Впервые опубликовано:Совр,1848, № 2, отд. I, с. 186–197 (ценз. разр. 31 янв.), под № XII. Подпись, общая для шести рассказов: Ив. Тургенев.

Автографы неизвестны.

В настоящем издании в текстеЗО 1880слова «перстень с камнем» (стр. 190, строка 36) исправлены на «перстень с камеем» (по текстуСовр).В ценз. рукоп. – ошибка писца.

Возникновение замысла рассказа «Татьяна Борисовна и ее племянник» относится, очевидно, к концу августа – сентябрю 1847 г., так как впервые название рассказа «Татьяна Борисовна» появляется вПрограмме V(расшифровка М. К. Клеманом инициалов «А. И.» вПрограмме IIIкак относящихся к персонажу рассказа Андрею Ивановичу Беловзорову остается предположением). Судя поПрограмме VI,рассказ «Татьяна Борисовна и ее племянник» предназначался для «Современника», 1848, № 3. Осуществление замысла было, очевидно, на некоторое время отложено, так как вПрограммах VIIиVIII,представляющих собою перечни законченных очерков, «Татьяна Борисовна и ее племянник» не значится (ПриложениеI, с. 379–380). Написание рассказа в его черновой редакции следует отнести, очевидно, к самому концу ноября, так как с ним связано упоминание в письме Тургенева к П. Виардо от 2 (14) декабря 1847 г. об отправке материала в редакцию «Современника»: «Третьего дня я прочел одну из только что оконченных мною вещей двум моим русским приятелям; они хохотали до упаду <…> недостаточно окончить вещь, надо еще ее переписать (вот мука-то) и отправить» (подлинник по-французски)[118]. Так как материал для февральского номера «Современника» должен был поступить в редакцию, по условию, за месяц до выхода в свет, рассказ «Татьяна Борисовна и ее племянник» был перебелен и отправлен Тургеневым из Парижа, очевидно, не позже декабря ст. ст. 1847 г.

В основу замысла рассказа «Татьяна Борисовна и ее племянник» легли личные впечатления и переживания Тургенева в начале 40-х годов. В исследовательской литературе неоднократно отмечалось, что в рассказе отразился «философский роман» Тургенева с сестрой М. А. Бакунина Татьяной Александровной Бакуниной, относящийся к 1841–1842 годам, и что в образе «старой девицы» были пародированы некоторые ее черты (см. статьи Н. Л. Бродского «„Премухинский роман“ в жизни и творчестве Тургенева» –Центрархив, Документы,с. 107–121, и Л. В. Крестовой «Татьяна Бакунина и Тургенев» –T u его время,с. 31–50).

1843 год был отмечен у Тургенева поисками выхода из замкнутой атмосферы кружкового философского романтизма, выработкой реалистического восприятия действительности. К этому идейному комплексу и восходит замысел рассказа «Татьяна Борисовна и ее племянник»; по проблематике он близок к повести «Андрей Колосов»(Отеч Зап,1844, № 11). Отсюда понятна и полемичность фразы о круге чтения «старой девицы», которая в письмах «упоминала о Гёте, Шиллере, Беттине и немецкой философии». Тургенев подвергает осмеянию не сами по себе явления литературной и философской жизни Германии, а лишь исключительную ориентацию на них в жизненном поведении. Всего устойчивее была ирония Тургенева по адресу немецкой писательницы Елизаветы фон Арним (Беттины), книга которой «Goethes Briefwechsel mit einem Kinde» (1835) приобрела мировую известность (ср. отзывы о Беттине у Тургенева в «Письмах из Берлина» 1847 г. и в «<Записке о Н. В. Станкевиче>» 1857 г.: наст. изд., Сочинения, т. 1 и 5). И М. А. Бакунин, переводивший в 1838 г. эту книгу, и его сестры, помогавшие ему, видели в ней образец напряженной умственной жизни, высокой экзальтированности чувств. У Тургенева же увлечение этой атмосферой было кратковременным и быстро сменилось критическим отношением к ней. В письме к Боткину от 3 (15) апреля 1843 г. Белинский писал о Тургеневе: «Во всех его суждениях виден характер и действительность. Он враг всего неопределенного…» (Белинский,т. 12, с. 154). Понятно в этой связи, почему Белинский дал высокую оценку образу героини рассказа: «Богатая вещь – фигура Татьяны Борисовны», – писал он П. В. Анненкову 15 (27) февраля 1848 г. (там же, с. 467). Образ «старой девицы» был воспринят Белинским как обобщающий, без связи с личностью Т. А. Бакуниной, и оценен как «недурный» (там же).

Не вполне ясен отзыв Белинского в том же письме к Анненкову о другом персонаже рассказа: «…племянник мне крайне не понравился, как список с Андрюши и Кирюши, на них не похожий». О каком «Андрюше» – прототипе или литературном персонаже – идет речь, неизвестно. Что касается второго имени, названного Белинским, напрашивается сравнение Андрея Беловзорова с героем повести Анненкова «Кирюша»(Совр,1847, № 5). Действительно, некоторое сходство между ними есть – оба обнаруживают пристрастие к эффектным чувствам и выспренним фразам. Но Тургенев в этом образе подвергает, кроме того, осуждению вульгарно-романтические представления о призвании художника, о вдохновении и труде. Замечание о «невыносимости» «бездарных Полежаевых второй руки» имеет в виду, собственно, «полежаевщину», т. е. нравственную распущенность, которая у подражателей не имела оправдания в виде истинно трагической судьбы поэта и которая, впрочем, была осуждена Белинским и в самом Полежаеве (см.:Белинский,т. 6, с. 127–128). Круг проблем, затронутых Тургеневым в образе Беловзорова, шире, чем в повести Анненкова. Возможно, что Белинский воспринял образ «племянника» как портрет – с его точки зрения «не похожий» – художника К. А. Горбунова, с которым находился в родственных и дружеских отношениях и которого в письмах постоянно называл Кирюшей.

…поклонник Виотти…– Жан-Батист Виотти – итальянский скрипач и композитор (1753–1824), получивший во время путешествия по странам Европы и России широкую известность.

…Бонапарту не до пляски, растерял свои подвязки…– Стихи из одиннадцатого куплета песни «За долами, за горами», широко популярной в начале XIX века (см.: Собрание стихотворений, относящихся к незабвенному 1812 году, ч. II. М., с. 230–234); для нее был использован мотив песни XVIII века «За горами, за долами» (см.:Львов-Прач,№ 40).

…коман ву порте ву?..– Как вы поживаете? (франц. comment vous portez-vous).

…бонжур, бонжур, вене иси…– Здравствуйте, здравствуйте, идите сюда (франц. bonjour, bonjour, venez ici).

…по ногам, по цибулястым-то.– Слово «цибулястый» в орловских говорах означает «шишковатый, узловатый» (см.: Даль Владимир. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1956. Т. IV, с. 575).

…пардон, пардон, севуплей!– Простите, простите, пожалуйста! (франц. pardon, pardon, s’il vous plaît).

…«на лоне сельской тишины»…– Строка из «Евгения Онегина» Пушкина (глава седьмая, строфа II).

«Джакобы Санназары» писаны для них…– Ироническая оценка драматической фантазии Н. В. Кукольника «Джакобо Санназар» (1834) как произведения, написанного по шаблонам ходульного романтизма, соответствует общей характеристике его драматургии, данной Тургеневым незадолго до этого в рецензии на трагедию Кукольника «Генерал-поручик Паткуль»(Совр,1847, № 1).

…начнет одним пальцем отыскивать «Тройку удалую»…– То есть «отыскивать» мелодию популярной песни «Вот мчится тройка удалая…», сочиненной неизвестным композитором на слова Ф. Н. Глинки (часть его стихотворения 1825 г. «Сон русского на чужбине»).

…романсы Варламова: «Уединенная сосна» или: «Нет, доктор, нет, не приходи»…– А. Е. Варламову принадлежит лишь второй из названных романсов – «Доктор» на слова Ф. Н. Глинки. «Уединенная сосна» – романс композитора Н. А. Титова на слова М. А. Офросимова.

…«Уймитесь, волнения страсти»…– Начальные слова романса М. И. Глинки «Сомнение» (1838) на слова Н. В. Кукольника.

…«Приди, приди ко мне на луг…»– Цитата из песни неизвестного автора, входившей во многие песенники начиная с 1820-х годов.