Действующие лица

Евангелист

Иисус

Иуда

Иаков

Иоанн

Матфей

Филипп

Фома

Симон Петр

Иосиф

Симеон — родственники Иисуса

К а й я ф а, первосвященник

Анна, его тесть

Н и к о д и м,

Симон–фарисей — члены синедриона

Старейшина

Клавдия Прокула, жена Понтия Пилата

Вольноотпущенник, Ревекка — её слуги

Писец (Езекия)

Нанятый смутьян

Капитан, начальник дворцовой стражи

Банщик

Евника, сирофиникиянка, массажистка публичных бань

1–й еврей

2–й еврей

3–й еврей

4–й еврей

Еврейка

Сержант дворцовой стражи

1–й левит

2–й левит

1–й римский воин

2–й римский воин

1–й зилот

2–й з и л от

Толпа

Замечания

Иисус.Новое здесь только в том, что Он ведёт спор как истинный диалектик, фазу схватывая суть дела и точно нанося удар. С родственниками (сцена 1,1) Он сдержан и холодноват, но уже ощущается та суровая решимость, которая через полгода приведёт Его в Иерусалим, к смерти. Подчеркнуть, вероятно, надо вызов. В самарянском селении (1,4) Он скорее печален, чем сердит (дух насилия тронул даже Иоанна!); притчу о неумолимом слуге Он рассказывает серьёзно и весомо, как притчу о суде. Но когда Пётр и Матфей показали, что тщатся понять её, Он становится мягче с этими растерянными людьми и называет Иакова с Иоанном"сынами грома"с какой‑то суровой шутливостью (не без того оттенка, который есть, скажем, в словах"Ну и парочка!")."Отче Наш"Он читает так, что ясно: Он их совсем простил, отношения полностью восстановлены.

Родственники- комментаторы толком не знают, действительно ли"братья"Иисуса не верили в Него. Поэтому У меня один верит, другой — нет. Симеон не верит совсем; для него Иисус — позор семьи, Которого надо вернуть от чудачеств к пристойной жизни (условности, подчинение родителям и т. п.). Иосиф, напротив, верит и хочет"на публике"подтвердить великое призвание родственника.

Иуда- уже начинает раздражать других (и себя). Он одержим одной–единственной мыслью и не знает покоя. Да, предложение Баруха он отверг, но ему не нравится, как всё идёт: родные давят, ученики глупы, Иисус ведёт себя хорошо, но продержится ли без помощи? Смело защищая Его перед Кайяфой, он всё же проговаривается: Иисус у него как бы"на испытании". Поношение Рима — совершенно искреннее, а вот национальные чувства — узки; это, в сущности, национализм. А главное, он ощущает, что без него всё развалится; и, сам того не замечая, хочет сделать Иисуса пешкой в политической игре, только"с другой стороны", чем Барух.

Иоанн- пыл его впервые окрашивается пламенной нетерпимостью. К счастью, печётся он не о себе; он не может вынести, когда оскорбляют Учителя. Однако всё это проходит без следа, ибо он смиренен и может принять упрёк. По этой же причине он не удивляется, когда Иисус простил их с Иаковом, и настолько, что показал им Себя в Преображении. Он спокойно заснул; отношения его с Иисусом не изменились, а только углубились. Вообще он мог бы оторваться от земли, если бы не любовь к брату.

Иаков- он как бы восходит на небо, держась за Иоанна. Всю жизнь он присматривал за братом — чтобы тот не был смешным, чтобы он не рвался невесть куда; и если уж он идёт на небо, Иаков должен быть с ним, чтобы всё было в порядке. Кажется, они никогда не расстаются, кроме Голгофы, но очень может быть, что и там Иаков просто утешал их мать, Саломею.

Симон Пётр- его прочно связывает с этим миром сама земная реальность: земля, растения, небо. Он — скала, которая стоит на земле и поднимается к облакам; у него — "двойное зрение", он видит и небо, и землю. Преображение он переживает с детской могучей поэтичностью.

Сцена I

Иерусалим, затем — дорога из Назарета.

1. Иерусалим, дом первосвященника

Е в а н г е л и с т. Потом Иисус ходил по Галилее, а не по Иудее, потому что иудеи хотели Его убить. Приближался праздник Кущей…

П и с е ц. Что‑нибудь ещё, господин мой?..

К а й я ф а. Нет, ничего. Приготовления к празднику идут неплохо… Постой! Кликни ко мне капитана дворцовой стражи.

Писец (в дверях). Капитан Елиуй, тебя зовёт Первосвященник!

К а й я ф а. Вот что, капитан. Этот Иисус… Ты Его знаешь с виду?

К а п и т а н. Знаю, господин мой.

К а й я ф а. Насколько я понял, сейчас Он в Назарете, но может прийти на праздник. Надо Его задержать, пока Он не вошёл в город. Поставь стражу на дороге. Увидят — пусть берут.

К а п и т а н. Слушаюсь, господин мой. В чём его обвинить?

К а й я ф а. В чём хочешь: в богохульстве, в чародействе, в подстрекательстве. Если взять Его здесь, могут начаться беспорядки. Арестуй Его, пока Он не охмурил народ и не произнёс этих пламенных речей… Да, что за колесница перед домом правителя? Разве Пилат — в Иерусалиме?

Писец. Кажется, его жена приехала.

К а й я ф а. Тоже нехорошо, беспорядков допустить нельзя. Что ж, капитан, ты знаешь, что делать.

К а п и т а н. Будет исполнено, господин мой.

2. Назарет.

Е в а н г е л и с т. Когда праздник был совсем близко, родственники Иисуса пришли к Нему в Галилею…

И у д а (кому‑то, кто стоит за дверью). Подождите, № узнаю, может ли Он вас принять. (Довольно резко закрывает дверь).

Иоанн, где Учитель?

И о а н н. Наверху, с Марией. Кто Его спрашивает? Иуда. Да опять эти родственники.

И о а н н. Хорошо, Я Ему скажу. (Удаляется, негромко зовёт). Учитель!

И у д а. Хотят узнать, пойдём ли мы на праздник. Как, Матфей, пойдём?

М а т ф е й. Навряд ли, очень уж опасно. А жаль, я этот праздник люблю! Все живут в шалашах из веток… И в храме службы хорошие, золотые подсвечники, льют воду… Ничего не скажешь, жаль.

И у д а. Да, да, только, ради Бога, не подстрекай Его.

М а т ф е й. Кто, я? Ну, знаешь! Я Ему не советчик. Да и опасно, я ж говорил.

И у д а. Вот именно. Только не в том смысле.

М а т ф е й. А в каком?

И у д а. Неважно. Всего не объяснишь.

М а т ф е й. Знаешь, Иуда, ты — умнее нас всех, но лучше б тебе нами не командовать.

И у д а. Зачем ты так?

М а т ф е й. Учитель Сам в Своих делах разберётся. Ладно, я чего‑то не понимаю, но уж это всякий поймёт. Надо Ему доверять. Он всегда прав… Может, пустим их? В конце концов, дом — не наш. Чего их держать за дверью? Даже смешно…

И у д а. Как хочешь.

М а т ф е й (открывает дверь). Здравствуйте, здравствуйте. Не войдёте ли? Иоанн пошёл за Учителем.

Иосиф, Симеон. Здравствуй, Матфей бен–Леви.

Иосиф (он немного обижен). Надеюсь, не помешали?

М а т ф е й. Нет, что ты! Вообще‑то мы Его не тревожим, когда Он молится. Но такой случай, родственники… А, вот и Он!

И и с у с. Мир вам, Симеон и Иосиф.

С и м е о н. Мы пришли спросить, не передумал ли Ты.

И и с у с. Нет, Симеон, не передумал.

И о с и ф. Пойми, Тебе надо показаться в Иудее.

И и с у с. Я оттуда ушёл, потому что Мне угрожали.

С и м е о н. А чего Ты ждал, если Ты сидишь в каком‑то захолустье? Конечно, власти думают, что Ты что‑то замышляешь. Те, кому нечего скрывать, и сами не скрываются. Если Тебя увидят на празднике чин чином, с родными…

И и с у с. Прошлый раз вы обещали Мне защиту и хотели, чтоб Я остался дома.

И о с и ф. Так люди говорили, что Ты — не в себе. Мы беспокоились. Мария, и та…

С и м е о н. А Ты нас обидел. Не захотел встретиться, что‑то такое говорил. Да, Ты сказал, что Твои ученики Тебе дороже нас.

И и с у с. Нет, Симеон. Я сказал, что каждый, исполняющий волю Отца, — Мне брат, сестра или мать. Каждый, кто слышит Божье слово и выполняет, как ученики. Они Мне верят, вы — не верите.

И о с и ф. Я в Тебя верю. Я верю, что у Тебя — большое будущее. Ты даровитый человек. Но Симеон прав, надо пойти в Иерусалим и выступить открыто. Верить в Тебя — нелегко. Покажи, чему Ты учишь, что делаешь, тогда Тебе больше поверят.

И о а н н. Не надо так говорить! Мы в–в-верим Учителю.

М а т ф е й. Да, верим.

И о а н н. К–к‑как м–м-можно…

И у д а. Хватит, Иоанн. Усмири себя.

И о с и ф. Ладно, не будем спорить. Мы идём туда завтра и в последний раз просим Тебя пойти с нами.

И и с у с. Я не могу, Иосиф. Ещё не время.

И о с и ф. Лучшего случая не найдёшь. Там очень много народу.

С и м е о н. И мы Тебя поддержим, если что.

И и с у с. Для вас всегда — время, вы в дружбе с миром. А Меня мир ненавидит, ибо Я обличаю его дурные пути. Идите на праздник. Мне ещё рано.

И о с и ф. Иисус, я хочу Тебе добра. Подумай. Симеон. Зачем зря препираться? Пошли. До свиданья. Ты просто нарываешься на беду.

Уходят, хлопнув дверью.

И у д а. Ну вот. Я очень рад, Учитель, что Ты отказался.

М а т ф е й. И я. Вообще‑то я этот праздник люблю. Но идти — опасно. Для Тебя, Учитель.

И и с у с. За себя ты не боишься?

М а т ф е й. За себя? Да кому я нужен! Я о себе и не думал.

И и с у с. Это хорошо. Ведь мы идём на праздник.

Иуда, Матфей. Идём?!

И и с у с. Да. Только не с ними. И не сейчас.

М а т ф е й. Как же мы…

И и с у с. Тихо. Сами по себе. Вы понимаете, нас ждут! Никому ничего не говорите, Я скажу, когда придёт пора.

И о а н н. Когда же она придёт?

И и с у с. Когда Бог укажет.

3. Иерусалим, бани.

Е в а н г е л и с т. Правителем Иудеи был тогда Понтий Пилат…

Б а н щ и к. Хороша ли ванна, госпожа моя?

К л а в д и я. Да, спасибо.

Б а н щ и к. Вам не жарко?

К л а в д и я. Нет, нет.

Б а н щ и к. Массаж делать будем?

К л а в д и я. Да, пожалуйста.

Б а н щ и к. Ваша массажистка больна. Но у нас есть новенькая, редкая мастерица. Все её хвалят.

К л а в д и я. Ну и прекрасно. Если руки хорошие…

Банщик. Не пожалеете, госпожа моя! Евника! Иди сюда, покажи, что умеешь! У нас — супруга господина правителя, госпожа Клавдия.

Е в н и к а. Постараюсь угодить госпоже.

К л а в д и я. Мне угодить нетрудно. У тебя милое лицо. Вот тут, в плече, побаливает. Попробуй отогнать боль.

Е в н и к а. Хорошо, госпожа моя.

К л а в д и я. Откуда ты?

Е в н и к а. Из‑под Сидона. Мой муж работал там в банях. Год назад он умер, а я ушла в Иерусалим, чтобы дочку прокормить.

К л а в д и я. Такая молодая, а уже вдова! Спасибо, что есть дочка.

Е в н и к а. Теперь — спасибо, а раньше… Она больная была, припадочная, кто говорил — одержимая. Весной случилось чудо, всё прошло.

К л а в д и я. Как хорошо! Ты кому молилась?

Е в н и к а. Да всем, госпожа моя! И без толку.

К л а в д и я. Кто же совершил чудо?

Е в н и к а. Еврейский пророк.

К л а в д и я. Ты же гречанка! Я думала, они греков не любят.

Е в н и к а. И я так думала. Но Его очень хвалили, и я решила — попробую. Побежала я… Да вам это будет скучно!

К л а в д и я. Нет, нет, говори.

Е в н и к а. Проходил Он через наш город, и я за Ним побежала. Ученики гонят, а я лезу, кричу:"Пожалей меня, помоги!"Они говорят:"Вот пристала! Прогони Ты её, Учитель". Он посмотрел и молчит. Я Ему в ноги, плачу–кричу. Тут Он сурово так сказал:"Я послан не к вам, а к детям Израиля". Я — своё:"Помоги!"А Он — Своё:"Нехорошо отнимать хлеб у детей и бросать собакам".

К л а в д и я. Какой жестокий человек!

Е в н и к а. Да они все нас псами называют,"поганые псы". Но у Него голос был добрый, и смотрел Он так это, с вызовом. Я думаю:"Надо правильно ответить! Скорей, скорей…"И вдруг сказала:"Ты прав, но собаки едят то, что упадёт со стола". Ох, госпожа моя! Вы бы видели! Он прямо посветлел и говорит:"Молодец! Твоя вера и твой ум спасли твою дочку. Иди домой, она здорова". Бегу домой, и точно — здорова! Здоровей некуда.

К л а в д и я. О, как хорошо! Я бы хотела Его видеть.

Е в н и к а. Завтра у них праздник, Его ждут. За восемь дней Он хоть раз да будет проповедовать.

К л а в д и я. Я узнаю. Как Его зовут?

Е в н и к а. Иисус из Назарета.

4. Самария.

Е в а н г е л и с т. Когда пришла пора идти в Иерусалим, Иисус послал вперёд учеников, и они вошли в самарянское селение, чтобы всё приготовить. А иудеи враждовали тогда с самарянами.

И а к о в. Хорошо бы дойти до ночлега!

И о а н н. Потерпи, Иаков. До селенья — полмили. Смотри! Вон Матфей и Филипп. Значит, всё для нас готово.

Фо м а. Бегут, руками машут. Что‑то случилось.

И а к о в. Ты всегда ждёшь худшего, Фома.

Фо м а. А чего ждать от самарян?

М а т ф е й, Ф и л и п п. Учитель! Учитель!

И и с у с. Что там у вас, дети?

М а т ф е й. Не принимают…

Ф и л и п п. Раз мы идём в Иерусалим…

М а т ф е й. Жиды, говорят, поганые…

Ф и л и п п. А Ты, страшно сказать, — мерзкий еретик. Собак спустили!

И о а н н. К–к-какие з–з-злые! Д–д-да как они с–с-смеют?!:.

И а к о в. Дикари! —

Фо м а (мрачно). Я так и знал.

И и с у с. Ничего, пойдём в другое селенье.

И а к о в. Надо их наказать.

И о а н н. Об Учителе! Такое!

И а к о в. Давай сведём огонь с неба.

И о а н н. Да, да, да. Сожжём эту м–м-мерзкую д–д-деревню…

И и с у с. Иаков! Иоанн! Мне стыдно за вас.

И о а н н. Учитель, но…

И и с у с. Вы сами не знаете, какого вы духа. Сын Человеческий пришёл не губить людей, а спасать.

И о а н н. Прости. Я не подумал.

И а к о в. Сорвался… Ты уж прости!

И и с у с (очень серьёзно). А вы их простили? Прощение вам не поможет, если вы не прощаете. Царство Небесное -как царь, которому один слуга задолжал тысячу талантов. Он приказал посадить его в тюрьму, но тот так молил, что правитель простил ему долг. Тут слуга вспомнил, что другой слуга должен уже ему, намного меньше, и пошёл к нему, и взял за горло, и кричал:"Отдай деньги!"Тот взмолился:"Помилуй, дай мне время! Я всё заплачу", — но заимодавец посадил его в тюрьму. Тогда царь послал за первым слугой и сказал:"Ты — плохой человек. Я пожалел тебя и простил. Неужели и ты не мог пожалеть должника?"Сказав это, он вернул его в тюрьму, чтобы сидел там, пока всё не отдаст. Так будет и с вами, если не простите братьям.

М а т ф е й. Учитель, а царь — это Бог?

И и с у с. Да, Матфей.

М а т ф е й. Какой ужас! Мы никогда не сможем Ему всё уплатить.

Симон Пётр. Так не брал бы со второго, тогда бы ему простили.

И и с у с (рад, что Пётр Его понял). Правильно, Пётр. Видите, что надо делать!

Симон Пётр. Видим, Учитель. А вот представь, что кто‑то мне вредит. Сколько раз ему прощать? Семь?

И и с у с. Семь? Ну что ты! Семьдесят раз по семь. Столько раз, сколько тебе нужно Божье прощенье. Иаков, Иоанн, дети грома, что вы на это скажете?

И о а н н. Я думаю, мы хуже самарян, они ведь не знают, что делают. А мы… Ты нас учишь, и всё равно… Скажи нам, как молиться, чтобы и к нам пришло Царство.

И и с у с. Когда вы молитесь о Царстве, говорите так: Небесный Отец! Да святится Имя Твоё, да приидет Царствие Твоё, да будет воля Твоя здесь, на земле, как на небе. Дай нам сегодня сегодняшний хлеб и прости долги наши, как мы прощаем должникам нашим. И не введи нас в искушение, но избавь от зла… (Голос Его затихает).

5. Иерусалим.

Е в а н г е л и с т. А иудеи искали Его на празднике и говорили:"Где Он?.."

К а й я ф а. Ну, капитан, арестовал ты Иисуса бар–Иосифа? Капитан. Нет, господин мой.

К а й я ф а. Почему?

К а п и т а н. Он не пришёл. Мы спрашивали Его родных. Говорят, отказался.

К а й я ф а. Что ж, шуму меньше.

К а п и т а н. Стеречь дорогу?

К а й я ф а. Нет, праздник начался, теперь — не придёт.

К а п и т а н. Очень хорошо.

6. Селенье при дороге.

Е в а н г е л и с т. Он взял Петра, Иоанна, Иакова и пошёл помолиться на гору…

Дальше — очень тихо, почти шёпотом.

Симон Пётр. Иаков! Иоанн! Вы не спите?

И а к о в. Это ты, Пётр?.. Нет, не сплю, думаю.

П ё т р. И я. Надо с кем‑то потолковать. Но они были с нами весь вечер, а Он велел не говорить им.

И а к о в. Тише, а то их разбудишь.

П ё т р. Может, выйдем на минутку?

И а к о в. Боюсь, Иоанн проснётся. Он спит у меня на плече.

И о а н н. Спал, пока Пётр мне на ногу не наступил.

П ё т р. Спал?

И о а н н. Да, а что? Иди, Пётр. Мы сейчас.

П ё т р. Где лестница?

И а к о в. Справа, шагах в трёх… Переступи через Фому.

Пауза, шорохи.

Фома, вздохнув и всхрапнув, перевернулся на другой бок.

П ё т р (громче). Вот здесь и потолкуем… А прохладно!

И а к о в. Я взял плащи. Гляди, какие звёзды!.. Небо — как покров славы.

П ё т р. Что оно перед славой, которую мы сегодня видели!

И а к о в. И то правда. Скажи, Пётр, что ты видел? То же, что я?

П ё т р. Когда мы взошли на гору, я устал. Он стоял, молчал, молился, повернувшись лицом к Иерусалиму, и так странно, словно Ему что‑то явилось… Попытался молиться и я, но слова не шли… Всё куда‑то делось…

И о а н н. Словно остановилось время.

П ё т р. Наверное, я забылся ненадолго… Такая тишина… И вдруг — испугался, как будто тону. Посмотрел на Его лицо, а оно… нет, не смею и помыслить…

И а к о в. Мы тоже видели, Пётр.

П ё т р. Одежда — прямо как свет, белилыцик так не выбелит… А с Ним — двое… О чём‑то говорят… Вокруг них — сияние, и я решил, что это — Моисей, который беседовал с Богом на Синае, и Илия, который взошёл на небо в огне и славе… Мне казалось, что это — явь, а всё остальное — сон… но солнце светило, и я ощущал между пальцами жёсткий вереск.

И а к о в. А я ничего не помнил… только держал Иоанна за руку.

И о а н н. Иаков, мой дорогой! Как будто мы снова дети… Помнишь? Ударил гром, я испугался…

И а к о в. Иоанн, брат! Теперь я держался за тебя…

И о а н н. Мне тоже было страшно. Самый смелый -Пётр, он заговорил.

П ё т р. Да, но как! Я испугался, что всё исчезнет, и закричал:"Господин мой, нам тут хорошо! Давай сложим три кущи — Тебе, Илие и Моисею. Пусть так останется навсегда". Вот уж чушь так чушь. Сам не знал, что говорю… Всё перепуталось: и праздник, и Святой город, и Слава в огненном столпе, и ковчег в пустыне… А потом… потом… мы оказались в огне и свете… и голос… внутри?., снаружи?..

И о а н н. Везде. Он заполнил всё и сказал:"Это — Мой возлюбленный Сын, Его слушайте".

И а к о в. А потом — ничего не осталось. Горы, небо, Учитель стоит…

П ё т р. Он протянул руку, и я боялся её тронуть. Но Он был всё Тот же… Словно и не менялся.

И о а н н. Наверное, не Он изменился, а мы. Мы видели Его таким, какой Он есть.

И а к о в. Почему — мы? Мы с тобой, Иоанн, столько Его сердили!

И о а н н. Может, это — знак прощенья… Он как‑то сказал — помнишь? — что на небе больше радости об одном раскаявшемся грешнике, чем о девяносто девяти таких, которые не грешили и не каялись.

И а к о в. Может быть… А почему Он велел молчать, пока Сын Человеческий не воскреснет из мёртвых?

И о а н н. Ох, Иаков, это я знаю! Это — страшнее всего. Сын Человеческий — это Он Сам, Он часто Себя так называл."Воскреснет…"Последнее время Он говорит так, словно скоро умрёт. Какой ужас! Как же мы?

П ё т р. Его грозились убить.

И а к о в. Он решился. Я не смею спросить, что Он задумал. Симон Пётр, ты смело говорил, когда мы оба испугались, не спросишь ли?

П ё т р. Нет, не смогу. Как‑то Он вёл такой разговор, я стал Его отговаривать, а Он сказал мне слова, которых я никогда не забуду.

И а к о в. Заметьте, не"когда Я умру", а"когда Сын Человеческий воскреснет". Саддукеи не верят в воскресение, но нас учили, что оно будет. Когда же? В конце времён? Неужели нам молчать, пока Бог не откроет всех тайн?

П ё т р. Не знаю. Он говорил так, словно ждать недолго.

И о а н н. Может быть, скоро — конец света.

Пауза.

П ё т р. Когда Он спустился с горы, мир поглотил нас, как пучина. Садилось солнце, ложились тени, нам повстречались эти люди с бедным одержимым мальчишкой, он выл и визжал…

И о а н н. А Учитель возложил на него руки. И даже в этой тени и тьме воцарился мир.

Сцена II

1. Дом первосвященника

Е в а н г е л и с т. Праздник подошёл к середине. Об Иисусе ходили слухи, но говорить открыто не решались, опасаясь иудейских властей.

А н н а. Что ж, Кайяфа, уже четвёртый день праздника, а беспорядков нет.

К а й я ф а. Да, отец мой Анна, всё идёт хорошо.

Н и к о д и м. Не удалось взять Иисуса?

А н н а. К сожалению, нет. Но что‑то с Ним сделать надо, очень уж смущает народ. Родители жалуются, что дети ушли за Ним. Прямо не знаю, что теперь за молодёжь!

С т а р е й ш и н а. И женщины там есть! Куда смотрят мужья? Когда приличная…

С и м о н — ф а р и с е й. Не все — приличные. У одной — такая Мария из Магдалы — очень плохая репутация. Ворвалась как‑то ко мне, Он у меня был…

Н и к о д и м. У тебя? Иисус из Назарета — у Симона–фарисея?

С и м о н. Позвал Его обедать. Всё ж интересно… В общем, эта девица ворвалась и устроила сцену. Рыдает, целует Ему ноги, поливает их благовониями, отирает волосами, вы подумайте!

А н н а. Ну, это уж!..

С и м о н. Совершенное непотребство.

К а й я ф а. Он её поставил на место?

С и м о н. Куда там! Дошёл до такой наглости… В общем, сказал, что это всё я должен был сделать. Он, видите ли, гость! Какой‑то галилейский плотник! А ей говорит, что её грехи прощены.

С т а р е й ш и н а. Нет, кем Он себя считает?!

К а й я ф а. Я знаю эту Марию. Плясунья, кажется. Где она теперь живёт?

С и м о н. В Вифании, с сестрой Марфой и братом Лазарем. Иисус у них бывает.

К а й я ф а. Последим за домом.

Н и к о д и м. Говорят, она совершенно изменилась.

А н н а. Не в том дело, Никодим. Пророк не водится с плясуньями. А уж прощать грехи…

К а й я ф а. Ты прав, это хуже всего. Он прощает грехи, потому что Он — Сын Человеческий. Другими словами — Мессия! Вы понимаете, чем это грозит.

А н н а. Если народ поверит, Рим не обрадуется, а… (Шум на улице). Этого надо всячески избегать. Что там такое?! (Топот, крики).

К а й я ф а. Солдаты! Что‑то случилось! Я уж думал, обойдётся.

А н н а. Посмотри, Симон, что там.

С и м о н (в окно). Эй, что там у вас?

Г о л о с: Схватили разбойника Варавву!

С и м о н. Рад слышать. (Отходит от окна). Ничего, Варавву схватили. Ведут в тюрьму.

К а й я ф а. От римского суда не уйдёшь.

С т а р е й ш и н а. Надо отдать им должное — язычники, да, но работать умеют. С ними надо ладить.

К а й я ф а. Вот именно. Потому я и предлагаю осадить раз и навсегда этих смутьянов и самозванцев. Я глубоко благодарен…

С л у г а (вбегает). Господин мой!

К а й я ф а. Что за манеры?

С л у г а. Иисус проповедует в Храме.

К а й я ф а. Что?! (Берёт себя в руки). Первосвященнику не пристала брань, и я бы хотел стать на пять минут египетским погонщиком верблюдов.

С и м о н. Что же это творится!

А н н а. Как Он туда прошёл?

К а й я ф а. Неважно. Прошёл. Что ж, рискнём, возьмём Его в городе. Отнеси эту записку начальнику стражи…

С л у г а. Слушаюсь, господин мой.

Н и к о д и м. Господин мой Кайяфа, ты действительно хочешь пойти на крайние меры?

К а й я ф а. Лучше бы не сейчас. Я дал приказ держать Его под присмотром. Но не сегодня–завтра придётся Его… ликвидировать.

Н и к о д и м. Наказывать невинного за грехи и ошибки последователей…

К а й я ф а. Брат мой Никодим, чувства твои похвальны. Но если Рим рассердится, плохо будет всем. Послушай, может пригодиться: иногда нужно, чтобы один человек умер за народ.

2.

Е в а н г е л и с т. Иисус вошёл и учил, а иудеи Ему дивились.

Негромкий шум.

1–й е в р е й. Говорите что хотите, а проповедник Он прекрасный.

Ж е н щ и н а. Тише, не слышно ничего!

1–й е в р е й. Не волнуйся, Он беседует с каким‑то книжником.

2–й е в р е й. Как Он может изъяснять Писание? Он же не учился богословию.

3–й е в р е й. Не пойму, откуда Он всё берёт.

Ж е н щ и н а. Ну вот! Он тебя услышал.

И и с у с. То, чему Я учу, — не от Меня, а от Пославшего Меня. Если будете совершать Божью волю, узнаете, откуда все это.

2–й е в р е й. Кто дал Тебе такое учение?

И и с у с. Тот, Кто дал Закон Моисею. А Моисей дал Закон вам, но вы его не соблюдаете. Почему, например, кое‑кто хочет Меня убить?

3–й е в р е й. Ты с ума сошёл! Кто Тебя хочет убить?

И и с у с. Ты сердишься на Меня, потому что Я исцелил человека в субботу. Но Моисей велел вам делать в субботу добрые дела. Что же плохого, если Я исцелил тело и душу? Следуйте не букве Закона, но духу, а насчёт текста, который ты привёл, добрый книжник…

Голос тонет в неясном споре.

4–й е в р е й. Это Его хотят убрать? Он говорит довольно смело, и ничего.

1–й е в р е й. Как ты думаешь, здесь, в синагоге, верят, что Он — Мессия?

2–й е в р е й. Ну, нет! Мы знаем, Кто Он и откуда. А откуда придёт Мессия, не знает никто.

4–й е в р е й. Знают, знают. Мессия — из дома Давидова, а город Давида — Вифлеем.

3–й е в р е й. Вот видите! Этот — из Назарета в Галилее.

И и с у с. Вы знаете, Кто Я, и знаете, откуда Я пришёл. Но Я пришёл не от Себя, а от Пославшего Меня, и уж Его вы не знаете. Я же — знаю, ибо Я — от Него, а Он — Сама Истина.

2–й е в р е й. Так откуда Он? Кто Его послал?

Ж е н щ и н а. Наверное, Он всё‑таки Мессия.

2–й е в р е й. Как это по–женски: верить без доказательств!

1–й е в р е й. Посмотри, что Он делает! Что ещё доказывать? Когда придёт Мессия, сотворит ли Он больше чудес?

1–й л е в и т. Сержант, ты слышишь, что они говорят?! Будем брать?

С е р ж а н т. Ну, ну! Дай послушать. В жизни такого не слыхал.

2–й л е в и т. Тут призадумаешься! А вдруг Он–Мессия?

С е р ж а н т. Солдатам платят не за то, чтобы они думали.

И и с у с. Слушайте, слушайте Меня. Я буду с вами недолго, потом Я должен вернуться к Тому, Кто Меня послал.

3–й е в р е й. Что Он имеет в виду? Куда это Он идёт, а мы — не можем? За границу, учить язычников?

2–й е в р е й. Не знаю. Если тебе хочется думать, что…

1–й е в р е й. И я не знаю. Я только сказал…

3–й е в р е й. На мой взгляд…

Голоса их затихают, неясный гул спора.

3. Дом первосвященника

Е в а н г е л и с т. В последний день праздника, самый главный, офицеры стражи пришли к первосвященнику…

К а й я ф а. Вот что, я требую объяснений. Кажется, я дал ясный приказ. Почему Иисус на свободе?

Н а ч а л ь н и к с т р а ж и. Мои люди отказались Его взять.

А н н а. От‑ка–за–лись? В жизни такого не слышал. Да это бунт!

К а й я ф а. Причины объяснили?

Н а ч а л ь н и к с т р а ж и. Сказали, что тоже такого не слышали. То есть, как Он говорил. Вы уж простите, я думаю… они поверили, что Он — Мессия.

К а й я ф а. Так, так… Вроде бы и вы сами колеблетесь… Неужели этот демагог провёл и вас? Казалось бы, хватит того, что ни я, ни вот они Ему не верят.

А н н а. Толпа, всё толпа! Закона не знают. Какое‑то проклятие на этом народе.

Н и к о д и м. Разве можно обвинить человека, если сам не выслушаешь его и во всём не разберёшься? Я не говорю, что Он Мессия, но вполне возможно, что Он — Пророк.

К а й я ф а. Брат мой Никодим, ты меня удивляешь. Другой бы решил, что ты — галилеянин! Посуди сам, разве оттуда в наши дни может выйти пророк? Вы свободны, капитан. Я подумаю.

Н а ч а л ь н и к с т р а ж и. Слушаюсь, господин мой.

Уходит, закрывая за собой дверь.

А н н а. Мне это всё не нравится.

К а й я ф а. Да и мне. Ничего не поделаешь, дух в солдатах не тот!

С т а р е й ш и н а. Как там Барух? Он вроде занялся одним учеником.

К а й я ф а. Прислал донесение, ручается за ученика. Тот говорит, что они ничего не замышляют.

С т а р е й ш и н а. Хм–м… Я бы не очень доверял. По моей информации, он сам ушёл в горы с какой‑то бандой. Вероятно, ведёт двойную игру.

К а й я ф а. Не удивлюсь. Вообще‑то я кое‑что предпринял. Пригласил ученика — его зовут Иуда, и он сейчас здесь. Не хотите побеседовать?

Все:"Конечно! Еще бы!"

К а й я ф а. Кликни его… Пришёл охотно. Беседовать будем с осторожностью — конечно, он всё передаст Иисусу. А! Здравствуй, здравствуй! Ты — Иуда Искариот?

И у д а. Да.

К а й я ф а. Ученик Иисуса бар–Иосифа?

И у д а. Да.

К а й я ф а. Нас беспокоят слухи — конечно, пустые, — что твой Учитель замешан в политику весьма невысокого толка, которая может вызвать ответные меры.

И у д а. Поверьте, что это — неправда.

К а й я ф а. Верим, верим, и очень рады. Было бы жалко, если бы кто‑то вмешался в ваши добрые дела среди… среди бедных слоев. Однако сам знаешь, Рим не слишком любит общественную деятельность с политическим оттенком.

И у д а. Понимаю. Вам кажется, что мой Учитель -националист. Вы думаете, что Он подстрекает сбросить римское иго. Как вы мало знаете Его! Как мало знаете народ! Рим — это кара за грехи, и надо нести её. Израиль грешил, и римляне — суд Божий. Римский бич хлещет вас по спине за грехи, римский топор рубит гнилое дерево. Что, не нравится, господин мой? Когда‑то первосвященник правил Израилем, теперь -служит кесарю. Вот она, мера унижения, мера вашего греха.

А н н а. Как я погляжу, ты — наглец!

И у д а. Для Израиля и для его Мессии спасение -только в претерпении.

С т а р е й ш и н а. Ну, знаете! Такой же фанатик, как этот Иисус!

К а й я ф а (мягко). Во всяком случае, это… своеобразно. Ты говоришь,"Мессия". А правда, что твой Учитель предъявляет права на этот титул?

И у д а. Он — Мессия, но не земного, а Небесного Царства.

К а й я ф а. Вот именно… (Меняет тон). Что ты знаешь о зелоте Барухе?

И у д а. Опасный человек. Хотел бы воспользоваться Иисусом в политических целях. Я знаю точно, он ко мне подъезжал.

К а й я ф а. Похвально, весьма похвально. Но капля, знаешь ли, точит камень. Удачливые демагоги становятся с ходом времени более земными. Если чистота Его помыслов помутнеет…

И у д а. Я первый Его покину. Но это невероятно. Он не ослабеет.

К а й я ф а. В высшей мере похвально. Мы рады. Однако намекнуть ты мог бы, мало ли что… Твои взгляды на судьбы нации исключительно интересны. Я и сам считаю, что плодотворное, конструктивное сотрудничество с Римом ей чрезвычайно выгодно. Спасибо… мы тебя не задерживаем… Езекия, проводи нашего друга.

Дверь закрывается.

А н н а. Ну, Кайяфа, поздравляю! Кайяфа. Идеи у негоесть. Люди с идеями всегда завидуют лидеру. Да, господа, мы вправе сказать, что дело сделано.

4. Перед храмом.

1–й п р о х о ж и й. Благословен Господь! Хороший был праздник!

2–й п р о х о ж и й. Какой урожай, такой и праздник, слава Господу!

1–й римский солдат. Эй, Марк! Дежуришь?

2–й римский солдат. Да вот, послали на всякий случай. Слава богам, кончается этот праздник!

1–й римский солдат. Хуже нет служить в захолустье. Береги, стереги… То ли дело — добрая война!

3–й п р о х о ж и й (тихо). Это ты, Билдад бен Измаил?

4–й п р о х о ж и й (громко). Кто ты такой? Что тебе от меня нужно?

3–й п р о х о ж и й. Тише! Я пришёл с гор, от Баруха.

4–й п р о х о ж и й. Люди — есть, оружие — есть. Назови место.

3–й п р о х о ж и й. Тш–ш, молчи!

Нанятый с м у т ь я н. Сколько народу на ступеньках!

Его с п у т н и к. Если этот Иисус к ним обратится, кричи вовсю.

Нанятый с м у т ь я н. Ладно. Есть у тебя люди в толпе?

Его с п у т н и к. Уж не сомневайся…

Сквозь толпу медленно продвигается колесница.

С л у г и. Дорогу! Эй, вы, псы! Дорогу жене прокуратора, госпоже Клавдии Прокуле!

Шум расступающейся толпы.

К л а в д и я. Остановись, пожалуйста, Руфус! Отсюда всё видно… Какой большой этот Храм! Свечи, факелы… Я рада, что пришла, Евника.

Е в н и к а. Спасибо, госпожа моя, что взяли меня.

К л а в д и я. Надеюсь, мы увидим твоего Пророка. Евника. И я надеюсь…

Слышно пение из Храма.

К л а в д и я. Ревекка, ты здешняя. Что значит этот праздник?

Р е в е к к а. Госпожа моя, это праздник света и воды. Мы благодарим Бога за дождь и за солнце, без которых нет урожая.

Е в н и к а. Ой, глядите! Вот Он. Идёт во внешний двор. Вон, вон, видите?!

К л а в д и я. Вижу. Значит, это Иисус!

Е в н и к а. Какой красивый, а? Какое лицо!

К л а в д и я. Да, Евника. Поразительное.

И и с у с. Я — Свет миру. Тот, кто идёт за Мной, не будет ходить во тьме, но обретёт свет жизни.

Т о л п а. Благословен Иисус, Пророк Израиля!

И и с у с. Если соблюдаете Мои слова, то вы — Мои ученики. Тогда вы узнаете истину, а истина освободит вас.

С м у т ь я н. Не слушайте Его. Он обманщик. (Гул толпы). А Ты послушай, Пророк из Назарета. Мы — дети Авраамовы и никогда не были рабами.

И и с у с. Я знаю, что вы — семя Авраамово, а вот дети… Нет, не дети. Авраам бы так не делал. Каков отец, таков сын. Ваши дела показывают, кто родил вас.

С м у т ь я н. Мы — чистые израильтяне! У нас один Отец, Бог.

И и с у с. Если бы вашим отцом был Бог, вы бы Меня не гнали, ведь Я — от Него. Почему вы не понимаете того, что Я говорю? Потому что не слушаете. Вы — дети дьявола и делаете его дело.

Голоса сподвижников смутьяна:"Долой! Убьём Его!"

И и с у с. Убьете? Дьявол всегда был убийцей. Он ненавидит истину, ибо в нём истины нет. Когда он лжёт, он говорит своё, ибо он лжец и отец лжи. Я говорю вам Божью правду, и вы Мне не верите. Дети Божьи слушают Его слово, а вы — нет. Значит, вы — не дети Божьи.

С м у т ь я н. Нет, слыхали? Просто воротит!.. Одержимый самарянский!

И и с у с. Снова и снова скажу вам: кто соблюдёт слово Моё, не увидит смерти.

Гул толпы.

С м у т ь я н. Ясно, Ты — не в Себе. Авраам умер, пророки — умерли, а Ты говоришь: если кто соблюдёт Твоё слово, не увидит смерти. Чудовищно! Кем Ты Себя возомнил?

И и с у с. Если Я Сам Себя славлю, слава Моя — ничто. Меня прославляет Отец, о Котором вы говорите, что Он — Бог ваш. Отец ваш Авраам хотел увидеть Мой день, и увидел, и обрадовался.

С м у т ь я н. Тебе пятидесяти нет, и Ты видел Авраама?!

И и с у с. Снова и снова скажу вам: прежде чем был Авраам, Я ЕСМЬ.

Все оцепенели — потом разразилась буря.

Т о л п а. Богохульство! Святотатство! Имя Господне всуе! Долой! Вон! Тащи Его! Камнями, камнями, камнями! (Женские крики).

К л а в д и я. О, небо! Они Его убьют! Позовите стражу! Где мой слуга?

Шум толпы — до конца сцены.

В о л ь н о о т п у щ е н н и к. Лучше уйдём, госпожа моя. Жидовские псы! Будет бунт. Хлестни‑ка лошадок!

Т о л п а. С дороги! Камнями! Камнями!

С л у г и. Расступись! А то переедем, вы, псы! Стража! Где стража?

Щелканье бича, крики.

К л а в д и я. Стойте! Стойте! Я должна вмешаться! Они Его убьют!

В о л ь н о о т п у щ е н н и к. Он ушел, госпожа моя. Ничего с Ним не будет.

К л а в д и я, Е в н и к а, Р е в е к к а. Слава Богу!

Шум понемногу затихает, слышен топот солдат.

Е в а н г е л и с т. Иисус сказал:"Не думайте, что Я принес мир на землю. Не мир Я принес, но меч".