Палец мой сияет звездой Вифлеема,

В нем раскинулся сад, и ручей благовонный

звенит,

И вошел Иисус, и под смоквой плакучею

дремлет

И на эллинской лире унылые песни твердит.

Обошел осторожно я дом, обреченный

паденью,

Отошел на двенадцать неровных, негулких

шагов

И пошел по Сенной слушать звездное тленье

Над застывшей водой чернокудрых снегов.