Исповедь священника перед Церковью

[Книга удалена по требованию правообладателей.]

«Исповедь священника перед Церковью» архимандрита Спиридона (Кислякова). Кисляков служил миссионером на Алтае, священником на каторге. Там он столкнулся с жизнью «простого народа» и осознал, что он, будучи священником, обслуживает интересы тех, кто эксплуатирует «простой народ». Тогда впервые он начал подозревать, что современная церковная жизнь — «сплошная открытая измена Христу». Но перелом случился во время Первой мировой: отец Спиридон, окормлявший солдат, увидел крест на военном самолете. Тогда он понял, что современное христианство предало Евангелие: вместо преданности Иисусу — преданность Кесарю, вместо любви — война, вместо братства — эксплуатация. В «Исповеди священника перед Церковью» Спиридон (Кисляков) рассказывает о своей жизни, о том, как он осознал всё выше изложенное, изложил свои взгляды на Евангелие.

«В своей исповеди я с ужасом отвертываюсь от современного языческого христианства, в коем не только нет живого Назаретского Христа, но, что страшно, которое во всех своих отношениях ко Христу совершенно враждебно Ему. Для современного языческого христианства живой Назаретский Христос не только является далеким, чуждым, но даже невообразимым мировым злом! Вот почему я в своей исповеди отрекаюсь от той моей прежней антихристианской жизни, которая при всем своем современном христианстве была вся сплошным богохульством.

Я тяжело скорбел душой. В самом деле, кто я был сравнительно с этим обездоленным, всегда бесчеловечно измученным и обиженным и обнищалым рабочим людом? И как мне ни стыдно и ни совестно сознаться, всё же я должен сказать правду, что я, как священнослужитель Церкви Господней, сравнительно с этим рабочим людом сознавал себя вредным паразитом, отъявленным обманщиком лжецом, в овчей одежде волком, церковным ханжой и праведным фарисеем. По отношению же самых босяков я, как священнослужитель, как вершитель Тайн Христовых (хотя и из черного духовенства) так же чувствовал себя их верным непримиримым врагом и льстивым безжалостным коварным палачом. Каждый раз, как только я появлялся в ночлежных домах, совесть моя всегда меня мучила. Прежде всего она мучила меня за то, что я шел к этому рабочему люду проповедовать Евангелие, проповедовать ему духовную святую жизнь, сам же лично я не принадлежал к этому бедному рабочему классу, напротив, я принадлежал к классу тиранов и мучителей всего мирового рабочего народа, кроме того, я еще принадлежал и к той касте людей, которая не только всегда брезгливо и с большим презрением относилась к этому мировому мученику Христову, но, что всего ужаснее, так это то, что эта каста, к которой принадлежал я, в угоду имущим классам мира сего, до сего времени сильно поддерживает самое существование этого страшного христианского рабства и абсолютно лишает его как света Христова, так и духовной братской Евангельской свободы».