Я не знаю, как сейчас оценивают скорость жизни. Принято говорить, что в ХIХ веке жизнь была короче, поэтому молодёжь созревала раньше. А сегодня, как мне кажется, многие хотят в жизни всё успеть до сорока, потому что «потом уже будет поздно». А старость вообще не воспринимается как нечто заслуживающее внимания или уважения. Старость – это просто такое унылое догорание.

И это было совсем несвойственно каким-то классическим культурам. Искусство стареть – это благородное искусство, и люди старшего возраста всегда воспринимались носителями мудрости и были окружены почётом. Сегодня молодёжь торопится для того, чтобы успеть, потому что после сорока будет поздно. И в результате время жизни сокращается, человек становится рабом продуктивности.

Здесь приходят на помощь ложные лозунги о том, что человек «господин своей судьбы», «режиссёр своей жизни», «господин времени». Но в действительности современный человек, включаясь в гонку со временем, получает только чувство растерянности, фрустрации. А внутри он раздираем пустотой.

И на самом деле проблема сегодня совсем не в скоростях, проблема в том, что на этих скоростях между людьми возникает отчуждение. Когда мы не способны поддерживать контакты с самими собой и с другими; как сказал один современный философ, не можем «вступать в резонанс с окружающим миром».

Так что новые технологии – это прекрасная вещь, и они, если ты ими правильно пользуешься, позволяют тебе вступить в этот резонанс с родными, которые находятся на расстоянии. Но в некоторых случаях технологии затрудняют эту способность, закрывая собой все остальное в жизни. От человека здесь требуется определённая мудрость, чтобы технические средства нам помогали, но при этом не отнимали у человека самое ценное – его личное время, его субъективное время.

И вот это личное, «очеловеченное» время, конечно, соприкасается с созерцанием. А созерцание – это то, что нам позволяет в тишине войти во внутренний резонанс с самим собой и окружающим миром. И в созерцании тоже есть опыт пустоты, есть «ничто», есть одиночество, есть иногда даже оставленность. Но эта пустота является неотъемлемой частью парадокса человеческого существования: именно в пространстве тишины, пустоты по-настоящему возможно присутствие Другого и наиболее совершенная встреча.