Крупнейшая коллекция православного аудио и видео в Рунете. С 2005 года собираем лекции, проповеди, аудиокниги и фильмы — более 30 000 записей от 1500 авторов.
Григорий Нисский о богатстве и бедности, деньгах и собственности
Эта книга представляет собой собрание выписок из творений Григория Нисского на социально-экономические темы: резкое осуждение ростовщичества, настоятельное требование заботы о угнетенных, учение о том, что Бог создал все общим и всех равными и т. п.
Эта книга представляет собой собрание выписок из творений Григория Нисского на социально-экономические темы. Ниссиец — один из значительнейших Отцов Церкви, один из создателей ее богословия (в частности тринитарного), названный Седьмым вселенским собором ни много, ни мало «Отцом отцов», один из величайших христианских мыслителей. В этой книге читатель найдет нормативное для Отцов Церкви социально-экономическое учение: резкое осуждение ростовщичества, настоятельное требование заботы о угнетенных, учение о том, что Бог создал все общим и всех равными, о том, что неравенство — результат грехопадения и т. п. Ниссиец пишет, что грядущая, блаженная жизнь носит явно эгалитарный характер: там
«нет места рабству и господству, бедности, благородству и незнатности рода, скромному состоянию простых людей и чиновному начальствованию и всякому подобному неравенству» и т. п., ведь
«не природою, но властолюбием разделен род человеческий на рабов и господ».
— но это не просто пустая фантазия, это идеал-ориентир, которым следует руководствоваться в этой земной, практической жизни:
«по неравенству и несходству житейских дел не все живут в одинаковых обстоятельствах, относительно к достоинству и устройству тела, и достатку во всем прочем. Жизнь по большей части делится на противоположности, различаясь рабством и господством, богатством и бедностью, славою и бесславием, дряхлостью тела и добрым здоровьем, и всем тому подобным. Посему, чтобы недостаточное пришло в равенство изобилующим, и скудное восполнилось избыточествующим, Господь узаконяет людям быть милостивыми к низшим ... Если, предположим так, во всех произойдет такое соотношение души с униженным, то не останется уже ни высшего, ни низшего, и жизнь не будет делиться по противоположности имен; не отяготит человека бедность, не унизить рабство, не опечалить бесчестие, потому что все у всех будет общее; и равенство прав, и свобода говорить водворятся в жизни человеческой, когда изобилующие добровольно сравняется с недостаточным. Если же будет сие, то не останется никакого предлога к вражде; бездейственна тогда зависть; мертва ненависть, чужеземцами соделаются тогда злопамятство, ложь, обман, война — все эти порождения похоти — иметь у себя больше. По истреблении же оного не сострадательного расположения, конечно, подобно какому–то худому корню, исторгнуты будут и отпрыски порока, а по искоренении дел лукавых, на место их выступить целый список всего доброго: мир, правда и весь ряд представляемого наилучшим. Посему что блаженнее этого, так вести жизнь, не запорам и засовам вверяя безопасность своей жизни, но безопасность сию находя друг в друге? Как жестокий и зверонравный неприязненными себе делает испытавших его свирепость; так напротив все делаются благорасположенными к милостивому, потому что милость в получивших ее естественно рождает любовь».
И т. д. и т. п. — предлагаемая книга вся сплошь сотоит из подобных либертарно-эгалитарных текстов. Отметим тут еще только две вещи. Первая: помимо прочего читатель здесь найдет трактат «О девстве», содержащий радикальное учение о семьи и поле. Вторая: Ниссиец — кажется, первый в истории человечества мыслитель, не просто осуждающий рабство как некое зло, но призывающий реально отменить этот институт: Ниссец — великий христианский философ и богослов свободы не в высокой теории только, но и применительно к конкретным социально-экономическим вопросам. Современный православный мыслитель Дэвид Харт в «Иллюзиях атеистов» пишет по этому поводу:
«Тщетно искать в литературных памятниках древности — языческих, иудейских или христианских — хоть один документ, даже отдаленно сравнимый по тону или содержанию с четвертой проповедью Григория на книгу Екклесиаста, сказанной во время Великого поста в 379 году, которая включает в себя длинный отрывок, однозначно и с негодованием осуждающий рабство как институт. Иными словами, в этой проповеди Григорий рассматривает рабство не просто как излишество, то, чем христианин не должен пользоваться иначе как по необходимости, и не ограничивается осуждением несправедливости и жестокости, в которых рабовладельцы часто бывают виноваты. Этого, естественно, следовало ожидать: моральные наставления и призывы к покаянию — нормальный элемент стандартного постного репертуара любого умелого проповедника. Более того, с 321 года, когда Константин предоставил церквам право юридически удостоверять освобождение из рабства (manumissio in ecclesia), христиане-рабовладельцы часто использовали Пасху как повод для освобождения рабов, и Григорий, несомненно, поощрял своих прихожан следовать этому обычаю. Но если бы все, что он хотел сделать — рекомендовать отпуск рабов на волю как средство духовной гигиены или как жест благоволения, это можно было бы посоветовать куда более мягким и умеренным тоном — и, пожалуй, мягкий тон сработал бы даже эффективнее. Но нет, Григорий направляет свой гнев не на злоупотребление рабством, а на его употребление; упрекает своих прихожан не в плохом обращении с рабами, а в том, что они смеют думать, что у них вообще есть право владеть другими людьми».
«Григорий выходит далеко за привычные рамки. Для любого человека, говорит он, считать, что он имеет право господствовать над другим человеком — самое грубое высокомерие, вызов и кража у Бога, Которому Одному принадлежат все люди. Более того, продолжает он, одному человеку лишать другого свободы, которую Бог даровал всем, значит нарушать и даже отвергать закон Божий, который явно не дает нам такой власти друг над другом. О какой такой цене, спрашивает дальше Григорий свою паству, можно говорить, что за нее приобретен образ Божий».
«Итак, заключает он свое обращение к пастве, если вы думаете, что обмен монетами или получение дарственной действительно наделяет вас превосходством над другим человеком, то заблуждаетесь: все мы равны, все жертвы одних и тех же слабостей, способны на одинаковые радости, искуплены одним и тем же искуплением и повинны равному суду. Поэтому мы равны во всех отношениях, но, говорит Григорий, “вы разделили нашу общую природу на рабов и господ и так сделали ее одновременно самой себе рабствующей и самой над собой господствующей”».
«Современные люди секулярного склада, считающие, что корни заботы о человеческом равенстве уходят в почву истории не глубже так называемой эпохи Просвещения, часто склонны полагать, что их ценности — не что иное, как рациональные импульсы любой здравомыслящей совести, не обремененной предрассудками. Но это чепуха. Нет никакой «просвещенческой» нравственности, если под этим подразумевается этика, вплетенная в самую ткань нашей природы, которую каждый может для себя открыть лишь усилиями беспристрастного разума. Есть лишь нравственные традиции, сформированные событиями, идеями, вдохновением и опытом; и никакая мораль не существует в отрыве от обстоятельств конкретной культуры и ее истории. Что бы мы ни подразумевали под «равенством» людей, моральный вес этого понятия мы осознаем только потому, что гораздо глубже в исторических слоях нашего общего западного сознания хранится память о непредвиденном миге духовного пробуждения, о восторженном и удивленном ответе разума на одно историческое событие: провозглашение Пасхи. Именно благодаря своей вере в воскресшего Христа Григорий мог писать в своем комментарии на Заповеди Блаженств, без всяких оговорок и без малейшей иронии, что, если христиане действительно начнут проявлять милость, к которой призывает их Господь, человечество больше не будет признавать различий между рабством и господством, бедностью и богатством, позором и честью, немощью и силой — все станет общим, и все люди будут равны. В проповеди на Пасху 379 года Григорий возвращается к многим темам своих постных обращений к Екклесиасту, в том числе и к нравственному позору рабства; Пасха, говорит он, это время праздновать все виды освобождения, и поэтому тему нашего освобождения из дома смерти он бесшовно соединяет с новым призывом к освобождению рабов. В такой связи идей нет ничего надуманного, по крайней мере, для тех, кто действительно верит, что Иисус из Назарета, распятый Понтием Пилатом, — Господь».
«Личное рабство на Западе в Средние века постепенно отмерло». «В обществе, состоящем из крещеных людей, христианские принципы все же оказались если не катастрофически разрушительными, то, по крайней мере, вредоносными для рабовладельческой экономики и даже вообще для всех форм рабства».
«Через три года после проповеди на Екклесиаста Григорий написал трактат против учения «полуарианского» богослова Евномия. В одном пункте своей аргументации Григорий отмечает: Евномий утверждает, что Христос не мог быть Богом в самом полном смысле, потому что Павел описывает Христа как имеющего зрак раба. Григорий дает на это возмущенный ответ: рабство, равно как и грех, болезнь или смерть, является следствием нашего отчуждения от Бога, и Бог во Христе принимает большее рабство, чем то, в котором находятся люди, чтобы изгнать рабство (наряду с любым другим злом) из нашей природы. В этом конкретном тексте рассуждения Григория не обязательно выходят за рамки эсхатологического ожидания; но нравственный смысл трактовки рабства как зла, побежденного спасительными деяниями Христа, ясен и здесь. Когда западные народы пришли к вере в то, что приговор Божий каждому человеку выносится во Христе — так сказать, на стороне Христа, а не Пилата, — они переступили некую границу во времени; но эта граница, даже пересеченная, продолжала от них удаляться, и им приходилось двигаться вперед, даже если изначально они предпочли бы остаться на месте. В определенные критические моменты истории прошлое (даже довольно недавнее прошлое) вмиг становится чужой, неизмеримо далекой страной. Для народов, уверовавших в Пасху, хотя бы и на краткий для жизни культуры миг, уже невозможно было с полной невинностью считать, что божественная справедливость признает способность одного человека владеть другим; ибо, уверовав в воскресение Христа, они обнаружили — возможно, к их ужасу, но, возможно, и к их спасению, — что образ Бога и образ человеческой личности теперь открыты им всем, одновременно, отныне и навеки в образе раба».
Другие произведения автора
Григорий Нисский, святитель
Творения
Главная тема великого Отца — путь человека к Богу, путь бесконечно динамичный, путь, который суть Ца…
Главная тема великого Отца — путь человека к Богу, путь бесконечно динамичный, путь, который суть Царство, обещанное Христом, жизнь, которой нет конца. Григорий Нисский завершил каппадокийскую триадологию — образец тринитарного мышления.
Рекомендуем
Творения
«Безумный старик, ненасытный ад, разверзшись, принимаешь Жизнь всех. Поглощая же, извергаешь души пр…
«Безумный старик, ненасытный ад, разверзшись, принимаешь Жизнь всех. Поглощая же, извергаешь души праведных, которые поглотил прежде; разрушает тебя Господь, ибо Он славно прославился».
Серьезное творческое мышление
Книга создателя метода «творческого мышления» де Боно, обобщающая его идеи
Книга создателя метода «творческого мышления» де Боно, обобщающая его идеи
Подвиг любви
Книга о жизни монахини, старицы, врача и миссионера Гавриилии (Папаянни), а также ее изречения, пись…
Книга о жизни монахини, старицы, врача и миссионера Гавриилии (Папаянни), а также ее изречения, письма и пр.
Творения
«Богослов Троицы», как нарекло его Предание. В тринитарном богословии Церкви Григорий Богослов заним…
«Богослов Троицы», как нарекло его Предание. В тринитарном богословии Церкви Григорий Богослов занимает главное место — никто не писал о Троице так проникновенно, так прекрасно, так поэтично, но и так точно и богословски выточено, как он.
Стихотворения
Вся лирика Лермонтова движется подлинным, религиозным вдохновением. Ум его в разладе с сердцем, всег…
Вся лирика Лермонтова движется подлинным, религиозным вдохновением. Ум его в разладе с сердцем, всегда горящим тоской по Богу и жаждой искупления темной и грешной земли.
Собрание писем
Письма Амвросия Оптинского, наверное, самого знаменитого оптинца. Настоящее сокровище, чистое золото…
Письма Амвросия Оптинского, наверное, самого знаменитого оптинца. Настоящее сокровище, чистое золото святоотеческого духовного наставления. Трезвость, строгость, точность и, конечно, любовь — основные черты этих писем.
Письма. Статьи. Рецензии. Заметки. Записные книжки. Дневники
Здесь вы найдете чеховские записные книжки, дневники, статьи, рецензии, заметки 1881-1902, гимназиче…
Здесь вы найдете чеховские записные книжки, дневники, статьи, рецензии, заметки 1881-1902, гимназические и стихотворные тексты.
Новый Богородичник
Сборник канонов Богородице, составленный Никодимом Святогорцем, великим православным подвижником, в …
Сборник канонов Богородице, составленный Никодимом Святогорцем, великим православным подвижником, в частности подарившим православному миру Добротолюбие. У греков эти каноны читаются на повечерии и используются в домашней молитве.
Введение в Священное Писание Ветхого Завета
Изложение текста Ветхого Завета построено отцом Александром Сорокиным по хронологическому принципу о…
Изложение текста Ветхого Завета построено отцом Александром Сорокиным по хронологическому принципу от Творения, через праотцев, патриархов, Исход, Судей, царей, пророков, Плен, мудрецов Израиля до межзаветной эпохи.
Духовный мир
Настоящая книга приводит читателя путем рассказов, полных, как нам кажется, самого глубокого жизненн…
Настоящая книга приводит читателя путем рассказов, полных, как нам кажется, самого глубокого жизненного интереса, и доступных по изложению и содержанию размышлений к бытию Бога, Творца души человеческой и всего видимого и невидимого мира.


Комментарии
Комментарии для сайта Cackle