СЦЕНА ПЕРВАЯ

Заполночь. Зала из Первого Действия. В камине слабо светятся угли. В середине сцены длинный стол, покрытый узкой скатертью, края которой симметрично свисают с двух концов. Двустворчатая дверь распахнута, открывая взгляду звездную ночь. Зажженный факел помещен в середине стола.

Входит Жак Ури, как будто ища кого–то. Выходит и ведет за руку Мару.

ЖАК УРИ

Что ты здесь делаешь?

МАРА

Мне послышалось, будто повозка стучит, там внизу, в долине.

ЖАК УРИ,прислушиваясь.

Я ничего не слышу.

МАРА

Конечно, ты ничего не слышишь. Но у меня–то слух острый и глаза на месте.

ЖАК УРИ

Шла бы ты лучше спать.

МАРА

Скажи, а ты сам? ты тоже что–то не слишком крепко спишь.

ЖАК УРИ

Я все думаю, пытаюсь понять.

МАРА

Что понять?

ЖАК УРИ

Обена. Больная девочка. Она уже была при смерти. И вот, в один прекрасный день я возвращаюсь и мне говорят, что ты куда–то с нею сбежала, как полоумная.

Это было под Рождество. А на Вифлеемских младенцев — пожалуйте! возвращаешься с ребенком. Исцеленным!

Исцеленным. Ее исцелили.

МАРА

Это чудо.

ЖАК УРИ

Да. То будто Сама Пресвятая Дева, если тебе верить, а то некая святая душа невесть где совершила это чудо.

МАРА

Ни то, ни другое. Чудо совершила я.

Вскакивает.

Слушай!

Оба прислушиваются

ЖАК УРИ

Я ничего не слышу.

МАРА,дрожа

Закрой дверь. Мешает!

Он затворяет дверь.

ЖАК УРИ

Но вот что точно: теперь это существо само на себя не похоже.

Она та же, конечно, — и не та. Глаза, например, глаза теперь другие.

МАРА

Скажи, неужели ты сам это сам заметил?

Вот так и бывает, когда Господь Бог всеблагой займется нашими делами.

А ты займись–ка своими.

Страстно.

И зачем без конца смотреть на эту дверь?

ЖАК УРИ

Это ты без конца прислушиваешься.

МАРА

Я жду.

ЖАК УРИ

Я жду — кого? я жду — чего?

МАРА

Я жду моего отца!

Отца моего, Анн Веркор, который ушел, семь лет тому назад!

Клянусь, он как будто уже забыл про него!

Старик такой, помнишь? Анн Веркор его звали?

Все–таки, не всегда хозяином Комбернона был Жак Ури.

ЖАК УРИ

Что ж! Если он вернется, он убедится, что земли в порядке.

МАРА

И дом тоже. Семь лет уже, как он ушел.

Шепотом.

Я слышу — он идет.

ЖАК УРИ

Со святой Земли нечасто возвращаются.

МАРА

И если б он был жив, за семь лет он придумал бы, как подать нам весточку.

ЖАК УРИ

Святая Земля далеко, нужно море переплыть.

МАРА

Там пираты, там Турки, там кораблекрушения, болезни, лихие люди.

ЖАК УРИ

Даже здесь только и говорят о злодействах.

МАРА

Эта женщина, например, про которую мне рассказали, ее нашли, говорят, на дне песочной яме.

ЖАК УРИ

Какая женщина?

МАРА

Прокаженная, говорят.

Может, а почему бы нет? она сама туда и свалилась.

Зачем вздумала прогуливаться? Самой же хуже.

А может, все–таки ее столкнули. Кто–нибудь.

ЖАК УРИ

Прокаженная?

МАРА

Ха, ха! ушки на макушке? Ничего особенного, миленькая такая проказа, глазам она, говорят, не на пользу. А если плохо видишь, нечего ходить на прогулки.

И потом, кому по душе такое соседство, в самом деле! Всегда до беды недалеко.

ЖАК УРИ

И все–таки, если отец вернется, непохоже, чтобы ему здесь очень понравилось.

МАРА

Мара! так он скажет для начала. Ведь это Мару он больше всех любил.

Как приятно узнать, что это она наконец сцапала Господина Жака!

И спит каждую ночь у его бока, как сабля наголо.

ЖАК УРИ

А дочь ее, малютка, разве не рад он будет обнять ее?

МАРА

«Какое милое дитя! скажет он. И какие славные голубые глазки! Что–то они мне напоминают!»

ЖАК УРИ,говорит, изображая отца.

«А мать, где она?»

МАРА,с поклоном.

В настоящий момент не здесь, сударь! Черт возьми, когда отправляешься в Иерусалим, не стоит рассчитывать, что всех найдешь на месте! Cемь лет не шутка!

Теперь Мара занимает ее место у очага.

ЖАК УРИ,продолжая

«Здравствуй, Мара!»

МАРА

Здравствуй, отец!

Анн Веркор между тем вошел сбоку сцены и стоит за ними. Он держит на руках тело Виолены.

АНН ВЕРКОР

Здравствуй, Жак!

СЦЕНА ВТОРАЯ

Анн Веркор обходит стол и усаживается на свое место, там, где его кресло. Смотрит поочередно на Жака и Мару.

АНН ВЕРКОР

Здравствуй, Мара!

Она не отвечает.

ЖАК УРИ

Отец, что это у вас в плаще, что вы нам принесли?

И что за мертвое тело у вас на руках?

АНН ВЕРКОР

Помоги мне положить его на стол.

Осторожнее! осторожнее, дружок!

Они раскладывают тело на столе и Анн покрывает его своим плащом.

Ну вот! вот она! вот стол, за которым я разделял вам хлеб в день моего ухода.

Здравствуй, Жак! Здравствуй, Мара! Двое на моем месте и в их лице продолжается мое царство,

Земля, над которой из конца в конец, как огромный тополь,

То вытягиваясь в длину, то сокращаясь,

Простирается тень Анн Веркор.

Что до матери, я все слышал.

И я знаю, что она ждет меня там, куда я вскорости отправлюсь, чтобы снова быть с ней.

ЖАК УРИ

Отец, я вас спрашиваю, что это вы принесли нам на руках

И что за мертвое тело вы разложили на нашем столе?

АНН ВЕРКОР

Не мертвое, Жак, еще не мертвое. Ты не видишь, она дышит?

ЖАК УРИ

Отец, кто это?

АНН ВЕРКОР

Это то, что я нашел на пути, вчера, в глубокой песочной яме.

Я услышал голос, который слабо, слабо звал меня.

ЖАК УРИ

Прокаженная, да?

АНН ВЕРКОР

Прокаженная. Кто тебе рассказал? Ты уже знал? Наверняка это Мара тебе рассказала.

ЖАК УРИ

И могу ли я спросить, зачем вы мне принесли, в этот порядочный дом, в мой дом, какую–то прокаженную?

АНН ВЕРКОР

Не хочешь ли ты нас обоих выставить за дверь?

Это она меня попросила, шепотом, на ухо,

Принести ее сюда. Вернуть ее сюда.

Она еще может говорить. Но горе! что с ними сделалось, с прекрасными глазами Виолены, доченьки моей? Их больше нет.

ЖАК УРИ

И она слышит, что мы говорим?

АНН ВЕРКОР

Не знаю. Она просит о мире. Она просит, чтобы ты больше не сердился на нее. И Мара тоже, если она сердится.

Смотрит на лежащую Виолену.

Я прошу прощения.

ЖАК УРИ

Я не сержусь.

АНН ВЕРКОР

Ее глаза, бедное дитя! у нее больше нет глаз! Но сердце еще бьется.

Слабо, слабо!

Всю ночь я слышал сердце моей девочки, как оно билось возле моего и она пыталась покрепче прижаться ко мне,

Слабо, слабо!

И сердце время от времени остановливалось и вновь пускалось в свой тихий израненный бег.

Пам пам пам! пам пам пам! папа! папа!

ЖАК УРИ

Она обо мне тоже вам говорила?

АНН ВЕРКОР

Да, Жак.

ЖАК УРИ

И об этом, другом … Она была моей невестой!… я говорю, об этом, другом, майским утром…

АНН ВЕРКОР

О ком ты говоришь?

ЖАК УРИ

Пьер де Краон! Этот подлец, этот олух! этот ворюга! Тот строитель, семь лет назад, который приезжал открывать боковой придел Монсанвьержа!

Молчание.

АНН ВЕРКОР

Между Пьером и Виоленой не было греха.

ЖАК УРИ

А что вы скажете о том невинном поцелуе, которым она ему подарила майским утром?

Молчание.

Анн Веркор молча отрицательно кивает головой.

Жак Ури ищет Мару, тащит ее за руку и поднимает ее левую руку вверх.

Майским утром! Мара клянется, что однажды майским утром, проснувшись рано,

Она видела, как упомянутая Виолена, ныне здесь присутствующая, нежно поцеловала в губы названного Пьера де Краона.

Молчание.

АНН ВЕРКОР

Я говорю: нет.

ЖАК УРИ

И что же, ваша Мара солгала?

АНН ВЕРКОР

Она не лгала.

ЖАК УРИ

Мне, мне, мне, своему жениху! Она никогда не позволяла, чтобы я к ней прикоснулся.

АНН ВЕРКОР

Я видел Пьера де Краона в Иерусалиме. Он исцелился.

ЖАК УРИ

Исцелился?

АНН ВЕРКОР

Исцелился. Потому он и пришел туда, исполняя свой обет.

ЖАК УРИ

Он исцелился, а я проклят!

АНН ВЕРКОР

И для того, чтобы и ты исцелился, Жак, сын мой, я пришел и принес тебе эти живые мощи.

ЖАК УРИ

Отец! отец! у меня тоже была дочь и она уже была при смерти,

Обена, ее зовут,

И что же, вдруг она исцелилась!

АНН ВЕРКОР,крестясь.

Благодарение Богу!

ЖАК УРИ

Благодарение Богу!

Но эти губы, губы вашей дочери, губы, которые вы отдали мне, дочь, которую вы отдали мне! эти губы, они не ей принадлежали, они были мои! Губы, говорю, эти губы и дыхание жизни на губах!

АНН ВЕРКОР

Губы женщины прежде, чем мужу, принадлежат Богу, Который в день крещения осолил их солью. И Богу единому они говорят: «Да лобзает Он меня лобзанием уст Своих!»

ЖАК УРИ

Она уже не принадлежала себе! Я дал ей мое кольцо!

АНН ВЕРКОР

Посмотри, оно блестит на ее пальце.

ЖАК УРИ,пораженный.

Правда!

АНН ВЕРКОР

Пьер де Краон отдал мне его там, в Иерусалиме, чтобы я вернул его на палец дарительницы.

ЖАК УРИ

А мое, не правда ли, вы так думаете? мое составляет пару с кольцом Мары!

АНН ВЕРКОР

Чти его больше.

ЖАК УРИ

Майским утром! Отец, отец! все смеялось вокруг нее. Она любила меня, я любил ее. Все было для нее и я все ей отдал!

АНН ВЕРКОР

Жак, дитя мое! послушай, пойми! Это было слишком хорошо! этого невозможно было принять.

ЖАК УРИ

Что вы хотите сказать?

АНН ВЕРКОР

Жак, дитя мое! тот же призыв, который услышал отец, и дочь приклонила к нему ухо!

ЖАК УРИ

Какой призыв?

АНН ВЕРКОР,как бы читая по книге.

Ангел Господень предстал Марии и восприняла она от Духа Святаго.

ЖАК УРИ

Что она восприняла?

АНН ВЕРКОР

Всю великую скорбь мира вокруг нее, и Церковь, рассеченную надвое, и Францию, за которую Жанна горела живой на костре, все это она увидела! Потому–то она и поцеловала прокаженного в губы, зная, что делает.

ЖАК УРИ

Секунда! в одну секунду она все это решила?

АНН ВЕРКОР

Вот раба Господня.

ЖАК УРИ

Она спасла мир, а я погиб!

АНН ВЕРКОР

Нет, Жак не погиб, и Мара не погибла, если она того хочет, и Обена жива!

И ничто не погибло, и Франция не погибла, и уже от земли к самому небу, вольно или невольно,

Надежды и благословения идет неудержимый порыв!

Папа в Риме и Король на престоле.

А я, я впал в соблазн, как Евреи, ибо лицо Церкви помрачилось и она брела, шатясь, своим путем, оставленная всеми.

И я захотел вновь затвориться наедине с пустым гробом, вложить руку мою в брешь от креста, как тот апостол — в язвы рук и ног и в реберную рану.

Но моя маленькая Виолена была мудрее!

Разве назначение жизни — жить? разве ноги детей Божиих прибиты к этой убогой земле?

Не жить, но умереть! и не только вытесать крест, но взойти на него и отдать все, что у нас есть, — отдать улыбаясь!

В этом радость, в этом свобода, в этом благодать, в этом бессмертная юность! и жив Бог, если кровь старика на жертвенном полотне рядом с кровью юноши

Не оставит следа столь же алого, столь же свежего, как кровь годовалого ягненка!

О Виолена! дитя благодати! плоть от плоти моей! Из такой дали, как эта, от дымного огня хутора до утренней звезды,

Когда прекрасная дева склонит на грудь солнца свою озаренную голову,

Пусть позволено будет отцу твоему в высоте видеть тебя на том месте, которое было тебе уготовано!

Жив Бог, если туда, куда входит малое дитя, не войдет и отец!

Чего стоит мир в сравнении с жизнью? И чего стоит жизнь, если ее не употребить и не отдать?

И зачем мучиться, когда так просто быть послушным, а приказ — здесь?

Потому–то Виолена не споря поспешила за рукой, взявшей ее руку.

ЖАК УРИ

О Виолена! о жестокая Виолена! желание души моей, ты меня предала!

О ненавистный сад! о любовь, пренебрегнутая и напрасная, сад, насаженный в недобрый час!

Нежная Виолена! коварная Виолена! о молчание и глубина женщины!

Ты ничего не скажешь мне? ты не ответишь мне? ты и дальше будешь молчать?

Обманув меня коварными словами,

Обманув меня этой улыбкой, горькой и чудной,

Она уходит туда, куда мне за ней не пойти.

И мне, с отравленной метой на боку,

Мне суждено оставаться в живых и продолжать.

Шум на просыпающемся хуторе.

Жаворонок в высоте

Молит Бога в простоте

О своем батюшке

О своей матушке

О малюточках в гнезде.

АНН ВЕРКОР

День встает! Я слышу, как просыпается хутор и вся конница моей земли, в своей тяжелой сбруе, четверня за четверней,

Эти тяжелые квадриги, о которых сказано в Писании, готовятся к благовестию лемеха и снопа.

Открывает настежь большие двери. Свет хлещет в залу.

ЖАК УРИ

Отец, смотрите! смотрите на эту землю: она ваша, она ждала вас с улыбкой на губах!

Ваше владение, океан нив, до самых пределов Франции! Она не знала обиды в моих руках.

Земля, хотя бы она меня не обманула, и я тоже, я не обманул ее, верную, могучую землю! Есть мужчина в Комберноне. Клянусь честью, я чтил брак, заключенный между нами.

АНН ВЕРКОР

Нынче уже не время жать, время сеять. Земля долго кормила нас, и теперь мой черед, теперь я угощу ее…

Обернувшись к Виолене.

Этим бесценным зерном.

ЖАК УРИ,ломая руки

Виолена, Виолена! ты слышишь меня, Виолена?

МАРА,резко выходя вперед

Не слышит! Ваш голос ее не достигает! Но я–то, я ее заставлю меня услышать.

Тихим напряженным голосом.

Виолена! Виолена! я твоя сестра! ты слышишь меня, Виолена?

ЖАК УРИ

Рука! Я видел, рука шевельнулась!

МАРА

Ага–га! вы видите? она слышит! она услышала!

Этот голос, тот самый голос ее сестры, который однажды под Рождество всей силой вошел в глубину ее утробы!

ЖАК УРИ

Отец, отец! она бредит! вы слышите, что она говорит?

Это чудо… ребенок… я глупец… она бредит!

АНН ВЕРКОР

Она сказала правду. Я все знаю.

МАРА

Нет, нет, нет! я не безумна! и она, смотрите! она слышит, она знает, она поняла!

Пам пам пам!…

Что он говорил, отец, вот сейчас, что он говорит, первый удар колокола?

АНН ВЕРКОР

Ангел Господень предстал Марии, и приняла Она от Духа Святого.

МАРА

А второй удар, он что говорит?

АНН ВЕРКОР

Вот раба Господня, да будет мне по воле вашей.

МАРА

И третий удар, что говорит?

АНН ВЕРКОР

И слово стало плотью и обитало среди нас.

МАРА

И Слово стало плотью и обитало среди нас!

И вопль Мары, и призыв Мары, и вой Мары, и он тоже, он стал плотью во чреве этого ужаса, во чреве врага, во чреве этого рухнувшего существа, во чреве омерзительной прокаженной!

И младенец, которого она взяла у меня,

Из глубины утробы мой я возопила так, что в конце концов я его вырвала из нее, я его вырвала из этой живой могилы,

Это мое дитя, которое я родила на свет, и которому она дала жизнь.

ЖАК УРИ

Так это она все совершила?

МАРА

Ты все знаешь! да, в ту ночь, в ночь под Рождество!

Обена, я тебе сказала, будто она хворала, но это была ложь, она умерла! крохотное окоченевшее тельце!

И ты говоришь, что она это совершила? Это Господь, Господь совершил! И все же сильней всех была я! Мара, Мара совершила это!

Жак Ури испускает вопль и, оттолкнув Мару, бросается к ногам Виолены.

МАРА

Он упал на колени! Виолена, которая изменила ему с прокаженным!

(И земля, всем на свете хватает этой земли, а для нее она была нехороша!)

И слово, которым она клялась этими губами, которые прижала к губам прокаженного…

ЖАК УРИ

Молчи!

МАРА

Виолена! Ее одну он любит! Ее одну все они любили!

Ее одну все они любили! и вот ее отец, который ее бросил, вот мать, которая так нежно дала ей добрый совет, вот ее жених, как он ей верил!

Вот и вся их любовь. Моя любовь другая!

ЖАК УРИ

Да! И я знаю, что это ты подвела Виолену к песочной яме,

Одной рукой подвела, а другой столкнула.

МАРА

Он знает! ничего от него не укроется.

ЖАК УРИ

Правду я сказал или нет?

МАРА

А нужно было, чтобы муж, который принадлежит мне, мой муж был рассечен надвое? половина здесь, а другая в лесу Шевоша?

И нужно было, чтобы мое дитя было рассечено надвое и чтобы у него было две матери? Одна родила плоть, а другая душу?

Глухо и в изнеможении, глядя на свои руки.

Это я, это я все сделала!

АНН ВЕРКОР

Нет, Мара, это не ты, это был другой, тот, кто овладел тобой. Мара, дитя мое! ты страдаешь, и я хотел бы утешить тебя!

Все наконец вернулось, и твой отец, которого ты когда–то любила, теперь навсегда с тобой!

Мара, Виолена! Две мои девочки! Два малых дитятка у меня на руках! Обеих вас я любил, и ваши сердца всегда были одно с моим.

МАРА,с раздирающим криком.

Отец, отец! мой младенец был мертв и она его воскресила!

ДЕТСКИЙ ГОЛОС ЗА СЦЕНОЙ

Маргарита, на часок

Одолжи мне башмачок

Одолжи не отбирай

Я иду в небесный рай!

Солнце греет

Ветер веет

Пташка свищет чок чок чок!

Во время этой песенки Виолена медленно поднимает руку и роняет ее в сторону Жака.

ВИОЛЕНА

Отец, какая она милая, эта песенка, я помню ее! Когда–то мы ее пели, когда ходили собирать ежевику у изгороди

Вдвоем с Марой!

АНН ВЕРКОР

Виолена, это Жак, вот он, возле тебя.

ВИОЛЕНА

Он еше сердится?

АНН ВЕРКОР

Он больше не сердится.

ВИОЛЕНА,кладет ему руку на голову.

Добрый день, Жак!

ЖАК УРИ,глухо

Невеста моя в цветущих ветвях, здравствуй!

ВИОЛЕНА

Отец, скажите ему, что я его люблю.

АНН ВЕРКОР

И он тоже, он никогда не переставал любить тебя.

ВИОЛЕНА

Отец, скажите ему, что я его люблю!

АНН ВЕРКОР

Слушай, как он молчит.

ВИОЛЕНА

Пьер де Краон…

АНН ВЕРКОР

Пьер де Краон?

ВИОЛЕНА

Пьер де Краон, скажите ему, что я его люблю. Этот поцелуй, которым я его поцеловала, пусть он выстроит из него храм.

АНН ВЕРКОР

Он уже строит.

ВИОЛЕНА

И Мара, она любит меня! Она одна, только она верила в меня!

АНН ВЕРКОР

Жак, слушай!

ВИОЛЕНА

Дитя, которое она мне отдала, дитя, которое родилось у меня на руках;

О Боже всемогущий, как это было хорошо! ах, как было сладостно! Мара! Ах, как она была послушна, как она правильно делала все, что должна была!

Отец! отец! как сладко, как страшно родить в мир душу!

АНН ВЕРКОР

В мир, ты говоришь, в этот мир или есть еще другой?

ВИОЛЕНА

Их два, и я говорю, что они оба — один, и что этого довольно и что милосердие Божие непомерно!

ЖАК УРИ

Для меня счастье кончилось.

ВИОЛЕНА

Кончилось, и что же?

Тебе не обещали счастья, труд, вот и все, что от тебя требуется.

Спрашивай древнюю землю и она всегда ответит тебе хлебом и вином.

Что до меня, для меня с этим кончено и я ухожу отсюда.

Скажи, что такое один день вдали от меня? он быстро пролетит.

И когда настанет твой черед и ты увидишь, как скрипит и отворяется огромная дверь,

Это я за ней с той стороны.

ЖАК УРИ

Невеста моя в цветущих ветвях, здравствуй!

ВИОЛЕНА

Ты помнишь?

Жак, добрый день, Жак.

Входят все работники хутора со свечами, которые они зажигают.

ВИОЛЕНА

Жак, ты еще здесь?

ЖАК УРИ

Я здесь.

ВИОЛЕНА

Хороший ли выдался год, уродилась ли пшеница?

ЖАК УРИ

Так, что уже не знаем, куда убирать.

ВИОЛЕНА

Ах!

Как это славно, урожайный год!

Да, даже теперь я помню и чувствую, как это славно!

ЖАК УРИ

Да, Виолена.

ВИОЛЕНА

Как славно жить!(с глубоким жаром) и как безмерна слава Божия!

ЖАК УРИ

Живи еще, оставайся с нами.

ВИОЛЕНА,откидываясь на подушку

Но вот что еще славно:

Умереть, поскольку все по–настоящему кончилось и над нами мало–помалу простирается

Безвестная тьма, будто темная темная древесная сень.

Молчание.

ВЕЧЕРНИЙ ЗВОН ,голос

1. Мир мир мир

2. Мир мир мир

3. Отче отче отче

ПЕРЕЗВОН КОЛОКОЛОВ

Слава в вышних Богу и на земле, мир людям доброй воли

Радуйся

Ра дуй ся

Ра дуй ся

Анн Веркор ищет Мару и за руку подводит ее к Виолене, лицом к Жаку Ури. Левой рукой он берет руку Жака Ури и приподнима ет ее. В этот момент Мара высвобождает свою руку и берет руку Жака Ури, который стоит, опустив голову и глядя на Виолену. Отец соединяет их руки и торжественно поднимает их.

Только в этот момент Жак Ури поднимает голову и смотрит на Мару, которая не сводит с него глаз. Бьют колокола.

EXPLICIT

Перевод выполнен по изданию:

«L'annonce faite а Marie»,

Paul Claudel

Paris, Gallimard, 1912