***
I. Деяния, глава 15; Послания к галатам, глава 2, и толкования этих отрывков.
II. Помимо уже упоминавшейся (в §20 и §29) литературы общего характера, обратите внимание на специальные исследования, посвященные Апостольскому собору, — их авторы пытаются сгладить крайности позиции, которую занимают Баур(Paulus,ch. v) и Овербек (в четвертом издании «Толкования на Книгу Деяний» Де Ветте) относительно противоречий между Деян. 15 и Гал. 2, или между учением Петра и учением Павла, и подтвердить истинность подлинно исторических представлений о единстве в многообразии, свойственном взглядам апостолов.
Lightfoot:St. Paul and the Three, (Com. on Galat.,London, 1866 [second ed.], pp. 283–355). Самый компетентный критический анализ проблемы на английском языке.
R. A. Lipsius:Apostelconuent(Schenkel,Bible Lexicon,London, 1869, pp. 194–207). Ясное и четкое описание восьми очевидных противоречий между Деян. 15 и Гал. 2. Тем не менее автор признает, что в версии Книги Деяний, при помощи которой он дополняет повествование Павла, есть некоторая доля истины. Шенкель (Schenkel,Christusbild der Apostel,1879, p. 38) идет дальше и утверждает, полемизируя с Овербеком, который считает, что рассказ из книги Деяний тенденциозен и отражает римскую или сектантскую точку зрения: «Рассказ Павла, несомненно, заслуживает доверия, но апостол излагает мнение лишь одной стороны — что было неизбежно, учитывая стоявшую перед ним апологетическую задачу, — и обходит молчанием все, что не отвечает этой задаче. Повествование из Книги Деяний основано на устных и письменных преданиях, уже искаженных позднейшими мнениями и предрассудками, и уже потому не заслуживает полного доверия, однако ни в коем случае не может считаться сознательным вымыслом».
Otto Pfleiderer:Der Paulinismus.Leipzig, 1873, pp. 278 sqq, 500 sqq. Автор сглаживает противоречия, низводит их до невинных неточностей Книги Деяний и отвергает идею «намеренного вмешательства».
С. Weizsäcker (стал преемником д–ра Баура в Тюбингенском университете, но придерживался несколько иных взглядов):Das Apostelconcil(«Jahrbücher für deutsche Theologie», 1873, pp. 191–246), а также эссеPaulus und die Gemeinde in Korinth(«Jahrbücher für deutsche Theologie», 1876, pp. 603–653). В последнем сочинении Вейцсакер приходит к выводу (р. 652), что на самом деле противниками Павла в Коринфе и Галатии были не первые апостолы (как полагают Баур, Швеглер и др.), а некие фанатики, которые прикрывались авторитетом Петра и именем Христа и подражали манерам иудейских проповедников.
К. Schmidt:Der Apostel–Konvent(Herzog, Plitt,R. E.Vol. 1, 1877, pp. 575–584). Консервативный подход.
Theod. Keim:Der Apostelconvent (Aus dem Urchristenthum.Zürich, 1879, pp. 64–89). См. также рецензию Гильгенфельда («Zeitschrift für wissenschaftl. Theologie», 1879, pp. 100 sqq.). Одна из последних работ автора книгиLeben Jesu von Nazara.Кейм идет чуть дальше, чем Вейцсакер, решительно настаивая на том, что апостолы были единодушны как в общественном служении, так и в своих внутренних делах, и говорит об обрезании Тимофея как о факте. Кроме того, Кейм категорически не согласен с мнением Баура, Вейцсакера и Овербека, что автор Книги Деяний воспользовался сведениями из Послания к галатам, исказив их ради всеобщего примирения.
F. W. Farrar:The Life and Work of Paul(Lond., 1879), chs. XXII–XXIII (I. 398–454).
Wilibald Grimm:Der Apostelconvent(«Theol. Studien und Kritiken», Gotha, 1880, pp. 405–432). Критическое исследование, предпринятое в верном направлении. Экзегетическая статья Вейтцеля о Гал. 2:14,21, опубликованная в этом же номере альманаха (pp. 433 sqq.), отчасти затрагивает интересующий нас вопрос.
F. Godet:Com. on the Ер. to the Romans,vol. 1,1879, pp. 37–42. Талантливая и глубокая работа.
Karl Wieseler:Zur Gesch. der N. T.liehen Schrift und des Urchristenthums.Leipzig, 1880, pp. 1–53, о разделениях в коринфской церкви, а также об их связи с заблуждениями николаитов из Книги Откровение и иудействующих из Послания к галатам. Компетентный, актуальный и консервативный труд.
См. § 22 настоящей книги, с. 147 и далее; мою «Историю апостольской церкви»(Hist, of the Apostolic Church,§§ 67–70, pp. 245–260; а также экскурс в моем «Толковании Послания к галатам», посвященный разногласиям между Петром и Павлом (Гал. 2:11–14).
Вопрос о необходимости обрезания, то есть об условиях принятия язычников в христианскую церковь, стоял в апостольские времена очень остро. Из него вытекал более широкий вопрос о необходимости соблюдения Моисеева закона, да и о взаимоотношениях христианства и иудаизма в целом. Ведь обрезание для синагоги было тем же, чем для церкви крещение, — данным свыше знаком, удостоверяющим, что человек заключил с Богом завет со всеми вытекающими из него правами и обязанностями. Обрезание вынуждало человека тщательно соблюдать закон под страхом лишиться полученных обетовании.
От решения этого вопроса зависели мир внутри церкви и успех благовестил. Если бы обрезание осталось необходимым условием для вступления в церковь, христианство никогда не вышло бы за пределы еврейского народа и немногочисленных полу христиан, прозелитов врат; отмена же обрезания и провозглашение необходимости и достаточности веры во Христа создали благоприятную почву для обращения язычников и придали христианству кафолический (всемирный) характер. Успехи служения Павла среди язычников вынудили апостолов принять окончательное решение и сделать шаг навстречу свободе, хотя без жарких споров и протестов не обошлось.
Все христиане первого поколения обратились ко Христу от иудаизма или язычества. Едва ли можно было ожидать, что они внезапно избавятся от груза непримиримых религиозных представлений и сразу же станут единым целым. Именно поэтому на протяжении всей апостольской эпохи между христианами из иудеев и христианами из язычников происходили распри, более или менее заметные в различных сферах церковной жизни, миссионерской деятельности, учения, поклонения и церковного руководства. Во главе одной фракции стоял Петр, апостол обрезанных; во главе другой — Павел, которому было вверено апостольское служение среди необрезанных. Те же самые разногласия, только в другой форме, и по сей день существуют между разными течениями в христианском мире. Католическая церковь унаследовала традиции Петра и иудейского христианства; евангелическая церковь — традиции христиан–язычников и Павла. Члены этих церквей, каждый в отдельности, также тяготеют к одной из этих исторических традиций. В любой конфессии или секте, в которой есть жизнь и движение, всегда существуют по меньшей мере два внутренних течения — их могут называть новой школой и старой школой, «высокой» церковью и «низкой» церковью или как–нибудь иначе. Аналогичным образом, демократическое правительство невозможно без нескольких политических партий. Только стоячая вода никогда не утекает и не выходит из берегов, и только мертвое тело никогда не шевелится.
Взаимоотношения двух основополагающих форм апостольского христианства выражаются в противоборстве власти и свободы, закона и Евангелия, консерватизма и прогрессивности, объективности и субъективизма. Эти противоположные элементы не всегда взаимно исключают друг друга. Они могут друг друга дополнять, а в идеале должны сосуществовать и взаимодействовать. Однако в реальной жизни противоположности зачастую принимают крайние формы и тогда, конечно, вступают в непримиримый конфликт. Чисто иудейское христианство превращается в евионитскую ересь, чисто языческое христианство — в гностицизм. И эти ереси вовсе не были исключительной особенностью апостольской и послеапостольской эпохи; постоянно видоизменяясь, псевдо–Петровы и псевдо–Павловы заблуждения в той или иной степени пронизывают всю историю церкви.
Поначалу обращенные иудеи крепко держались за священные предания своих отцов, и это совершенно естественно. Они не могли поверить, что возвещенная Самим Богом религия Ветхого Завета упразднена. Да, они признавали Иисуса Спасителем как иудеев, так и язычников, но при этом считали иудаизм необходимым преддверием христианства, а обрезание и соблюдение всего Моисеева закона — единственным условием участия в спасении, дарованном Мессией. Поскольку иудаизм не привлекал, а, скорее, отталкивал язычников, такое отношение сильно помешало бы обращению огромного языческого мира.[434]Первое время иудейские предрассудки мешали и самим апостолам — до тех пор, пока перед обращением Корнилия Бог не образумил Петра, послав ему особое видение.[435]
Но даже после крещения необрезанного сотника, за которое Петру пришлось оправдываться перед иерусалимской церковью, старая закваска продолжала бродить в тех христианах–евреях, которые ранее принадлежали к строгой и претендовавшей на исключительное обладание истиной секте фарисеев.[436]Они пришли из Иудеи в Антиохию и стали учить тех, кого обратили ученики Павла и Варнавы: «Если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись». При этом они, несомненно, ссылались на Пятикнижие, на древние иудейские предания, на факт обрезания Христа, на обычаи апостолов–евреев и смутили умы многих людей. Это были те самые бывшие фарисеи, которых Павел, в пылу спора, называет «скрытно приходившими лжебратиями», шпионами, вкравшимися в христианское братство, и врагами христианской свободы.[437]Апостол четко отделяет этих людей не только от апостолов, но и от огромного большинства иудейских братьев, которые искренне радовались его обращению и славили за него Бога.[438]Недействующие представляли собой совсем небольшую, но очень деятельную и энергичную фракцию, вечно строившую какие–то козни. Они были готовы обойти море и землю, чтобы обратить хотя бы одного человека. Они были крещены водой, но не Святым Духом. Они называли себя христианами, а по сути это были жестокосердые иудеи, добросовестные, педантичные, безынициативные формалисты, приверженцы неукоснительного соблюдения обрядов и традиций. Плотское обрезание они ценили выше, чем обрезание сердца, и считали его непременным условием спасения.[439]Такие люди, конечно же, не могли понять и оценить Павла, они ненавидели его как опасного радикала и бунтовщика. Их религиозные предрассудки усугублялись завистью и подозрительностью. Их тревожило быстрое распространение Евангелия среди нечистых язычников, грозившее разрушить чистоту церкви. Они не могли не видеть, что центр влияния стремительно перемещается из Иерусалима в Антиохию, от евреев к язычникам, но вместо того, чтобы смириться с волей Провидения, они решили во имя порядка и ортодоксии воспротивиться ей и оставить руководство миссионерской деятельностью и разработку условий вступления в церковь за собой, за Иерусалимом, святым центром христианского мира, в котором по возвращении будет жить Мессия.
Всякому, кто изучал Мф. 23 и имеет представление об истории церкви и человеческой природе, прекрасно знаком этот тип сверхблагочестивых, сверх-ортодоксальных фанатиков, которые по–прежнему не перевелись и никогда не переведутся на свете. И все–таки они приносят некоторую пользу, невольно помогая делу евангельской свободы.
На двадцатом году существования церкви деятельность иудействующих фанатиков и зилотов едва не привела к расколу, который мог бы серьезно замедлить рост и поставить под угрозу окончательный успех христианства.
