Прп. Максим Исповедник и византийское богословие

Чуть ли не единственная монография о прп. Максиме Исповеднике, написанная по-русски. Своим трудом «Прп. Максим Исповедник и византийское богословие» Епифанович сделал целую эпоху в русском богословии.

Фактически Епифанович изучал жизнь и творчество прп. Максима Исповедника всю жизнь. К сожалению, смерть Епифановича оборвала эти плодотворные труды. Магистерская диссертация Епифановича о прп. Максиме Исповеднике, почти уже готовая, так и не увидела свет, а переводы творений прп. Максима прервались, едва начавшись. Из работы Епифановича о Максиме Исповеднике опубликовано две выдержки: «Материалы к изучению жизни и творений прп. Максима Исповедника» и предлагаемая здесь «Прп. Максим Исповедник и византийское богословие».

Епифанович рассматривает творчество прп. Максима Исповедника на широком фоне истории мысли Церкви и ее истории, отсюда и вторая часть название работы — «византийское богословие». Но главное, конечно, — тщательный, внимательный разбор богословия самого прп. Максима Исповедника.

Епифанович в начале своей работы пишет: «Замечательнейший богослов православной Византии, прп. Максим Исповедник издавна привлекал к себе внимание возвышенностью и оригинальностью своих воззрений и издавна славился как глубокомысленный богослов-писатель. Изучение поэтому его со стороны воззрений имеет понятный интерес. Само собой разумеется, что прп. Максим, как мыслитель известной эпохи, не может быть изучаем, так сказать, вне пространства и времени, оторвано от родной почвы, в стороне от той духовной атмосферы, в которой вырос и воспитан его великий дух. Такое изучение не имело бы ни достаточной полноты, ни силы для характеристики духовного облика св. отца. Чтобы оно оказалось в данном отношении хотя сколько-нибудь удовлетворительным, нужно привлечь к нему всю соприкосновенную область византийского богословия, — иначе говоря, нужно не только систематически представить учение прп. Максима, но и указать его источники, оценить и охарактеризовать его воззрения, поставив их в связь с воззрениями эпохи. Такая постановка дела дала бы возможность не только обозначить место прп. Максима в культурной истории Византии, но и выяснить характер его как писателя и пролить свет на внутреннюю структуру его системы. Нет нужды говорить, что такого рода изучение прп. Максима верно и по существу».