смысл) у сущего “есть”. Рассматривается сущее на предмет отыскания сути, о бытии (ведь суть тоже “есть”) как таковом речь не идет: устанавливается сразу его смысл. Бытие — то обстоятельство, что мир есть, когда мог и не быть, — остается необходимым априорным фоном, обеспечивая собой и существование сущего и его истолкование. Но что такое само по себе бытие, это требует совсем особого вопроса».