Иудейство

Две книги выдающегося историка и библеиста Михаила Поснова, которые вместе можно считать историей Израиля: «Идея завета Бога с израильским народом в Ветхом Завете. Опыт богословско-философского обозрения истории израильского народа»: от Адама до возвращения из Плена и «Иудейство. К характеристике внутренней жизни еврейского народа в послепленное время» от Плена до разрушения Второго Храма. Но важна здесь не только история Богоизбранного народа, но и попытка христианского осмысления ее.

«Предмет нашего исследования — завет Бога с израильским народом — является завершительным моментом в развитии идеи заветов в истории ветхого завета и первым совершительным событием в исполнении тех великих обетований, которые были дарованы Аврааму при завете Бога с ним. Для израильского же народа завет Бога с ним, как целым народом, является таким событием, которое определяет происхождение этого народа, как народа Божия: изъясняет то великое назначение, которое было возложено на этот народ; раскрывает сущность его истории делает понятным настоящее его положение и, наконец, проливает свет на его будущие судьбы. […] По разрушении Иерусалима иудеи очутились в том положении, в каком они живут и доселе и которое предсказал еще пр. Осия, именно: «долгое время сыны Израилевы будут оставлены без царя и без князя и без жертвы, без жертвенника, без эфода и терафима». Находясь в таком положении, евреи являются ни язычниками, от влияния которых они освободились еще со времени плена, — ни иудеями, ибо что за иудеи, которые не имеют ни теократии, ни храма, ни жертвенника, ни священника. Если они и имеют закон, то он весь извращен и заключен в сухие, до бессмыслицы мелочные предписания Талмуда. Если они думают, что имеют обетования, якобы еще о Грядущем Мессии, то только покрывало, лежащее на их глазах и «сердце даже доднесь» (2 Кор. III, 13–14) препятствует им видеть, что они уже исполнились. В продолжение целых веков, протекших со времени первого пришествия И. Христа, евреи бродят как призрак, как самое убедительное доказательство истинности всех предсказаний и обетований о Христе — Спасителе, а вместе с тем, — и всех угроз возвещенных пророками вероломному народу. Но удивительное дело, этот народ, как в древней истории представлял собою исключительное явление, так таким он остался и в новой истории. Рассеянный по всей земле среди всех национальностей, он не теряет своей национальности; не имея ни храма, ни священника, он не забыл своей религии и своего культа; не имея в мире ни над кем никакой власти de jure, он пользуется ею в самых широких размерах de facto. Его часто преследуют, несправедливо лишают самых законных прав свободных граждан, — всячески теснят; но он не уменьшается и никому не подчиняется… Словом, это удивительный народ! Мы никогда не поймем его истории, если не признаем в нем народа особенного, избранного Богом, «первородного сына Божия», история которого началась в далеком прошедшем, а конца которой нет еще и теперь. Каков же исход истории израильского народа? В будущем его ждет полное обращение к Богу, ибо израильский народ избран быть народом Божиим, не только по идее, но и в действительности». («Идея завета Бога с израильским народом в Ветхом Завете. Опыт богословско-философского обозрения истории израильского народа»)

«После Синайского завета, бесспорно, самым важным временем в истории Израильского народа является послепленная эпоха, — время, как говорят западные ученые, “происхождения иудейства”, разумея под этим особенность внутренней жизни и развития послепленных иудеев и всю совокупность их воззрений. […] Нужно признать ошибочным мнение, что период жизни иудейского народа между пр. Малахией и Иоанном Крестителем есть время “молчания”, “онемения”. Наоборот, этот период есть время кипучей деятельности, и произведения этого времени — неканонические, апокалипсические и вообще апокрифические книги — являются мостом от пророков к новозаветным писаниям, представляют собою кольцо, соединяющее два завета». («Иудейство. К характеристике внутренней жизни еврейского народа в послепленное время»).