Крупнейшая коллекция православного аудио и видео в Рунете. С 2005 года собираем лекции, проповеди, аудиокниги и фильмы — более 30 000 записей от 1500 авторов.
Наполеон малый. История одного преступления
Возьмите весы, положите на одну чашку евангелие, на другую воинский приказ и взвесьте. Перетянет капрал; Бог весит немного. Одна бригада убивала прохожих на участке между церковью св. Магдалины и Оперой, другая — между Оперой и театром Жимназ…
Виктор Гюго — великий писатель, в своем мировоззрении сочетавший нечто такое, что сейчас трудно представить: милосердие, справедливость, свобода, прогресс, просвещение, республика, евангелие, христианство, вера. Христианский республиканец, христианский апологет революции — вот кем был Гюго. Это есть в его великих романах; это есть и в его двух памфлетах против Наполеона III — «Наполеон малый» и «История одного преступления».
Наполеон III, опираясь на разложившуюся аристократию, финансовую буржуазию, пользуясь страхам масс становится главой Республики — меняя затем на референдуме конституцию и становясь императором; а дальше: репрессии, казни, кровь, буйство обогащения и обмана. Ретроспективно в режиме Наполеона III мы находим образец коррумпированного режима, легитимирующего себя фальсификацией выборами («плебисцитарная демократия»), манипуляцией общественным мнением и пр. и пр. И вот против всего этого восстает Гюго, а в частности, против проституирования и издевательства над христианством и демократия, против того, что пособником всех этих преступлений и низостей делают религию. Несколько цитат:
«Возьмите весы, положите на одну чашку евангелие, на другую воинский приказ и взвесьте. Перетянет капрал; Бог весит немного.
Богу было отведено место в приказе, отданном в Варфоломеевскую ночь: «Убивайте всех; Бог распознает своих».
Вот на что идут священники и что они зачастую прославляют.
Евангелие совместимо с революцией, католицизм противоречит ей. Это объясняется тем, что папство противоречит евангелию.
Одна бригада убивала прохожих на участке между церковью св. Магдалины и Оперой, другая — между Оперой и театром Жимназ, третья — между бульваром Бон-Нувель и Порт-Сен-Дени. После того как 75-й линейный полк взял приступом построенную там баррикаду, бои у Порт-Сен-Дени прекратились; началось поголовное избиение. С бульвара резня лучами (страшное, но верное выражение!) расходилась по всем окрестным улицам. Спрут, вытянувший щупальцы. Бежать? Зачем? Прятаться? К чему? Смерть гналась за вами, и она была проворнее вас. На улице Пажвен солдат спрашивает прохожего: «Что вы тут делаете?» — «Иду домой». Солдат убивает прохожего. На улице Маре четырех юношей убивают во дворе дома, где они живут. Полковник Эспинас кричал: «После штыка — пушка!» Полковник Рошфор орал: «Режьте, колите, рубите! — и прибавлял: — Так и пороху меньше идет и шума меньше». Перед магазином Барбедьен какой-то офицер показывал товарищам свое нарезное ружье и хвастал: «Из него я с изумительной точностью попадаю между глаз». Затем он целился в первого встречного и действительно попадал без промаха. Избиение было чудовищное.
Исполним долг историка. Шесть недель спустя в Соборе Парижской Богоматери кто-то служил благодарственный молебен в честь декабрьского предательства, тем самым сделав Бога соучастником преступления.
Прибегая к избитым выражениям, которые кажутся уместными в подобных случаях, говорят, что 1848 год «вырыл пропасть». Отнюдь нет. Труп прошлого лежал на Европе, он лежит на ней и сейчас. 1848 год вырыл яму, чтобы сбросить туда эту падаль. Эту-то яму и приняли за пропасть.
В 1848 году все, что цеплялось за прошлое, что питалось падалью, увидело перед собой эту яму. И короли на тронах, и кардиналы в своих красных шляпах, и судьи под тенью своих гильотин, и полководцы на своих боевых конях — все содрогнулись, и не только они, но всякий, кто из корысти держался за то, что должно было исчезнуть, всякий, кто на пользу себе поддерживал какую-нибудь общественную неправду и жил на доходы от злоупотреблений, всякий, кто был хранителем лжи, привратником предрассудков или откупщиком суеверий, всякий, кто гнался за выгодой, лихоимствовал, вымогал, обирал, всякий, кто обвешивал, — как те, что подделывают весы, так и те, что подделывают евангелие, — и дурной купец, и дурной пастырь, и те, что плутуют с цифрами, и те, что торгуют чудесами, все, начиная с банкира — еврея, вдруг почувствовавшего себя католиком, и до епископа, обратившегося в еврея, — все эти люди прошлого сошлись вместе и, дрожа от страха, стали совещаться.
Они решили засыпать эту зияющую яму, куда чуть было не полетело их сокровище — все эти лживые вымыслы, которые столько веков угнетали человека, — замуровать ее наглухо, придавить глыбой, завалить камнями, а на всем этом водрузить виселицу и повесить на ней убитую, окровавленную, великую преступницу Истину.
Они решили покончить раз навсегда с духом освобождения и независимости, подавить, сокрушить силу, влекущую человечество вперед, и никогда больше не давать ей воли.
Ненависть, злоба, суеверие, себялюбие, ханжество вопили, шипели, завывали, неистовствовали, бесились; и, изрыгая все ту же клевету, так же потрясая кулаками и захлебываясь бешеной слюной, как некогда перед распятием Христа, взметались, подобно грозовой туче, вокруг твоего ясного лика, о Истина!»
Другие произведения автора
Гюго Виктор Мари (Victor Marie Hugo)
Отверженные
Один из величайших романов мировой литературы, который стоит в одном ряду с «Божественной Комедией»,…
Один из величайших романов мировой литературы, который стоит в одном ряду с «Божественной Комедией», «Дон Кихотом», «Гамлетом», «Войной и миром». «Отверженных» можно было бы назвать христианской Илиадой.
Собор Парижской Богоматери
«Он глядел в лицо этому обществу […] этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могу…
«Он глядел в лицо этому обществу […] этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога».
Человек, который смеется
Бог бросил меня в толпу голодных для того, чтобы я говорил о них сытым. О, сжальтесь! О, поверьте, в…
Бог бросил меня в толпу голодных для того, чтобы я говорил о них сытым. О, сжальтесь! О, поверьте, вы не знаете того гибельного мира, к которому будто бы принадлежите. Вы стоите так высоко, что находитесь вне его пределов.
Последний день приговоренного к смерти
Великий роман и великий манифест против смертной казни. «Вместо виселицы — крест. Вот и всё».
Великий роман и великий манифест против смертной казни. «Вместо виселицы — крест. Вот и всё».
Драмы
Гюго можно было бы назвать Гомером христианского мира, творцом христианского эпоса, вселенных, состо…
Гюго можно было бы назвать Гомером христианского мира, творцом христианского эпоса, вселенных, состоящих из историй людей, их свободных выборов, их падений и возрождений.
Рекомендуем
Теологические аспекты критической герменевтики Жака Деррида и ее роль в библейских исследованиях
Деконструктивизм в богословии и библеистике, христианство в эпоху постмодерна, исследования Библии с…
Деконструктивизм в богословии и библеистике, христианство в эпоху постмодерна, исследования Библии с позиций деконструктивизма, постструктуралистская парадигма в библеистике и пр.
Изложение изречений Господних (фрагменты)
«Изложение изречений Господних» представляет собой комментарий на канонические Евангелия и фиксацию …
«Изложение изречений Господних» представляет собой комментарий на канонические Евангелия и фиксацию устных преданий о Христе. Папий не слишком критично относился к своим источникам, поэтому многое в его книге противоречиво, зачастую нелепо.
Аскетические сочинения в новых переводах
Того ради Господь благоволил восприять лице каждаго беднаго и каждому бедному Себя уподобил, чтоб ни…
Того ради Господь благоволил восприять лице каждаго беднаго и каждому бедному Себя уподобил, чтоб никто из верующих в Него не возносился над братом своим, но чтоб каждый, видя в брате своем Бога своего, почитал себя меньшим и худшим брата своего.
Психологические манипуляции в Церкви — как распознать и что делать
Психолог Наталия Скуратовская — о том, как спокойно и своевременно противодействовать манипуляциям в…
Психолог Наталия Скуратовская — о том, как спокойно и своевременно противодействовать манипуляциям в церковной среде.
Евангелие от Марка. Пособие для изучения с вопросами и комментариями
Пособие будет полезно организаторам Евангельских кружков, преподавателям и студентам теологических ф…
Пособие будет полезно организаторам Евангельских кружков, преподавателям и студентам теологических факультетов, ведущим подростковых и молодежных библейских встреч в воскресных школах и лагерях.
Бог и человек в мировой литературе: Данте Алигьери — радио «Град Петров»
Программы предоставлены радио «Град Петров». При копировании указание на авторство радио «Град Петро…
Программы предоставлены радио «Град Петров». При копировании указание на авторство радио «Град Петров» обязательно.
Между страхом и надеждой. Преподобный Амвросий Оптинский: Житие. Наставления
Житие преподобного старца Амвросия Оптинского, Советы супругам и родителям (Избранные из писем к мир…
Житие преподобного старца Амвросия Оптинского, Советы супругам и родителям (Избранные из писем к мирским особам), Наставления в добродетелях, Избранные поучения мирянам, Тропарь, кондак и молитва преподобному Амвросию Оптинскому.
История социализма. Предтечи новейшего социализма
История социального христианства от Евангелий до Крестьянской войны в Германии
История социального христианства от Евангелий до Крестьянской войны в Германии
Богословие непонятного: Фома, тишина и воскресение
Разговор со священником Александром Сатомским о самой трудной стороне христианства — где нет ответов…
Разговор со священником Александром Сатомским о самой трудной стороне христианства — где нет ответов, но всё-таки есть Христос. О Фоме, который, может быть, не сомневается, а просто честен. О чуде, которое не доказывает, а зовёт.



Комментарии
Комментарии для сайта Cackle