Выдающийся английский историк марксисткого направления, специалист по Революции XVII в.

Выдающийся русский византинист. Академик Петербургской академии наук, Российской академии наук, АН СССР, директор Русского археологического института в Константинополе. Автор знаменитой «Истории Византийской империи» и других значимых трудов.

Родился в Казани. Сын крестьянина Вятской губернии Ивана Яковлевича Шаляпина (1837–1901), представителя древнего вятского рода Шаляпиных (Шелепиных). В детстве Шаляпин был певчим. Получил элементарное образование. Началом своей артистической карьеры сам Шаляпин считал 1889 год, когда он поступил в драматическую труппу В. Б. Серебрякова. Вначале на должность статиста. 29 марта 1890 года состоялось первое сольное выступление Шаляпина — партия Зарецкого в опере «Евгений Онегин», в постановке Казанского общества любителей сценического искусства. Весь май и начало июня 1890 г. Шаляпин — хорист опереточной антрепризы В. Б. Серебрякова. В сентябре 1890 г. Шаляпин прибывает из Казани в Уфу и начинает работать в хоре опереточной труппы под руководством С. Я. Семенова-Самарского. Совершенно случайно пришлось из хориста преобразиться в солиста, заменив в опере Монюшко «Галька» заболевшего артиста. Этот дебют выдвинул 17-летнего Шаляпина, которому изредка стали поручать небольшие оперные партии, например Фернандо в «Трубадуре». В следующем году Шаляпин выступил в партии Неизвестного в «Аскольдовой могиле» Верстовского. Ему было предложено место в уфимском земстве, но в Уфу приехала малороссийская труппа Дергача, к которой и примкнул Шаляпин. Странствования с ней привели его в Тифлис, где ему впервые удалось серьезно позаняться своим голосом, благодаря певцу Д. А. Усатову. Усатов не только одобрил голос Шаляпина, но, ввиду отсутствия у последнего материальных средств, стал бесплатно давать ему уроки пения и вообще принял в нем большое участие. Он же устроил Шаляпина в тифлисскую оперу Форкатти и Любимова. Шаляпин прожил в Тифлисе целый год, исполняя в опере первые басовые партии. В 1893 г. он перебрался в Москву, а в 1894 г. — в Санкт-Петербург, где пел в «Аркадии» в оперной труппе Лентовского, а зимой 1894/95 гг. — в оперном товариществе в Панаевском театре, в труппе Зазулина. Прекрасный голос начинающего артиста и в особенности выразительная музыкальная декламация в связи с правдивой игрой обратили на него внимание критики и публики. В 1895 г. Шаляпин был принят дирекцией Санкт-Петербургских Императорских театров в состав оперной труппы: он поступил на сцену Мариинского театра и пел с успехом партии Мефистофеля («Фауст») и Руслана («Руслан и Людмила»). Разнообразное дарование Шаляпина выразилось и в комической опере «Тайный брак» Д. Чимароза, но все же не получило должной оценки. Сообщают, что в сезон 1895–1896 гг. он «появлялся довольно редко и притом в мало подходящих для него партиях». Известный меценат С. И. Мамонтов, державший в то время оперный театр в Москве, первый заметив в Шаляпине дарование из ряда вон выходящее, уговорил его перейти в свою частную труппу. Здесь в 1896–1899 гг. Шаляпин развился в художественном смысле и развернул свой сценический талант, выступив в целом ряде ролей. Благодаря его тонкому пониманию русской музыки вообще и новейшей в частности, он совершенно индивидуально, но вместе с тем глубоко правдиво создал целый ряд образов в русских операх: Хан Кончак в «Князе Игоре» А. П. Бородина; Иоанн Грозный в «Псковитянке» Н. А. Римского-Корсакова; Варяжский гость в его же «Садко»; Сальери в его же «Моцарте и Сальери»; Мельник в «Русалке» А. С. Даргомыжского; Иван Сусанин в «Жизни за Царя» М. И. Глинки; Борис Годунов в одноименной опере М. П. Мусоргского и во многих других операх. С 1899 года он снова на службе в Императорской русской опере в Москве (Большой театр), где пользовался громадным успехом. Он был высоко оценен в Милане, где выступил в театре «La Scala» в заглавной роли Мефистофеля А. Бойто (1901, 10 представлений). Гастроли Шаляпина в Петербурге на Мариинской сцене составляли своего рода события в петербургском музыкальном мире. С 1914 г. выступает в частных оперных антрепризах С. И. Зимина (Москва), А. Р. Аксарина (Петроград). С 1918 г. — художественный руководитель Мариинского театра. Получил звание Народного артиста Республики. С 1921 («Энц. словарь», 1955) или 1922 («Театр. энц.», 1967) г. — на гастролях за границей. Долгое отсутствие Шаляпина вызывало подозрения и отрицательное отношение в Советской России; так, в 1926 г. Маяковский писал в «Письме к Горькому»: «Или жить вам, / как живет Шаляпин, / раздушенными аплодисментами / оляпан? / Вернись / теперь / такой артист / назад / на русские рублики — / я первый крикну: / — Обратно катись, / народный артист Республики!». В 1927 г. сборы от одного из концертов Шаляпин пожертвовал детям эмигрантов, что было истолковано и представлено как поддержка белогвардейцам. В 1928 г. постановлением СНК РСФСР он был лишен звания Народного артиста и права возвращаться в СССР; обосновывалось это тем, что он не желал «вернуться в Россию и обслужить тот народ, звание артиста которого было ему присвоено» или, согласно другим источникам, тем, что он якобы жертвовал деньги эмигрантам-монархистам. В конце лета 1932 г. исполняет главную роль в кинофильме «Дон-Кихот» австрийского кинорежиссера Георга Пабста по одноименному роману Сервантеса. Фильм был снят сразу на двух языках — английском и французском, с двумя составами актеров. Натурные съемки кинофильма проходили близ г. Ниццы. Весной 1937 г. у него обнаружили лейкемию, а 12 апреля 1938 он скончался на руках жены. Похоронен на парижском кладбище Батиньоль. В 1956 г. ЦК КПСС и Верховный Совет РСФСР рассматривали «предложения о восстановлении Ф. И. Шаляпину посмертно звания Народного артиста Республики», но они не были приняты. Постановление 1928 г. было отменено Советом Министров РСФСР лишь 10 июня 1991 г. 29 октября 1984 г. в Москве на Новодевичьем кладбище состоялась церемония перезахоронения праха Ф. И. Шаляпина. 31 октября 1986 г. состоялось открытие надгробного памятника великому русскому певцу Ф. И. Шаляпину (скульптор А. Елецкий, архитектор Ю. Воскресенский).

А. И. Осипов говорил про него: «Валаамский старец — поистине человек глубочайшего смирения, глубочайшего проникновения, это просто поразительно — человек очевидной святости»; крайне высоко оценивает собрание писем Иоанна (Алексеева) — «Письма валаамского старца»: «бесспорная вещь, прекрасная пища». Сам Иоанн (Алексеев) в одном из своих писем говорит: «В школах я не учился и, как умею говорить, так и писал. В то время керосина не было еще, по ночам в избе работали с лучинкой. Я наблюдал за огнем, лучинку вставлял в светец, а угольки падали в приготовленный ушат с водой. Отец мой плел лапти, а мать и сестра пряли или починяли; еще у меня было два брата. Вот что еще интересно: спичек не было, в печке делали ямку, в нее угли загребали кочергой, вот огонек там и хранился. Случалось, потухали угольки, мать, бывало, скажет: “Ванька, сходи к Андрею за углем”. Вот я и принесу уголек в баночке. Подую на уголек, приложу лучинку — вот и добыли огонек! У нас портной работал шубы; он умел читать и меня учил. Тупо я понимал, а сестра моя скоро заучила буквы и укоряла меня: как ты не понимаешь? Вот я уже заучила, а ты все не понимаешь! Наконец и я научился читать. Когда я начал читать, то приобрел несколько книжек “Жития святых”,— тогда печатались такие маленькие книжечки. Был у меня друг единомысленный. Вот мы с ним и толковали, как надо спастись. Ходили пешком в Нилову пустынь за 15 верст от нас; насушим сухарей мешочек, пристроим на плечи — и марш в дорогу. Ходили мы туда три раза: слышали мы, что там, в лесах, живет пустынница Матрена, но никак не могли повидать ее. Да и глуповаты были: ведь только по 13 лет. Старший мой брат жил в Петрограде. Он был деловой и неглупый; имел трактир и меня к себе взял. Немного я пожил с ним, и книжки всё приобретал. Как-то брат поехал в деревню, а я в Коневский монастырь. Нашелся попутный человек, владеющий финским языком. На Коневце нам не понравилось, и мы отправились дальше на Валаам. Я остался на Валааме, а попутчик вернулся в Петроград. Мне тогда было 16 лет. Моя мать приезжала повидать меня. Проживши 4 года в монастыре, меня взяли на военную службу. Служил я в стрелковом полку 4 года — тогда такой срок был. После службы пожил в доме с отцом года два и второй раз прибыл на Валаам в 1900 г. Вот и живу с тех пор в монастыре, и мысли никогда не было, чтобы вернуться в мир. Благодарю Господа, что Он по своей милости сподобил меня грешного провести всю мою жизнь в монастыре. Кто будет читать мои письма, умиленно прошу: помяните в своих святых молитвах меня великого грешника. Старец Валаамского монастыря».

«Письма валаамского старца» в аудиоархиве