Взлом человека. Манипуляции, ИИ-мошенники и давление в обычной жизни

Почему умные, образованные люди переводят деньги телефонным мошенникам, поддаются агрессивному маркетингу и всё чаще доверяют искусственному интеллекту больше, чем себе? Что общего у новостной ленты, дипфейков и давления под видом заботы?

Обсуждаем цифровые угрозы и ментальную безопасность с Артёмом Григоряном — исследователем механизмов влияния и контроля мышления.

Четыре правила защиты от инфомусора

— Наше утро часто начинается с телефона. Мы открываем новости, попадаем в поток чужих мнений и быстро начинаем тревожиться или злиться. Почему медиа так легко управляют нашим состоянием — и как от этого защититься?

— Масс-медиа сегодня — пожалуй, самый мощный ресурс, рассчитанный на массовое влияние. Честные, свободные СМИ — скорее идеал, мечта гражданского общества. Даже в демократических странах они далеко не всегда бывают объективными: всё равно кем-то контролируются, обслуживают чьи-то интересы.

Главная защита здесь — развивать критическое мышление и внутреннюю фильтрацию информации. Нам очень не хватает ментальных техник безопасности. Не хватает интеллектуальной гигиены — способности отсекать слишком идеологизированную информацию и видеть разницу между фактом и его интерпретацией.

— Как развивать в себе критическое мышление?

— Начать стоит с базового фактчекинга — то есть проверки информации.

Правило 1. Если новость вас сильно зацепила, проверьте её минимум в трёх разных источниках. Это должны быть независимые друг от друга платформы, а не те, которые слепо копируют один и тот же текст.

Правило 2. Если речь идёт о мировых событиях, посмотрите, как их освещают медиа в других странах. Взгляд со стороны часто меняет картину.

Правило 3. Всегда задавайте себе вопрос: «Кому выгодно, чтобы я сейчас это прочитал и испытал эти эмоции?»

Правило 4. Если проверить не получается, то нужно хотя бы отдавать себе в этом отчёт. И не принимать такую информацию близко к сердцу.

Голос мамы из нейросети

— Сегодня распространена схема, когда людям звонят от имени банков или госорганов, обманывают на большие деньги, втягивают в преступления. Как работает этот механизм? Почему даже умные люди на него ведутся?

— Это большая беда. В моём окружении есть люди, которых так обманули на серьёзные деньги. Да что говорить — я и сам несколько лет назад стал жертвой мошенников во «ВКонтакте». Мне написал старый приятель. Злоумышленники изучили нашу переписку и настолько точно скопировали его лексику, что я ничего не заподозрил. Он попросил перевести три тысячи рублей до завтра. Я перевёл, а когда набрал его номер, всё понял.

Но сегодня технологии вышли на другой уровень. Фальшивые номера, подделка голосов, всё более точные сценарии давления. Люди теряются, потому что не ждут настолько точечного обмана. Вы можете получить голосовое сообщение с реальным голосом вашей мамы или близкого друга, созданное нейросетью.

Здесь спасают только жёсткие личные правила. Главное — никогда не обсуждать по телефону деньги, не сообщать коды и не пересылать СМС. Даже подготовленный человек может растеряться, если сталкивается с новой схемой. Если мне пишут близкие с просьбой о деньгах, я всегда прошу записать свежее аудио или сам перезваниваю.

Никаких ссылок, никаких подтверждений, никаких кодов. Как только вы начинаете отвечать неизвестному человеку, вы уже играете по его правилам.

В стрессе человек перестает мыслить трезво

— Но ведь технологии пошли дальше — теперь подделывают не только голос, но и видео. На что можно опираться, если верить нельзя даже собственным глазам?

— На впечатление полагаться нельзя. Любые финансовые или юридические вопросы нужно решать только через один проверенный канал: класть трубку и обращаться в официальное приложение, в банк или в ведомство лично.

— Я разговаривала с человеком, который перевёл мошенникам серьёзную сумму. Он сказал: «Я был как под гипнозом».

— Да, существуют техники скрытого гипноза или НЛП, но чаще всего решающую роль играет искусственно созданный стресс. Человек — уязвимое существо. Если его резко напугать, у него отключается способность трезво мыслить. В этот момент он делает то, чего в спокойном состоянии никогда бы не сделал.

У моих близких был такой случай: ночной звонок, спросонья матери кричат в трубку, что её сын устроил аварию. Потом передают телефон «сыну», и тот умоляет срочно передать деньги. В нормальном состоянии она бы сразу расслышала чужие интонации. Но в шоке человек цепляется за худший сценарий и начинает подчиняться командам.

Единственное спасение в этот момент — разрушить навязанную реальность. Повесить трубку. Сделать паузу. Позвонить соседу, другу, кому угодно — и просто пересказать ситуацию вслух. Спокойный голос со стороны очень часто возвращает человека в действительность.

— Получается, в основе таких схем почти всегда лежат страх, срочность, чувство вины?

— Безусловно. Страх и вина — это два главных кита, на которых держится любая манипуляция. На них строятся и жёсткие криминальные схемы, и вполне легальные, повседневные формы давления: агрессивный маркетинг, религиозный прессинг и, к сожалению, самые близкие отношения. Потому что и в семье человеком очень часто управляют не грубой силой, а страхом потерять любовь, вызвать обиду или оказаться виноватым.

— Если мошенники давят на страх и вину, то маркетинг всё-таки устроен немного иначе. Здесь человека цепляют его желаниями — быть успешнее, счастливее. Мы понимаем, что реклама манипулирует, но всё равно покупаем ненужное. Почему?

— Маркетологи хорошо умеют играть на наших слабостях. Это может быть жажда лёгкой выгоды, банальная жадность или простая мысль «в хозяйстве пригодится». Очень часто срабатывает и страх упустить: сейчас такая скидка, потом уже не будет.

Противостоять этому трудно, но возможно. Нужна аскетика воли — привычка брать паузу перед покупкой и спрашивать себя: «Зачем мне это на самом деле? Что изменится в моей жизни, если я это куплю?»

Здесь тоже помогает другое мнение. Мы с супругой в такой ситуации часто одёргиваем друг друга. Когда один загорается спонтанной покупкой, второй спокойно спрашивает: «Зачем?» Начинается разговор, и становится понятно, что без этой вещи вполне можно обойтись.

Искусственный интеллект и соблазн делегировать свободу

— Сегодня многие ищут опору не у близких, а в смартфоне. Мы всё чаще обращаемся к нейросетям за советом, поддержкой, готовым ответом. Машина не спорит, не обижается, отвечает быстро и понимающе. Не получится ли, что человек незаметно отдает ей право думать за себя?

— Да, эта опасность реальна. Соблазн действительно велик — переложить на умную машину поиск ответов и часть собственных усилий. И дело здесь не только в том, что искусственный интеллект может ошибаться. Опасность ещё и в том, что человеку с ним слишком удобно: он сразу получает готовую формулировку и в какой-то момент начинает принимать её за свою собственную мысль.

Но важно помнить простую вещь: искусственный интеллект — это не разум в буквальном смысле слова, а математическая модель, вычислительная система, которая анализирует огромные объёмы данных. Она не думает и не чувствует — она очень быстро делает то, на что у человека ушло бы гораздо больше времени.

Поэтому ИИ — полезный инструмент. Он действительно помогает экономить время и ориентироваться в большом объёме информации. Просто не ставьте его на место собственной мысли. Там, где речь идёт о совести, выборе, ответственности и внутренней зрелости, решать всё равно должен человек.

— Здесь есть и обратная сторона: человек может не только верить машине, но и подгонять её ответы под свои скрытые желания. Или использовать ИИ как удобный инструмент для манипуляции другими людьми.

— Безусловно. Важно и другое: человек быстро учится использовать машину как усилитель самого себя — своих желаний, обид, страхов, стремления надавить на другого. ИИ помогает не искать правду, а делать уже выбранную позицию более убедительной.

И как только мы перекладываем ответственность за свои решения на кого-то другого, мы добровольно отдаём часть собственной свободы. А дальше всё происходит незаметно: человек начинает жить уже не по своей воле, а по чужому сценарию.

Почему самые болезненные манипуляции — от близких? Как гиперопека мешает взрослому человеку жить своей жизнью, чем религиозное давление отличается от подлинной веры и почему выход из секты — это только начало восстановления? Разбираем психологию скрытого контроля, сепарации и посткультовой травмы с Артемом Григоряном.

Когда любовь превращается в контроль

— Почему родительская забота так легко превращается в контроль? И как взрослому человеку выстраивать границы с близкими, не разрушаясь от чувства вины?

— Это действительно распространенная проблема. Родители поступают так не из злого умысла, они сами когда-то были травмированы своими родителями. Мы живем в длинной цепочке: наших мам и пап сформировали бабушки и дедушки, их — прадеды. Виноватых здесь найти не так просто. По большому счету, все мы — жертвы непонимания того, как на самом деле должны строиться здоровые отношения между поколениями.

Речь идет не просто о внешней самостоятельности, а именно об эмоциональной сепарации — о праве принимать решения без постоянной оглядки на родителей. Само по себе это не возникает. Это прямая ответственность старшего поколения — вырастить человека с внутренней автономией, стержнем, способностью жить своей жизнью.

— Но ведь сами родители редко видят в этом проблему. Чаще всего они уверены, что просто любят и берегут своего ребенка.

— В том-то и дело: в какой-то момент опека перестает быть проявлением любви и становится патологией. Если сепарация затянулась, процесс болезнен для обеих сторон. Но здесь важно понять: отделение взрослого ребенка — не признак утраты любви. Наоборот: если любишь — отпусти.

Любовь — это способность благословить человека на самостоятельный путь, быть рядом, помогать и советовать, но не лишать права выбора. Родителям важно не превращаться в вечных менторов, которые звонят только затем, чтобы поучать. Если взрослый сын или дочь не просят совета, лучше промолчать.

Выйти из секты

— Семейная гиперопека — не единственная форма давления. Есть более жесткая среда, где человек гораздо серьезнее теряет самостоятельность. Об этом вы пишете в книге «Выйти из секты». Для кого она написана и чем может помочь?

— Это практическое руководство прежде всего для тех, чьи близкие оказались вовлечены в деструктивные культы, секты или псевдопсихологические группы, где ломается автономия личности. В книге я подробно объясняю, как устроены механизмы жесткого группового влияния, что можно и категорически нельзя делать родственникам и как выстраивается профессиональное консультирование по выходу из таких организаций.

Но главная мысль книги: просто вырвать человека из закрытой системы — это лишь начало пути. Пострадавшим требуется долгая реабилитация. Предстоит заново восстанавливать разрушенные социальные связи, профессиональные навыки, семейные отношения, финансовое положение и, самое трудное, собственную внутреннюю опору.

— Кажется, что попасть в секту — это какая-то экстремальная история. Как вообще работает такое влияние?

— По большому счету, механизмы везде одинаковые. Деструктивные культы используют ту же уязвимость человеческой психики, те же базовые рычаги — страх, вину, зависимость, потребность в опоре.

Но религиозная сфера дает манипуляторам особо удобную почву. В ней гораздо легче играть на самых глубоких страхах человека и на чувстве вины. Любая религиозная система предлагает заповеди и запреты, а человек по природе несовершенен и неизбежно ошибается. Недобросовестные лидеры быстро превращают эти естественные ошибки в тяжелые неврозы.

Даже такие глубокие и изначально исцеляющие практики, как исповедь, в деструктивной среде легко становятся инструментом жесткого контроля над сознанием и поведением. Поэтому я бы сказал так: в сектах нет ничего принципиально нового, но базовые триггеры человеческой психики там используются особенно глубоко и болезненно.

Раны сами по себе не затягиваются

— Слышала, что человек, прошедший через секту, уже никогда не сможет стать прежним. Это правда?

— Да, изменения могут быть очень глубокими. Многое зависит от устойчивости психики и от того, насколько жестким было воздействие. Один отделался потерей времени и денег, другой лишился семьи, веры в себя и чувства реальности, а кто-то пережил и прямое насилие.

Главное — понимать: эти раны сами по себе не затягиваются. Пострадавшим необходима серьезная работа с психотерапевтом или опытным душепопечителем. Причем нужен специалист, который понимает именно специфику посткультовой травмы. Во многом она схожа с классическим ПТСР, но все-таки имеет свои особенности.

Самая большая сложность в том, что люди часто даже не осознают, что стали жертвами психологического насилия. Оно было настолько тонким и постепенным, что человек годами не может распознать, в какой именно момент его волю сломали.

И здесь мы выходим уже не только к психологии, но и к вопросу о свободе воли.

Страх Божий — тоже манипуляция?

— Если Бог не насилует волю человека, то можно ли считать деструктивную манипуляцию прямой противоположностью христианского отношения к личности?

— Вопрос, который требует зайти на территорию богословия. Давайте попробуем этот тезис испытать на прочность.

В Священном Писании неоднократно говорится о гневе Божьем, Страшном суде и вечном наказании. Разве все это не вызывает у верующего страх за свое будущее? А если вызывает, то не является ли это формой воздействия?

Или другой пример: в Писании Бог вмешивается в историю так, что от Него невозможно убежать. Вспомним пророка Иону или гонителя Савла, чья жизнь была радикально перевернута явлением Христа по дороге в Дамаск. Как это понимать? Можно ли назвать это манипуляцией или мы сталкиваемся с чем-то принципиально иным?

Мне кажется, именно здесь и проходит тонкая грань. Любое давление на волю вызывает серьезные вопросы. Но не всякое сильное воздействие тождественно разрушительной манипуляции.

Манипуляция по своей природе связана с подменой воли человека чужим сценарием ради чужой выгоды. Божественное воздействие имеет иной вектор. Вопрос всегда в том, к чему ведет это влияние: к порабощению личности или к ее подлинному освобождению.

Любовь как компас

— Как же найти баланс? С одной стороны, научиться сопротивляться манипуляциям, но с другой — не превратиться в человека, который никому не верит и всюду видит подвох? Как защитить свои границы и при этом не разучиться любить и доверять?

— Готового ответа нет. Вся жизнь — поиск баланса: между фанатизмом и безразличием, между доверием и подозрительностью, между наивностью и жесткостью. Это не алгоритм, а искусство.

Но человеку все равно нужна система координат, от которой можно отталкиваться. Как христианин, я нахожу эту опору в евангельских ценностях. Потому что Евангелие, по большому счету, — об отношении человека к человеку.

Я очень люблю Первое послание апостола Иоанна, где прямо сказано: «Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец... И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего» (1 Ин 4:20–21).

А мысль о человеке как образе Божием восходит к другой библейской формуле: «И сотворил Бог человека по образу Своему» (Быт 1:27). Поэтому, если говорить совсем просто, все ломается в тот момент, когда мы перестаем видеть в другом человека и начинаем им пользоваться. Потому что каждый человек — это образ Божий.