Последним сияньем за лесом горя,

Вечерняя тихо потухла заря.

  Безмолвна долина глухая;

В тумане пустынном клубится река,

Ленивой грядою идут облака,

  Меж ими луна золотая.

Чугунные латы на холме лежат,

Копье раздробленно, в перчатке булат,

  И щит под шеломом заржавым,

Вонзилися шпоры в увлаженный мох:

Лежат неподвижно, и месяца рог

  Над ними в блистанье кровавом.

Вкруг холма обходит друг сильного – конь;

В очах горделивых померкнул огонь,

  Он бранную голову клонит.

Беспечным копытом бьет камень долин –

И смотрит на латы – конь верный один

  И дико трепещет и стонет.

Во тьме заблудившись, пришелец идет,

С надеждою робость он в сердце несет –

  Склонясь над дорожной клюкою,

На холм он взобрался, и в тусклую даль

Он смотрит и сходит – и звонкую сталь

  Толкает усталой ногою.

Хладеет пришелец, кольчуги звучат.

Погибшего грозно в них кости стучат,

  По камням шелом покатился,

Скрывался в нем череп… при звуке глухом

Заржал конь ретивый, скок лётом на холм –

  Взглянул… и главою склонился.

Уж путник далече в тьме бродит ночной,

Всё мнится, что кости хрустят под ногой…

  Но утро денница выводит –

Сраженный во брани на холме лежит,

И латы недвижны, и шлем не стучит,

  И конь вкруг погибшего ходит.