Грец Григорьевич Балаховский (умер в Киеве в 1917 г.) имел пятерых детей: Даниил, Татьяна, Софья, Дмитрий (Митя), Арнольд. Из них Дмитрий Григорьевич и Софья Григорьевна были близки к Шестову. С Дм. Гр. он был дружен в молодости. О Данииле Григорьевиче (муже Софьи Исааковны) уже было упомянуто (см. семья Шварцманов).

Софья Григорьевна (родилась в 1870 г., умерла в Париже в 1966 г.) уехала из России совсем молодой девушкой в конце прошлого столетия, поступила на юридический факультет Парижского университета и блестяще его окончила (1892). На факультете она познакомилась с Евгением Юльевичем Пети (1871 — 26. 09. 1938), вышла за него замуж. Она была первой женщиной, записавшейся в сословие французских адвокатов. Она выступала лишь несколько раз во французском суде, отдавая свои силы франко-русскому сближению вместе со своим мужем Е. Ю. Пети, который хорошо говорил по-русски и любил русскую литературу. Это был даровитый и на редкость образованный человек, как и она сама.

Софья Григорьевна и ее муж занимались также литературным трудом. Их дом в Париже (6 rue de 1 ’Alboni, Paris 16) был культурным центром. Они имели широкие знакомства среди французских и русских писателей. Он был адвокатом при кассационном суде в Париже. С сентября 1916 г. по 2 марта 1918 г. он был членом военной французской миссии в России. Он был сотрудником Александра Мильерана (1859-1943) в течение многих лет. Когда Мильеран стал премьер-министром (20. 01. 1920 — 23. 09. 1920), он был назначен начальником его кабинета. А когда Мильеран стал президентом республики (сент. 1920 — июнь 1924), Е. Ю. Пети сделался генеральным секретарем президентского управления.

Благодаря помощи Е. Пети, члены семьи Шварцман и многие другие беженцы получили в 1920 г. и в последующие годы разрешения жить во Франции, что тогда было весьма трудно.

Бутова Надежда Сергеевна. Родилась в 1878 г., умерла в Москве 21. 01. 1921[77](похоронена в Москве на Новодевичьем кладбище). Актриса МХАТа с 1900 г. Исполняла роли Анисьи из «Власти тьмы», Ольги из «Трех сестер» и др. Высоко ценил искусство Надежды Сергеевны В. И. Немирович-Данченко. Он писал о созданных ею образах:

Это были в самом настоящем смысле этого слова проникновенные образы человеческого духа, глубоко национальные, н повторявшие ничего бывшего на сцене до них: яркие, красочные, вдохновляющие к подражанию. (Дух твой с нами. Памяти H. С. Бутовой. — «Культура и театр», Москва, 1921).

Шестов познакомился с Бутовой, вероятно, в девяностых годах, когда он ездил по делам в Москву. Затем Надежда Сергеевна не раз гостила у Шестова в Швейцарии в Коппе, где Шестовы жили с 1910 г. до войны 1914 г. Они встречались также в Москве, когда Шестовы там жили (с 1914 до 1918 г.). В своей книге «Воспоминания» Е. Герцык упоминает о Надежде Сергеевне Бутовой и ее дружбе с Шестовым. Она пишет:

Милее всех мне была Бутова, артистка Худ. Театра, высокая и худая, с лицом скитницы... От Худ. Театра культ Чехова. А культ Шестова? Кажется, от какой-то неисцелимой боли жизни, да от жажды Бога, но в последней простоте, вне шумихи современного Богоискательства... Глубоко трогал созданный ею образ юродивой в «Бесах».

После смерти Надежды Серг. писательница Варвара Григорьевна Малахиева-Мирович написала Шестову, жившему тогда в Женеве, письмо о последних днях Надежды Серг. Вот это письмо:

Восемь дней тому назад, в ночь с 12-го на 13-е около полуночи скончалась Надежда Сергеевна. При ней была Елиз. Мих. Доброва и та женщина из Алексеевского Братства, которая за Надеждой Сергеевной во все время болезни с величайшей преданностью ухаживала.

Последние дни Надежды Сергеевны (болела она три месяца) были полны таких нестерпимых мук, что все, кто любил ее, ждали кончины ее, как вести освобождения. И все-таки — по Писанию — приходит «день судный — как тать в нощи» — и никто не бывает в достаточной мере готов к смерти близких.

Я видела Надежду Сергеевну за три дня до смерти. Я знала, что она тяготится тем, чтобы смотрели на ее измененное болезнью лицо и не смотрела на нее. Она тяжело дышала со стонами и хрипами и почти не могла говорить. Но так как она позвала меня — за две недели перед этих не хотела видеть ни меня, ни кого другого, кроме духовника — я не уходила и ждала, что она скажет. Она сказала: Дух ушел. Душе тяжко расставаться с плотью. Вся жизнь в неправде, все — неправда. Бог милосерд и ко мне и к людям. Никто не знает, что такое болезнь. А потом спросила про мою мать, про брата и меня с прежней, здоровых дней, живой заботой.

Больше я ее не видела. В первое утро после кончины она лежала в своей комнате уже с таким лицом, какого я не знала, и была не она. Ее был только отпечаток великой скорби, какой иногда появлялся на нем. С ним она и ушла от нас.

Братство оплакивало ее, как своего учителя жизни и как свое несравненное духовное сокровище. Священники — наиболее известные в Москве, говорили над нею слова о том, что она знала больше их о пути к Богу.

Я тяжело заболела и при всем этом уже не присутствовала. Каждый день те, кто навещали меня, спрашивали: написала ли я Вам. Я сочла это каким-то указанием. И хотя моя душа, с тех пор как мы расстались с Вами на Харьковском вокзале, онемела, как я думала, уже до конца, оказалось, что есть слова какие-то и что Вы живы в ней. Помоги Вам Бог во всем — и больше всего в смертный час. [Москва, 20. 01 (2. 02). 1921].

Венгерова, Зинаида Афанасьевна. Русский литературный критик, историк литературы, переводчица, сестра С. А. Венгерова. Родилась в 1867 г., умерла в Нью-Йорке в 1941 г. Писала преимущественно о западной литературе XIX-XX вв. Была сотрудницей журналов «Северный Вестник», «Вестник Европы», «Русская Мысль» и др. Общалась с Шестовым главным образом в конце девяностых годов и в первое десятилетие XX века. Одна из первых критических статей о творчестве Шестова была написана Зинаидой Афанасьевной. Статья появилась в январе 1900 г. в журнале «Образование» под заглавием «Л. Шестов. Шекспир и его критик Брандес». Несколько лет спустя Шестов написал статью о Венгеровой, которую он отдал в газету «Киевские Отклики» в апреле 1906 г. Нам неизвестно, была ли она тогда напечатана. В манускрипте №8 архива Шестова (лист 162) находится неоконченный набросок о Зинаиде Венгеровой, вероятно, написанный осенью 1905 г., который, возможно, является началом указанной статьи. Воспроизводим набросок:

«У ней был тихий, нежный голос — большая прелесть в женщине», — сказал король Лир по поводу Корделии. Эти слова я вспоминаю каждый раз, когда мне приходится читать статьи Зинаиды Венгеровой. Мужчины так не умеют писать. У них литература, искусство большей частью уходят на второй план, и на первый план выступают убеждения. А раз убеждения, стало быть, нужно защищать: начинаются крики, брань, даже хуже того, драки. Ничего подобного Вы не встретите в книге г-жи Венгеровой[78].

У нее, разумеется, есть свои вкусы: одних писателей она любит больше, других меньше. Но больше всего она любит искусство, дарование, и потому ее душе близко все то, на чем лежит печать дарования. Оттого она с искренним увлечением может говорить и о Золя, и о Метерлинке, о Рескине и о Генрике Сенкевиче и во всех них отличить все достойное внимания. Она почти никогда не порицает разбираемых писателей, зная, что охотников отыскивать пятна на маленьких и больших солнцах всегда достаточно. Правда, иногда нежелание порицать... [на этой фразе рукопись обрывается].

Лазарев, Адольф Маркович. Родился в Киеве в 1873 г. и скончался в Париже 26 декабря 1944 г. Окончил в Киеве юридический факультет. Был директором Русского для внешней торговли банка в Киеве. С юношеских лет интересовался философией. Участвовал в философском кружке киевского профессора Челпанова, где познакомился с Шестовым и Бердяевым. Сотрудничал в философских журналах. С Шестовым Лазарева связывала 40-летняя дружба. Он был горячим поклонником философии Шестова.

В Киеве в 1919-1921 гг. Лазарев читал лекции по философии в Киевском университете. С 1921 по 1923 г. жил в Берлине. Вероятно, участвовал тогда в издании философского журнала. В 1926 г. он переехал во Францию, жил в Реймсе и в Париже. В Париже он читал курс философии во Франко-Русском институте и руководил философским семинаром в Народном университете.

Всю жизнь Адольф Маркович работал в разных учреждениях, что ему помешало сделать то, что он мог бы сделать по своим дарованиям. Он опубликовал в русских и французских журналах статьи о Шестове, Бергсоне, Джемсе, Спинозе и о Жюле Лекье. После его смерти эти статьи были собраны его женой Бертой Абрамовной (1889-1975) в книжку и изданы на французском языке: Adolf Lazareff. Vie et Connaissance. Ed. Vrin, Paris, 1948.

В предисловии к вышеуказанной книге Бердяев пишет: «Публичные лекции, которые Лазарев читал в Париже, были блестящи и имели огромный успех».

Лундберг, Евгений Германович. Писатель, литературный критик. Родился в 1887 г., умер в Москве 30. 11. 1965. В своей книге «Записки писателя» Лундберг рассказывает о своем знакомстве с Шестовым и о том, как Шестов его выручал и ему помогал.

Еще гимназистом прочитал я первую книгу Шестова — о Шекспире.Яне понял ее, но тревога в ней была родная, несмотря на разницу поколений и вкусов. Так завязана была связь — книгою. Скоро она стала живою в письмах и беседах. Чувство «ученика» — в старом смысле слова. Душевные и житейские кризисы измерялись мерою не своих только, но и его мыслей. Думаю, что я не раз утомлял его, ибо мое беспокойство воплощалось в биографических фактах, его — в бессонной работе мысли. Пожалуй, со стороны это было смешное сочетание — два таких человека, как мы. Он сын мануфактуриста-коммерсанта, ненавидящий дела, но покорно время от времени стоящий за прилавком. Зачем? Не ради жизненных благ, которых он не брал себе. Он дорожил свободой и много раздавал друзьям и не друзьям, случайным жертвам жизненной борьбы и людям, с которыми был связан с юных лет привычкой. Наверху, на столе, лежат отмеченные тонкими штрихами томы Шопенгауэра и Нитше. Внизу шуршат сукна, ситцы и шелка; он с перепавшим от горечи и утомления лицом; в меховой шапке, несмотря на июньский зной, следит за суетою приказчиков, за бабами из пригорода, за чиновниками и офицерскими женами... Пришло время солдатчины — я отказался. Шестов убеждает меня эмигрировать в Лондон, устанавливает связи с Кропоткиным.Яв тюрьме — он пишет мне письма. В киевский погром 905-го года я, накинув военную шинель на серую рубашку, мчался на Подол к его разоренному дому. Когда шинель распахивалась, старик извозчик, везший меня, испуганно цыкал. Девятьсот девятый год, Петропавловская крепость. Он подымает на ноги всех, кого можно, чтобы извлечь меня — и извлекает. Ясно вперед, что меня засадят еще раз. Он вызывает меня в Швейцарию... Он убедил меня поступить в университет и уладил денежные затруднения. Потом война. Ему претило мое пораженчество. Искал исходов — в либерализме, где-то в окрестностях Милюкова. Революция ужаснула его. Он приглядывался, но так и не доглядел ее сути. В Киеве оберегал его от маленьких и больших бед Н. Венгров. (Лундберг, стр. 75-77).

О первых литературных шагах Лундберга и его знакомстве с Шестовым рассказывает Зинаида Гиппиус (статья с подписью Антон Крайний — псевдоним Зинаиды Гиппиус). Она пишет:[79]

Лундберг — называл себя моим «крестником». Мне принадлежит заслуга? спасения его первой рукописи от редакторского камина. Двери нашего тогдашнего журнала[80], следовало, по моему убеждению, широко открыть начинающим. Они и были открыты, и не напрасно: у нас впервые стали печататься Блок, Пяст, Сергеев-Ценский и другие, себя впоследствии оправдавшие.

Рукопись Лундберга показалась мне не блестящей, но возможной. Вызываю неизвестного автора. И вскоре он становится частым посетителем как редакции, так и моего дома. Большеголовый, большелицый, бледный юноша в синей рубашке. Дикий неврастеник. Любит длинные, надрывные разговоры...

Из Киева, куда он уехал, он продолжал писать мне. С удивлением мы узнали, что он сделался «учеником», и даже «любимым», Л. Шестова[81]. Мимолетная встреча в Киеве показала мне того же Лундберга, ноющего, скорченного от внутренней, мелкой боли, ничем, кроме нее, не интересующегося; вернее — все берущего, как средство для ее невозможного утоления. Как в письмах своих — он был уныло и злобно льстив. И этого не видит в «любимом ученике» глубокий русский философ — Л. Шестов?

Впрочем, не наивны ли, не доверчивы ли, как дети — философы?

В Петербурге, когда Лундберг туда снова переехал, мы уже не встречались. Нужды в нас больше не было. Сделавшись заправским литератором... он даже писал какие-то особенно злостные против нас статьи.

Как было указано, Лундберг посвятил несколько страниц Шестову в своей книге «Записке писателя». Кроме этого,он написал две большие работы о Шестове, которые были объявлены в прессе, но, очевидно, никогда не появились. О первой из них, с заглавием «Лев Шестов», есть объявление на стр. З книги Лундберга «Мережковский и его новое христианство» (СПб., Т-во О. Н. Поповой, 1914), а о второй, с заглавием «Бергсон и Шестов», сообщено в библиографии И. В. Владиславлева «Русские писатели. Опыт библиографического пособия по новейшей русской литературе. XIX-XX ст.». Изд. 4-е. М. -Л., 1924.

О первой из указанных работ Шестов пишет своему шурину Герману Ловцкому в письме без даты (вероятно, декабрь 1913):

Теперь вот еще какое маленькое дело. Лундберг написал несколько довольно больших работ по десять печатных листов о Мережковском, Сологубе, Л. (?), Лермонтове (?) и обо мне. Надеялся, что издаст Попова (для журналов слишком длинно и неподходяще), но, видно, не выходит. Он пишет, что нужно по 100 р. на книжку, чтобы печатать. Работами о Мережковском и Солог. он недоволен, остальными доволен.Ябы хотел предложить ему денег на издание. Они вернутся, если не все, то частью. Но мне очень неловко, т. к. в тех трех работах, которыми он доволен, есть и обо мне. Не согласился ли бы ты от себя ему предложить, а деньги дам я? Для него это много значит: нужно ему выступить в литературе. Только не нужно, чтобы он о Мережк. и Солог. печатал, т. к. он сам работами недоволен (хотя они бы пошли — и Сологубом, и Мережк. интересуются). Хорошо было бы, если бы можно было прямо с издателем условиться... но я не знаю, как. Пока попробуй вступить с Л. в переписку, если ты согласен.

Лурье, Семен Владимирович. Родился в 1867 г. в Варшаве, окончил юридический факультет в Петербурге (1890 г.), затем поступил в торговый дом О. Г. Хишина в Москве, а позже стоял во главе текстильных заводов.

Шестову приходилось ездить в Москву закупать товары, в частности в Торговом доме О. Г. Хишина, в котором работал Семен Владимирович. Это был одаренный и философски образованный человек. Знакомство, начавшееся на деловой почве, вероятно, в начале 10-х годов, перешло в дружбу, которая с годами превратилась в совершенно исключительную близость и духовное родство. Во время своих поездок в Москву Лев Исаакович обыкновенно останавливался у Семена Вл. (Земляной вал, Гороховая ул. 3). Семен Вл. участвовал в редакции «Русской Мысли», вероятно, с 1908 г. и в 1908 и 1909 гг. опубликовал в этом журнале ряд статей на философские темы. Шестов у него встречал сотрудников «Русской Мысли» — Бердяева, Булгакова, Кизеветтера, Шпета и Ремизова, а также других писателей.

Семен Владимирович навешал Шестова, когда ездил за границу. Он несколько раз гостил у него в Коппе, на берегу Женевского озера. Еще чаще они стали встречаться, когда в 1914 г. Шестов переселился в Москву. Летние каникулы 1915 и 1916 гг. Шестов провел в деревне у С. В. в Тульской губернии (в 1915 г. в имении Заглухино, Алексинского уезда, где С. В. снимал дом у Челищевой, а в 1916 г. в Каширском уезде, в имении Сенькино, недалеко от Оки). Шестов ходит с детьми С. В. купаться, ездил с ними верхом и пел им песни.

В тех же местах находилось имение Аншельсонов «Красный Домик», где Шестов и его семья не раз гостили, и имение Машковцевых, где они провели лето 1917 г.

После революции С. В. с семьей эмигрировал и поселился в Париже (1919). После приезда Шестовых в Париж (1921) они встречались почти еженедельно. К этим вечерним встречам часто присоединялся А. М. Лазарев, когда он жил в Париже. Живя во Франции, С. В. написал несколько статей, три из них посвящены Шестову. Отметим интересную стаью «Истина Библии и истина философии. К шестидесятилетию рождения Льва Шестова», опубликованную 8. 04. 1926 в парижской еженедельной сионистской газете «Рассвет».

После кончины С. В. (8. 12. 1927) Шестов беседовал с его сыном Александром, советовал, дабы не впасть в отчаяние, читать Библию, в которой он и С. В. находили самое главное. Потом он ему сказал несколько слов о своей дружбе с С. В. и прибавил: «Ведь мы настолько срослись с ним, что мне трудно определить, что мое и что его». Впоследствии Шестов принимал сердечное участие в затруднениях, испытанных семьей С. В. Заходил к ним и помогал советами. Одним своим присутствием он приносил радость и успокоение.

Шлецер, Борис Федорович. Писатель, музыкальный и литературный критик. Родился в Витебске 8. 12. 1881, умер в Париже 7. 10. 1969. Его отец был русским, а мать — бельгийкой. Среднее образование получил в России, а высшее — в Париже и Брюсселе. Был сотрудником журналов «Аполлон» и «Золотое Руно». После революции покинул Россию и в 1921 г. поселился в Париже. Он был сотрудником французских и русских журналов, где писал, главным образом, на музыкальные и философские темы. Написал несколько книг (о Скрябине, Стравинском, Гоголе, Бахе и др.) и перевел с русского на французский часть сочинений Толстого, Достоевского, Гоголя, Лескова. Свою книгу о Гоголе он посвятил Шестову. Познакомились они зимой 1918/1919, когда оба жили в Киеве, в доме Балаховских. В своем интервью с Клодом Бонфуа («Arts-Loisirs», №80, Paris, avril 1967, р. 38) Шлецер рассказывает: «Я уже давно знал его работы... первый раз я встретил его в Киеве, где мы жили в одном большом доме. Но друзьями мы стали в Ялте, где вместе провели зиму [1919/1920]. Он эмигрировал раньше меня, я присоединился к нему в Париже в 1921. Он жил очень скромно, но это его совсем не беспокоило. Хотя он и знавал времена более обеспеченные, он совершенно не заботился о роскоши и комфорте».

В 1921 г. по случаю столетия со дня рождения Достоевского, Жак Ривьер, директор «Нувель Ревю Франсэз», готовил специальный номер этого журнала, посвященный Достоевскому. Он искал для этого номера русского сотрудника. Б. Ф. тогда был секретарем «Ревю Мюзикаль», редакция которого находилась в том же доме, что и редакция «НРФ». Он посоветовал Ривьеру обратиться к Шестову. Шестов принял предложение и написал большой этюд о Достоевском, несколько глав которого появилось вместе со статьями Андре Жида и Жака Ривьера в «НРФ» в феврале 1922 г. Этот этюд, как и почти все статьи и книги Шестова, изданные по-французски, блестяще переведен Шлецером с русского. Клод Боннфуа его справедливо называет тем, кто «ввел Шестова во Францию и перевел его». В своих переводах Шлецер умел передать напряжение, подъем и лиризм, характерные для произведений Шестова. Л. Зимний считал, что он «гениальный переводчик». Б. Ф. написал несколько статей о Шестове и введения к некоторым его французским книгам. Шестов очень ценил его статьи, так как он чувствовал, что его проблематика была близка Шлецеру.

В начале 1981 г. Центр им. Жоржа Помпиду и издательство «Пандора» совместно выпустили книгу, посвященную Шлецеру («Boris de Schloezer»). В ней даны очерки десяти писателей о Шлецере и воспроизведены шесть статей Шлецера, ранее появившихся, среди них «Lecture de Chestov» (предисловие к книге Шестова «La philosophie de la tragédie. Sur les confins de la vie», вышедшей в 1966 г. в изд. «Фламмарион»).

Бенжамен Фондан(Benjamin Fondane). Французский писатель, последователь Шестова. Родился в Румынии в 1898 г. В 1923 г. покинул родину и обосновался в Париже. Он принял французское подданство в 1938 г. В 1924 г. познакомился со Львом Шестовым. Это было решающим событием в его жизни. Фондан выступал вначале как поэт и новатор, впоследствии посвятил себя, главным образом, философии. В мае 1944 г. он был арестован по распоряжению Гестапо и отправлен в Освенцим, где погиб 3 октября 1944 г.

Фондан опубликовал несколько книг. Упомянем главные: «Rimbaud le Voyou» (1933), «La Conscience malheureuse» (1936), 8-я и 9-я главы которой посвящены Шестову, и «Faux-Traité d’esthétique» (1938). Второе издание этих книг появилось в Париже в издательстве «Плазма» в 1979 и 1980 гг. Фондан написал несколько статей о Шестове, отличающихся глубоким пониманием его мысли. Он сумел ближе многих подойти к трагедии творчества Шестова, и Шестов его особенно ценил. Он считал, что Фондан — один из немногих, кто его понимает. Фондан написал очень интересную книгу «Rencontres avec Léon Chestov» («Встречи со Львом Шестовым»), которая появилась в Париже в изд. «Плазма» в 1982 г. Вторая часть этой книги заключает в себе письма Шестова к Фондану, воспоминания Фондана о Шестове и разговоры между ними, записанные Фонданом. В настоящей работе приводятся многочисленные цитаты, взятые из второй части этой книги. Часть из них дана в русском переводе П. Калинина. Перевод остальных сделан нами. В конце каждой цитаты указан в скобках номер страницы французской книги.

Джон Кеннет Хайд написал диссертацию о Фондане: «Benjamin Fondane. A presentation of his Life and his Work» (Librairie Droz, Génève, 1971). Затем Фондану были посвящены №2/3 журнала «Нон-Лье», вышедшего в Париже в июне 1978 г. под редакцией Мишеля Карассу, и №6 журнала «Санс» (июнь 1981), издаваемого в Париже обществом Иудео-христианской дружбы.

Выдержки из книги «Встречи со Львом Шестовым» были напечатаны в журналах: по-французски в «Кайе дю Сюд» (Марсель, 1927), «Табль Ронд» (Париж, июнь 1959), «Меркюр де Франс» (Париж, июнь 1964), в переводе на испанский в журнале «СУР» (Буэнос-Айрес, июль 1940) и в переводе на русский в «Новом Журнале» (Нью-Йорк, март 1956).

Поль Дежарден(Paul Desjardin). Французскиий писатель (1859-1940), культурно-общественный деятель. Основал в 1892 г. «Союз нравственного действия», который в 1905 г. стал называться «Союзом Истины». В 1910 г. основал Летние собеседования Понтиньи (Entretiens d’été de Pontigny). Собеседования были прерваны во время войны 1914-1918 гг. и возобновлены в 1922 г. Каждое лето, в августе, устраивалось три собеседования, длившиеся каждое по десять дней (декады). Последние собеседования состоялись в 1939 г. В Понтиньи встречались люди разных убеждений, но, несмотря на это, собеседования происходили в духе взаимного уважения и понимания. Шестов был в Понтиньи в 1923 и 1924 гг. Несколькими годами позже там бывал Бердяев. Он пишет:

Pontigny — это имение, принадлежащее Дежардену, одному из самых замечательных французов этого времени. Он умер в 40 году, когда ему было 80 лет. Главный дом в Pontigny переделан из старинного монастыря, основанного св. Бернардом. Там сохранились исторические залы. Мы обедали в готической столовой. Готической была и огромная библиотека Дежардена. Но к старому аббатству были сделаны современные пристройки, без которых нельзя было бы там жить. Каждый год, уже более 25 лет, в течение августа месяца, в Pontigny устраивались три декады, на которые съезжался интеллектуальный цвет Франции. Но декады носили международный характер и на них бывали intellectuels всех стран: англичане, немцы, итальянцы, испанцы, американцы, швейцарцы, голландцы, шведы, японцы. (Самопознание, стр. 292).

Он [Дежарден] много работал для установления мира в Европе, для сближения интеллигенции всех стран, ждя торжества духа терпимости и свободы... Он был душою Понтиньи. (Inédits de Berdiaev. — «Bulletin de l’Association Nicolas Berdiaev» (Paris), №4, mars 1975, p. 14).

Шарль Дю Бос (Charles Du Bos), французский писатель, родился в Париже в 1882 году, умер 5 августа 1939 г. Дю Бос написал много критических статей и этюдов, которые он сгруппировал в серии книг под заглавием «Approximations» (7 томов, изд. «Кореа», Париж, 1923-1938). Он опубликовал также книгу «Extraits d’un journal» (1908-1928) и книгу об Андре Жиде под названием «Dialogues avec André Gide». Его дневники за 1921-1939 гг. были изданы полностью после его смерти: «Journal» (9 томов, изд. «Кореа» и «Коломб», Париж, 1946-1951). Он любил русскую литературу и написал этюды о Толстом и о Чехове. С 1922 по 1926 гг. он руководил в издательстве «Плон» серией иностранных авторов. Благодаря ему, в 1923 г. впервые на французском языке была выпущена книга Шестова «Les révélations de la mort» и издано полное собрание произведений Чехова. Бердяев пишет о нем:

Я познакомился с ним в 24 г. у Шестова, где встречал и еще некоторых французов... Дю Бос был очень оригинальный человек, не похожий на средне-французский тип. Он не был человеком нашего времени, он был человеком романтического века. У него был романтический культ дружбы.

Когда ему нужно было сделать надписи на своей книге для друзей, то оказалось, что у него около 200 друзей, которым нужно было подписывать. Он не был замкнут во французской культуре, он также обладал английской и немецкой культурой, в совершенстве владея этими языками... В нем была большая чистота и благородство, настоящий духовный аристократизм... Это был изумительный по утонченности и изощренности causeur, сравниться с ним может только Вячеслав Иванов. Он высказывал иногда изумительные по тонкости мысли замечания... Он жил культом великих творцов культуры, особенно любил Гете, английских поэтов, Нитше, любил очень Чехова. Это был фанатик великой культуры и ее творцов. К нашей катастрофической эпохе он совсем не был приспособлен. (Inédits de Berdiaev, стр. 16, 18).