Источники

Труды греческих и римских классиков от Гомера до Вергилия и эпохи Антонина. Памятники античности.

Писания ранних апологетов христианства, в особенности 1–я и 2–я «Апологии» Иустина Мученика, «Апология» Тертуллиана, «Октавий» МинуцияФеликса,Praeparatio EvangeliсаЕвсевия и первые десять книг сочинения «О граде Божием» Августина (ум. 430).

Позднейшие труды

Is. Vossius:De theologia gentili et physiolog. Christ.Frcf. 1675, 2 vols.

Creuzer (ум. 1858):Symbolik und Mythologie der alten Völker.Leipz. 3ded, 1837 sqq. 3 vols.

Tholuck (ум. 1877):Das Wesen und der sittliche Einfluss des Heidenthums, besonders unter den Griechen und Römern, mit Hinsicht auf das Christenthum.Berlin, 1823. В 1–м томе 1–го изданияDenkwürdigkeitenНеандера. Впоследствии выходила отдельным изданием. Английский переводEmerson,опубликован в «Am. Bibl. Repository» за 1832 г.

Tzschirner (ум. 1828):Der Fall des Heidenthums,ed. byNiedner.Leipz, 1829, 1stvol.

O. Müller (ум. 1840):Prolegomena zu einer wissenschaftl. Mythologie.Gött. 1825. Перев. на англ. яз.J. Leitch.Lond. 1844.

Hegel (ум. 1831):Philosophie der Religion.Berl. 1837, 2 vols.

Stuhr:Allgem. Gesch. der Religionsformen der heidnischen Völker.Berl. 1836, 1837, 2 vols. (2–й том посвящен истории греческой религии).

Härtung:Die Religion der Römer.Erl. 1836, 2 vols.

С. F. Nägelsbach:Homerische Theologie.Nürnb. 1840; 2ded. 1861. Он же:Die nach–homerische Theologie des Griechischen Volksglaubens bis auf Alexander.Nürnb. 1857.

Sepp (католик):Das Heidenthum und dessen Bedeutung für das Christenthum.Regensb. 1853, 3 vols.

Wuttke:Geschichte des Heidenthums in Beziehung auf Religion, Wissen, Kunst, Sittlichkeit und Staatsleben.Bresl. 1852 sqq. 2 vols.

Schelling (ум. 1854):Einleitung in die Philosophie der Mythologie.Stuttg. 1856; иPhilosophie der Mythologie.Stuttg. 1857.

Maurice (ум. 1872):The Religions of the World in their Relations to Christianity.Lond. 1854 (переиздана в Бостоне).

Trench:Hulsean Lectures 1845 — 1846.№2:Christ the Desire of all Nations, or the Unconscious Prophecies of Heathendom(комментарий по поводу звезды волхвов, Мф. 2). Cambr. 4thed. 1854 (также Philad. 1850).

L. Preller:Griechische Mythologie.Berlin, 1854, 3ded. 1875, 2 vols. Его же:Römische Mythologie.Berlin, 1858; 3ded., by H. Jordan, 1881 — 1883, 2 vols.

M. W. Heffter:Griech. und Rom. Mythologie.Leipzig, 1854.

Döllinger:Heidenthum und Judenthum,цит. в § 8.

С. Schmidt:Essai historique sur la societe civil dans le monde romain et sur sa transformation par le christianisme.Paris, 1853.

C. G. Seibert:Griechenthum und Christenthum, oder der Vorhof des Schönen und das Heiligthum der Wahrheit.Barmen, 1857.

Fr. Fabri:Die Entstehung des Heidenthums und die Aufgabe der Heidenmission.Barmen, 1859.

W. E. Gladstone (английский государственный деятель):Studies on Homer and Homeric Age.Oxf. 1858, 3 vols, (том II, «Олимп, или Религия Гомеровой эпохи»). Он же:Juventus Mundi: the Gods and Men of the Heroic Age.2ded. Lond. 1870. (Обобщает выводы, сделанные в более объемном сочинении, с некоторыми изменениями в этнологических и мифологических разделах.)

W. S. Tyler (проф. в колледже Амхёрст, штат Массачусетс):The Theology of the Greek Poets.Boston, 1867.

B. F. Cocker:Christianity and Greek Philosophy; or the Relation between Reflective Thought in Greece and the Positive Teaching of Christ and his Apostles.N. York, 1870.

Edm. Spiess:Logos spermaticös. Parallelstellen zum N. Test, aus den Schriften der alten Griechen. Ein Beitrag zur christl. Apologetik und zur vergleichenden Religionsforschung.Leipz. 1871.

G. Boissier:La religion romaine d'Auguste aux Antonins.Paris, 1884, 2 vols.

J. Reville:La religion ä Rome sous les Severes.Paris, 1886.

Др. сочинения по истории Греции: Thirlwall, Grote и Curtius; по истории Рима: Gibbon, Niebuhr, Arnold, Merivale, Schwegler, Ihne, Duruy (перев. с французскогоW. J. Clarke),Mommsen. Ranke:Weltgeschichte.Th. iii. 1882. Schiller:Gesch. der römischen Kaiserzeit.1882.

Язычество — это религия, которая, подобно дикому растению, произрастает на почве падшей человеческой природы, замутненного изначального знания Бога, обожествления разумной и неразумной твари и соответствующего извращения представлений о нравственности, благодаря чему естественные и неестественные пороки получают официальное одобрение.[65]

Даже религия Греции, которая, как прекрасный плод фантазии, по праву именовалась религией красоты, искажена этим нравственным извращением. В ней совершенно отсутствует истинное представление о грехе, а следовательно, и истинное представление о святости. Она рассматривает грех не как извращенность воли и преступление против богов, но как безрассудство и преступление против человека, зачастую даже исходящее от самих богов; ибо «Помрачение ума» или «Нравственная слепота» (`'Ατη) — это «дочь Юпитера», богиня, хотя и изгнанная с Олимпа. Именно она является источником всех бед на земле. Гомер не имел понятия о дьяволе, но придавал дьявольские черты своим божествам. Греческие боги, а также скопированные с них римские боги — это просто мужчины и женщины, в которых Гомер и простые люди видели и чтили свойственные грекам слабости и пороки, а также преувеличенные добродетели. Боги рождаются, но никогда не умирают. У них есть такие же тела и чувства, как у смертных, только колоссальных размеров. Они едят и пьют, правда, в отличие от людей, нектар и амброзию. Они просыпаются и засыпают. Они путешествуют, но со скоростью мысли. Они общаются и воюют друг с другом. Они сожительствуют с человеческими существами, производя на свет героев и полубогов. Они ограничены временем и пространством. Хотя иногда их удостаивают чести считаться всемогущими и всеведущими и называют святыми и справедливыми, эти боги подвластны неумолимой судьбе (мойрам), нередко впадают в заблуждение и обвиняют друг друга в глупости и преступлениях. Их небесное блаженство нарушают различные проблемы земной жизни. Даже патриарха олимпийской семьи Зевса, или Юпитера, обманывает его сестра и жена Гера (Юнона), с которой он триста лет прожил в тайном браке, прежде чем провозгласил ее своей супругой и царицей богов. Кроме того, Зевс пребывает в неведении относительно событий, предшествующих осаде Трои. Он грозит своим собратьям ударами молнии и смертью и заставляет весь Олимп дрожать от страха, когда он в гневе встряхивает волосами. Нежная Афродита–Венера истекает кровью из–за колотой раны на пальце. Марса камнем сбивает Диомед. Нептуну и Аполлону приходится работать по найму, и их время от времени обманывают. Гефест хромает, что вызывает насмешки окружающих. Из–за своих брачных связей боги постоянно ревнуют друг друга и ссорятся. Они исполнены зависти, ненависти и похоти, толкают людей на преступления и провоцируют друг друга на обман и жестокость, вероломство и прелюбодеяние. «Илиада» и «Одиссея», самые известные поэмы, рожденные гением греков, — это скандальная хроника жизни богов. Потому Платон и запретил их в своей идеальной Республике. Пиндар, Эсхил и Софокл доросли до более возвышенных представлений о богах и дышали более чистым воздухом нравственности; однако они выражали взгляды абсолютного меньшинства, в то время как Гомер выражал убеждения народа.

Несмотря на это существенное отступление от истины и святости, язычество все же было религией, поисками «неведомого Бога». Его предрассудки свидетельствовали о потребности в вере. Его многобожие покоилось на едва различимом основании единобожия: оно подчиняло всех богов Юпитеру, а самого Юпитера — мистической судьбе. В основе язычества лежало ощущение зависимости от высших сил и уважение к божественному. Оно сохранило память о золотом веке и грехопадении. Оно ощущало потребность в примирении с божеством и искало этого примирения в молитве, епитимьях и жертвах. Многие из религиозных традиций и обычаев язычества были слабым отзвуком изначальной религии, а его мифологические мечты о слиянии богов с людьми, о полубогах, о том, как Геракл избавил Прометея от страданий, были бессознательными пророчествами и плотскими предчувствиями христианских истин.

Только этим и объясняется готовность, с которой язычники, к стыду евреев, приняли Евангелие.[66]

По всему языческому миру был рассеян духовный Израиль, никогда не обрезывавшийся по плоти, но получивший незримое обрезание сердца, совершенное рукой Святого Духа, Который дышит, где хочет, и не связан рамками каких–либо человеческих законов и обычных средств. Ветхий Завет дает нам несколько примеров истинного благочестия вне пределов видимого общения с еврейской Церковью в лице Мелхиседека (друга Авраама, царя и священника, прообраза Христа), Иофора (мадиамского священника), Раав (женщины из Ханаана, которая принимала у себя Иисуса Навина и Халева), Руфи (моавитянки и прародительницы нашего Спасителя), царя Хирама (друга Давида), царицы Савской (которую привела в восхищение мудрость Соломона), сириянина Неемана и особенно Иова, великого страдальца, который радовался в надежде на своего Спасителя.[67]

Элементы истины, нравственности и благочестия, рассеянные по всему древнему язычеству, пришли в него из трех источников. Прежде всего, человек, даже в своем падшем состоянии, сохраняет некоторые черты божественного образа: знание Бога,[68]каким бы неясным оно ни было, нравственное чувство, или совесть,[69]и жажду единения с Божеством ради истины и праведности.[70]Учитывая это, мы можем вместе с Тертуллианом назвать прекрасные и истинные сентенции Сократа, Платона, Аристотеля, Пиндара, Софокла, Цицерона, Вергилия, Сенеки, Плутарха «свидетельствами души, христианской по своей сути»,[71]свидетельствами естества, предопределенного к христианству. Во–вторых, определенное значение следует придать даже самым смутным преданиям и воспоминаниям, которые дошли до нас из общих изначальных откровений, данных Адаму и Ною. Но третий и самый важный источник языческих предчувствий истины — управляющее всем провидение Бога, у Которого всегда были свидетели. В особенности мы должны, вместе с греческими отцами, принять во внимание влияние божественного Предвоплощенного Слова, Логоса,[72]Который был наставником человечества, истинным светом разума, сияющим во тьме и просвещающим всякого человека, сеятелем, насаждающим в почву язычества семена истины, красоты и добродетели.[73]

Лучшая часть язычества, которая нас в данный момент интересует, представлена двумя великими государствами классической античности, Грецией и Римом. Апостолы непосредственно соприкасались с языком, нравственностью, литературой и религией этих народов, в рамках которых церковь и распространялась в течение всей первой эпохи ее истории. Наряду с евреями, греки и римляне были избранными народами древнего мира, и все они жили на одной земле. Евреи были избраны ради вечных ценностей, они хранили святилище истинной религии. Греки подготовили элементы естественной культуры, науки и искусства, которыми предстояло воспользоваться церкви. Римляне создали понятие закона и превратили цивилизованный мир во всемирную империю, готовую послужить духовной всеобщности Евангелия. И греки, и римляне были невольными служителями Иисуса Христа, их «неведомого Бога».

Эти три народа, по своей природе ожесточенно враждовавшие друг с другом, соединились в надписи на кресте, которая, по приказу язычника Пилата, указывала святое имя и царский титул Искупителя, написанные «по–Еврейски, по–Гречески, по–Римски».[74]