Предательство интеллектуалов

Одна из важнейших книг XX в. Принципиально, что слово, которое переводится на русский как «интеллектуал», — «clerc» (от лат. clericus — «клирик», «священнослужитель»), а не «intellectuel» («интеллигент», «интеллектуал»): эта церковная, духовная коннотация очень важна: истина «клерикальна», то есть духовна, сверхмирна, не конъюнктурна. Интеллектуалы — по своей идее — есть служители Истины, Вечности (продолжение «Предательства интеллектуалов» носит название «Конец Вечности»). Речь идет именно о предательстве Вечной Истины в пользу той или иной временной, конъюнктурной силы-интереса-страсти-лжи. Конкретнее говоря: Бенда главным образом ведет речь о французских националистах, консерваторах, патриотах, защитниках «церкви, государства, нации, собственности» — тех, кто в конце концов кончили, как вишисты, пособники нацистов, оккупировавших Францию; это для Бенды, впрочем, только частный пример общего, обвального предательства западных (то есть бывшего «христианского мира») интеллектуалов: не только французские националисты, но фашисты в Италии, франкисты в Испании, нацисты в Германии, сталинисты в России и пр. и пр.: все они во имя идолов порядка, иерархии, государства, власти, силы предают истину, справедливость, разум, свободу, а в частности или ставят христианство на службу упомянутых идолов, или прямо отрекаются от христианства; а в частности служение этим идолам ведет к войне, а точнее говоря, война — сама по себе один из идолов, во имя которого предается Истина. Цитаты:

«Люди, кого я называю интеллектуалами (clercs), призванные защищать вечные и объективные истины, такие как справедливость и разум, предали свое дело ради практических интересов. Предметом, в пользу которого интеллектуалы совершили измену, была прежде всего нация. Одно из проявлений их предательства — призыв к действию во имя порядка, что у французских интеллектуалов выражается в атаках — вдвойне усилившихся за двадцать лет — против демократии, представляемой ими как символ беспорядка. Такая позиция является очевидным отречением от духовно-интеллектуальных (cléricales) ценностей, принимая во внимание, что демократия по своим принципам — а именно на ее принципы, а не на их неправильное претворение в жизнь, как полагают некоторые, нацеливаются сейчас те, кто на нее нападает, — состоит в решительном утверждении этих ценностей, в особенности таких, как уважение к справедливости, к личности, к истине. Государство, сильное своим «порядком», именно потому что оно таково, не предоставляет прав индивидууму, если только он не принадлежит к определенному классу. Оно признает только тех, кто повелевает, и тех, кто подчиняется. Его идеал — быть сильным и ни в коем случае — справедливым. На справедливость — ни намека. К тому же порядок требует, чтобы, вопреки всякой справедливости, социальные классы были незыблемы. Добавим, что государство, сильное своим порядком, не заботится об истине. Напротив, одна из самых насущных его забот состоит в противодействии просвещению умов и развитию критического сознания, в принуждении людей думать «коллективно» (т. е. не думать). Государство, где водворился порядок, обнаруживает тем самым, что ему нужна сила и ни в коем случае не справедливость. Государство, сильное своим порядком, требуется для ведения войны. И можно сказать, что оно ее вызывает. Государство, не знающее ничего, кроме порядка, есть род армейского государства, где война находится в возможности, пока однажды не разражается как необходимость. Именно это, как известно, произошло в фашистской Италии и в гитлеровском рейхе. Родство порядка и войны несомненно».