Росла черёмуха, цвела и пахла.

Шла мимо вонючка, носом покрутила, спрашивает:

– Ты чего это, черёмуха, пахнешь?

А черёмуха ей отвечает:

– Цвету, оттого и пахну.

Говорит вонючка очень сердито;

– Это мне совсем не нравится, и очень даже смешно. Уж я ли не барыня, да и то воняю, а ты, простая черёмуха, пахнуть вздумала.

– Такое уж мое сиротское дело, – говорит ей черёмуха, – пахну, да и пахну, Богу во славу, людям во утешение, – а ты, барыня, ступай своею дорогой, воняй, сколько хочешь.

Вонючка распалилась гневом, визжит поросячьим голосом:

– Не смей пахнуть, мужичка! Слушайся моего барского приказа!

Черёмуха ей резоны представляет со всей политикой:

– Не могу я не пахнуть, сударыня-барыня, – уж такое дадено мне свыше определение, – хоть тресни, да пахни, крещёный люд весели. А ты, сударыня-барыня, вонючее благородие, иди себе подальше, коли тебе мой сиротский дух не нравится.

– А вот и не пойду! – кричит вонючка, – не могу позволить таких непорядков, буду стоять близко около, перевоняю тебя, окаянную черёмуху.

Стоит под черёмухою, да воняет, – что ты с нею поделаешь!

Спасибо, шли мимо добрые люди. Сперва-то, не разобрав того дела, черёмуху обхаяли:

– Фу, – говорят, – какая черёмуха противная! чем бы ей пахнуть по-хорошему, а она воняет по-анафемски.

А потом, как увидали, в чем тут причина, взяли зашибли вонючку толстой палкой, зацепили вонючку на железный крюк, сволокли ее на помойную яму. Так вонючка и кончилась.