Сказание Афродитиана о чуде, бывшем в персидской земле

«Сказание Афродитиана» – это переводной новозаветный апокриф, повествующий о знамениях в Персидской земле, сопровождавших рождение Христа, и о поклонении волхвов. В греческих рукописях встречается, как правило, в составе «Повести о событиях в Персиде», известно также под названием «Религиозный спор при дворе Сасанидов» – памятнике византийской литературы V в. В этой повести излагается прение о вере, происходившее при дворе персидского царя Аррената между христианами, язычниками и иудеями под председательством верховного жреца Афродитиана, одна из речей которого и была переведена на славянский язык. «Сказание Афродитиана» встречается в греческих рукописях, начиная с X в., причем даже когда оно переписано как отдельное произведение, текст его все равно восходит к «Повести о событиях в Персиде».

Когда и при каких обстоятельствах Сказание было переведено славянами с греческого, мы можем только предполагать, но косвенные улики – текстологические данные – свидетельствуют в пользу южнославянского (вероятно, древнеболгарского) происхождения первоначального перевода. В своем архетипном виде этот перевод до нас не дошел, и даже древнейший южнославянский список второй половины XIII в. представляет собой текст особой сокращенной Сербской редакции.

Нами было установлено, что славянские списки Сказания (в первоначальном переводе) по текстологическим признакам могут быть разделены на две группы, причем в первой из них полнее и точнее отразились чтение архетипа перевода. Сербская редакция возникла на основе одного из списков первой группы, на Руси же списки такого рода стали известны лишь с конца XIV в., а древнейший из них был переписан иноком Саввой в Лисицком монастыре под Новгородом.

Текст «Сказания Афродитиана» был известен на Руси еще до того, как, благодаря деятельности лисицких иноков, появилась версия с правкой по греческому оригиналу, но это был текст второй группы списков со своими характерными чтениями. По дате древнейшего списка можно утверждать, что апокриф попал на Русь по крайней мере не позже второй половины XIII в. Известен еще и второй перевод Сказания, созданный сербским книжником не позднее третьей четверти XIV в. ( в древнерусских рукописях встречается, начиная со второй половины XV в.).Максим Грекпосвятил апокрифическому сказанию специальное обличительно слово (20-е гг. XVI в.), в котором, в частности, указал на расхождение Сказания со Священным Писанием. Сюжет апокрифа основан на рассказе Евангелия от Матфея о поклонении волхвов (Мф. 2:1–12), но только в Сказании говорится, что Христу в то время шел уже второй год, он сидел на земле и смеялся, когда волхвы похваляли его (ср. распространенное в средние века представление о том, что Христос никогда не смеялся). Вопреки церковной традиции, считающей Луку первым иконописцем, автор утверждает, что волхвы принесли с собой в Персию сделанное ими изображение Марии и младенца. Противоречит евангельскому тексту и рассказ о благовещении Богородицы и т. д. (см.: Бобров А. Г. Апокрифическое «Сказание Афродитиана» в литературе и книжности Древней Руси: Исследование и тексты. СПб., 1994).

Перевод текста «Сказания Афродитиана» издается по старшему списку Новгородской редакции – Сав. с учетом чтений списка ГИМ, собр. Уварова, № 159–4°, л. 221–225, конец XIV – начало XV в. (Ув.).

В пятницу цветной недели слово святых апостолов от Адама в аду к Лазарю

В субботу цветную слово святогоИоанна Златоустао воскресении друга Христова Лазаря

Оба текста представляют собой две редакции одного «Слова о воскресении Лазаря», создание которого можно отнести к рубежу XII-XIII вв.

Это сочинение – один из редких непереводных апокрифов, возникших, по-видимому, в Киевской Руси. Оно тесно связано с текстами на тему Воскресения и Сошествия во ад и включалось в сборники богослужебных и литургических текстов (Златоуст Постный, Измарагд, Торжественник) на шестую, так называемую «Лазареву», или «цветную», «вербную», субботу или пятницу Великого Поста, вместе с сочинениями византийских и южнославянских авторов. «Слово» дошло до нас в двух редакциях – Краткой и Пространной, которые и представлены в настоящем издании. Несмотря на то, что это редакции одного памятника, древнерусские книжники не всегда воспринимали их как общий текст, и известны сборники, в которых разные редакции «Слова о воскресении Лазаря» переписаны в разных местах и приурочивались к разным дням, и к Лазаревой субботе, и к Рождеству. Редакции отличаются не только по объему, по названию, но и по содержанию. В основу «Слова» положен плач – мольба Адама в аду, с которой он, узнав от царя Давида о скором воскресении Лазаря, обращается через него к Христу. Он просит Христа спуститься в ад и освободить пленников, среди которых находятся пророки и праведники. Плач – мольба Адама составляет главное содержание Краткой редакции «Слова». Пространная редакции дополнена евангельским рассказом о воскресении Лазаря и рассказом о том, как Христос исполнил просьбу Адама.

Канонические евангелия не содержат подробностей о событиях в аду после распятия Христа, поэтому вторая часть «Слова», представленная Пространной редакцией, опирается на апокрифические византийские «слова»Епифания Кипрскогои Евсевия Александрийского, хорошо известные в древнеславянской книжности. Эти тексты использовал как источники в своих торжественных проповедях и преп.Кирилл Туровский, поэтому между ними, сочинениями Кирилла и «Словом о воскресении Лазаря» находим много общего при описании событий в аду. Исследователи находят текстуальные и стилистические параллели публикуемого апокрифа с текстамиИоанна Златоуста, болгарского писателя Х в. Климента Охридского, с древнерусскими «Молением Даниила Заточника», «Словом о полку Игореве». Круг названных памятников не оставляет сомнений в древности «Слова о воскресении Лазаря».

Перевод Пространной редакции, т. е. «В субботу цветную слово святогоИоанна Златоуста...» выполнен по списку Библиотеки РАН, собр. Архангельское, Д-104, первая половина XVI в. и публикуется впервые. Перевод Краткой редакции, «В пятницу цветной недели слово святых апостолов...», выполнен по списку ИРЛИ, собр. Новгородско – Псковское, №34, рубеж XVII-XVIII вв. и также публикуется впервые.

Слово о сошествии Иоанна Крестителя во ад

«Слово» Евсевия – славянский компилятивный перевод, восходящий к византийским сочинениям Евсевия Емесского и Евсевия Александрийского. Композиция «Слова» своеобразна: о самом Иоанне Предтече, имя которого вынесено в заглавие памятника, говорится очень мало, так же как и о центральном событии – сошествии Христа в ад и освобождении томящихся там праведников. Большая же часть «Слова» – рассказ дьявола о безуспешной борьбе с Христом в годы его земного бытия: Христос разрушает все дьявольские козни – отвращает от греховных дел, исцеляет недужных, воскрешает друга своего Лазаря. И дьявол, и его помощник – Иуда, предательство которого вызывает страстные, гневные обличения автора «Слова», оказываются посрамленными.

Хотя большинство сюжетных мотивов «Слова» восходит к Евангелиям, отсутствующий в Священном Писании рассказ о сошествии Христа в ад дал основание исследователям рассматривать «Слово» среди апокрифических сочинений наряду с Евангелием Никодима, «Словом в великую субботу»Епифания Кипрскогои др.

Перевод текста издается по старшему из известных нам списков, входящему в состав Успенского сборника XII-XIII вв. (лл. 216–222 об.). Поправки в текст внесены на основе списков Библиотеки РАН, 21.3.3 и РНБ, Софийского собр. № 1448.

Слово о крестном древе

Легенда о трех деревьях, ставших крестами на Голгофе, приписана в славянской литературеГригорию Богослову(Назианзину). Знаменитый писатель, поэт и оратор IV в. (325–390), он получил образование в философских школах Александрии и Афин. Его официальная церковная карьера была непродолжительной, хотя в 380–381 гг. он занимал престол Константинопольского патриарха, а в 381 г. был председателем II Константинопольского Вселенского Собора. Но его борьба с арианской ересью и литературное наследие – слова, эпитафии, послания и стихи на богословские и автобиографические темы, – оказали большое влияние на христианскую культуру. СподвижникВасилия Великогои современникИоанна Златоуста, он вместе с ними назван был вселенским учителем и отцом церкви.

ПроповедиГригория Богослова, творившего в эпоху, находящуюся на грани античности и христианства, познакомили русское общество с античной мифологией и философией неоплатонизма, хотя его сочинения были переведены на церковнославянский язык далеко не полностью.

«Слово о крестном древе» не принадлежитГригорию Богослову. Традиция приписывать произведения почитаемым авторам характерна для средневековой литературы (известны сочинения, приписанныеИоанну Златоуста,Дионисию Ареопагиту,Мефодию Патарскомуи др.). Что касаетсяГригория Богослова, то под его именем в древнерусской письменности бытовали изречения из комедий Менандра, а в XVII в. Юрий Крижанич предлагал царю Федору Алексеевичу выпустить в свет под именем Григория Богослова переводы сочинений Аристотеля. Поэтому нет ничего удивительного в том, что под именем Григория Богослова хотели скрыть апокрифические легенды, уводившие читателя далеко от текстов Ветхого и Нового Заветов.

Апокриф о крестном древе можно считать произведение компилятивным. Легенды, в него входящие, читаются в составе других апокрифических памятников. О древе, выросшем из ветвей, которыми Моисей усладил воду, повествуется как в апокрифе о Моисее, так и в послании иерусалимского мниха Афанасия к Панку, известном по списку новгородской Кормчей XIII в.; этот же апокриф вошел в состав Толковой Палеи и Хронографической Палеи. В греческих списках Никодимова Евангелия есть эпизод встречи Святого семейства на пути в Египет с разбойниками.Иоанн Златоусти его современникЕпифаний Кипрскийобращались к сказанию о погребении на Голгофе Адама и распятии на этом же месте Христа, а предание о голове Адама было известно в Иерусалиме, где его в XII в. слышал русский паломник игумен Даниил. Кстати, рассказ о крещении Адама кровью и водой из ребер Христа, пролитыми на Голгофе не принадлежит Священному Писанию; в Евангелии от Иоанна есть только упоминание о прободении римским воином ребер Иисуса (Ин. 19:34). Сюжет повести «О главе Адама» был особенно популярен в древнерусской литературе, изобразительном искусстве и народной поэзии. Русский человек находил его в синоксарный чтениях Постной триоди на святой Великий Пяток, где им завершалась история осуждения и распятия Христа. На иконах изображался череп Адама под распятием.

Легенды о крестном древе связывают события и персонажей Ветхого и Нового Заветов. Начало Апокрифа о крестном древе опирается на последнюю сцену апокрифа об Адаме и Еве: из трех ветвей райского дерева угасающий Адам сплетает венок, в котором его похоронили. Из этого венка и вырастает древо креста.

Особое место в ряду сюжетов апокрифа занимает описание построения храма царем Соломоном. Оно как бы связывает в один узел историю всех трех деревьев и объясняет появление их в Иерусалиме. В том, что при строительстве Соломон пользовался помощью демонов, видят отголоски старинных талмудических легенд о Соломоне.

Встреча Святого семейства с разбойниками призвана объяснить происхождение «верного» разбойника – это дитя, которое шесть дней кормила грудью Богородица. Включение в цикл легенды об Адамовой главе объясняет появление в Иерусалиме места, на котором распят был Христос. Таким образом, все легенды, каждая со своим независимым сюжетом, подводят апокриф к финалу – к теме Голгофы, в которой древо изгнания Адама из рая стало древом спасения всего человечества.

В болгарской и сербской литературах апокриф о крестном древе появился в рукописях XIV в.; в русской литературе – несколько позже, в рукописях рубежа XV и XVI вв. Он переписывался как в полном составе легенд, так и частями.

В наст. изд. перевод публикуется по сербской рукописи XVI в. – Библиотека РАН 3.2.25. Л. 7–12. Отсутствующее в ней начало восполняется по рукописи РНБ 1632 г., собр. Погодина, № 1615. Л. 193–194.

Слово о том, как осудила Марфа Пилата перед кесарем царем

Послание Пилата к Тиверию кесарю

Ответ Тиверия кесаря Пилату Понтийскому и в ответ воеводе Рахааву и с ним воинам числом две тысячи

Средневековых читателей, несомненно, волновал вопрос о том, что же происходило во временном промежутке между смертью Христа на Голгофе и Его воскресением. Интересовала и реакция римского императора на совершенное прокуратором Иудеи Понтием Пилатом, и сама личность Пилата. Ответа на эти вопросы в канонических евангелиях нет.

Поэтому большую популярность в древнерусской книжности получили апокрифические рассказы на эти темы. Ряд исследователей связывает их с апокрифическим Евангелием Никодима, тайного ученика Христа, который вместе с Иосифом Аримафейским выпросил у Понтия Пилата тело казненного Иисуса и похоронил Его. Евангелие Никодима, не вошедшее в библейский канон, состоит из двух частей: первой, так называемых «Актов Пилата» и второй – рассказа о сошествии Иисуса Христа в ад. Славянский перевод Евангелия Никодима был сделан, по мнению М. Н. Сперанского, автора работы об апокрифических евангелиях, на славянском юге или юго-западе в Х-ХI вв., но не с греческого, а с латинского языка. Сохранились краткая и полная редакции Евангелия. Древнейший славянский список (краткой редакции) датируется XIII в. На Руси Евангелие Никодима известно в списках с XV в. Особенно распространена была в рукописной традиции его вторая часть.

Три предлагаемых читателю текста о переписке Пилата с императором Римской империи и о приходе к нему Марфы с жалобой на Пилата восполняли тот пробел, который образовался ввиду отсутствия в канонических евангелиях подробных сведений о событиях после казни Христа. Эти три текста очень часто в рукописных сборниках встречаются рядом и образуют единый тематический цикл. Текст Евангелия Никодима переписывается при этом отдельно. «Послание Пилата к Тиверию кесарю» вместе с «Актами Пилата» входило в краткую редакцию евангелия Никодима. Считается, что краткая редакция восходит к греческому тексту. Помимо публикуемой, в рукописях встречается и другая редакция «Слова о том, как осудила Марфа Пилата перед кесарем царем», в которой к императору в Рим приходят обе сестры – и Марфа, и Мария. Взаимоотношения между разными редакциями каждого из издаваемых апокрифов не выяснены, как не выяснено окончательно место и время их славянского перевода и появления на Руси, а также степень их самостоятельности по отношению к Евангелию Никодима. В этих сочинениях мы найдем рассказы о «чудесных» исцелениях, о предсказаниях, мотивы «чудесной» охоты, внезапного прозрения и уверования, столь хорошо знакомые древнерусским читателям по переводной житийной и исторической литературе. Вера здесь побеждает не в результате богословского диспута, «прения», а в результате чуда – одного из важнейших компонентов поэтики средневековой христианской литературы.

Переводы всех трех памятников выполнены по рукописи из Древлехранилища ИРЛИ РАН (Пушкинского Дома), Карельское собрание, №1, середины XVI в. и публикуются впервые.

Сказание о двенадцати пятницах

«Сказание о двенадцати пятницах» – апокриф, возникший, по-видимому, в начале христианской эпохи, когда споры «о правой вере» с иудеями были еще животрепещущими. На русскую почву текст попал в переводе с греческого языка, скорее всего, через южнославянское посредство. Одним из наиболее ранних славянских списков (если не самым ранним) считается сербский по происхождению список, опубликованный по рукописи Белградской библиотеки №200 в 1872 г. Ст. Новаковичем, который датировал его началом XIV в. Известны также списки XV-XIX вв. под разными названиями: «Слово о сказании...», «Обретение...» и др.

Специального текстологического исследования этого апокрифа не проводилось, однако можно говорить по крайней мере о двух разных редакциях «Сказания о двенадцати пятницах» в славяно – русской рукописной традиции, что было отмечено еще А. Н. Веселовским. Ученый выделил так называемую «Элевтериеву» редакцию (по имени христианского богослова, который вступает в конфессиональный спор с иудейским философом Тарасием) и «Климентову» редакцию (по упоминанию в тексте и приписыванию его Клименту, папе римскому), которая, в свою очередь, распадается на варианты А и Б. «Элевтериева» редакция известна лишь в славяно – русских списках, тогда как «Климентова» – в славянских и западноевропейских.

Текст «Сказания о двенадцати пятницах» пережил сложную литературную историю, о чем свидетельствует наличие смысловых лакун, неясных фраз, «темных» мест как в публикуемом переводе, так и в других. Эта «затемненность» текста осложняет его перевод и комментирование. Ряд древнерусских списков «Сказания» относится к XV-XVI вв., и они представляют, в основном, «Элевтериеву» редакцию с размерной полнотой. Так, в некоторых из них подробно излагается спор между иудейским и христианским философами в форме вопросов – загадок и ответов – разгадок, которые являются христианскими толкованиями ветхозаветных событий. В других списках этот спор пересказан кратко. Различаются списки и композицией отдельных фрагментов текста, и последовательностью рассказа о двенадцати пятницах. Этот рассказ, переданный христианину Ельферию сыном иудея Малхом, таким образом нарушившим древнюю клятву и убитым за это собственным отцом, представляет собой отдельный сюжет внутри всего повествования, хотя и связанный с ним по смыслу. Рассказ о двенадцати пятничных днях часто переписывался на Руси как самостоятельное произведение, особенно в XVII-XIX вв. На его основе, по-видимому, возник духовный стих о 12 пятницах, известный в разных вариантах вплоть до XX в.

Пятница как день крестных мучений Иисуса Христа почиталась с первых веков христианства. Об этом в «ЖитииКонстантина Великого» упоминалЕвсевий Кесарийский, христианский церковный историк середины IV в. Позднее такими почитаемыми днями для православных христиан стали среда и понедельник.

Народно – христианская традиция почитала пятничные дни не только как дни строгого поста, но и как связанные с культом святой мученицы Параскевы (это имя по-гречески и означает «Пятница»). Святая Параскева – Пятница покровительствовала женщинам в замужестве, чадородии, домашнем хозяйстве, особенно в прядильном и ткацком деле, которыми нельзя было заниматься в пятницу. «Соблюдать» пятницу предписывалось некоторыми народными обычаями. Этим, по-видимому, объясняется популярность рассказа об особо почитаемых двенадцати пятницах, выделенных из апокрифического «Сказания» в отдельный сюжет. В нем (как можно судить по ряду поздних списков) соблюдение поста в пятничные дни имеет не только душеполезное значение, но и оберегает человека от разных бед: от внезапного зла, от напрасной смерти, от неприятеля, от утопления, от лихорадки и т. д. В «Сказании о двенадцати пятницах» отразились представления народного христианства.

Перевод «Сказания» публикуется по списку РНБ, собр. Софийское, № 1264, XV в. (этот список был издан Н. С. Тихонравовым в «Памятниках отреченной русской литературы», т. 2, М., 1863. С. 323–327). Для исправления явных ошибок писца и следов порчи текста привлекались другие списки «Сказания»: сербский, изд. Ст. Новаковичем, нач. XIV в.; ГИМ, собр. Синод. №830, XVI в., изданный Н. С. Тихонравовым, сербский список Григоровича XV в., изданный им же, список из собр. Стокгольмской Королевской библиотеки, А 797, серед. XVI в.

Из «Беседы трех святителей»

«Беседа трех святителей» – весьма распространенный в древнерусской письменности памятник, состоящий из вопросов и ответов, изложенных от имени трех отцов православной церкви –Василия Великого,Григория БогословаиИоанна Златоуста. Однако под этим названием в рукописной традиции известны различные памятники: переводной диалогГригория Богословаи Василия строго догматического характера, старейший список которого читался уже в Изборнике 1073 г., переводное «Устроение словес Василия и Григория Феолога, Иоанна» (извлечение из сочиненияАфанасия Александрийского) и собственно «беседа трех святителей», древнейшие русские списки которой относятся к XV в. (известен также южнославянский пергаменный список XIV в.) Не позднее XIV в. «Беседа» начинает включаться в Списки (Индексы) отреченных книг. В числе «ложных писаний», которых «не достоит держати», помещена она в индексе, обычно связываемом с именем митрополита Киприана – «О Василии Кесарийском и о Иване Златоусте и о Григорие Богослове вопросы и ответы о всем лгано». Здесь «Беседа» приписана болгарскому ересиарху Иеремии, сборники сочинений которого известны уже в XIII-XIV вв.

Многочисленные русские списки «Беседы» до сих пор не имеют удовлетворительной классификации, генеалогия и история текста их не установлена. Это затрудняет в настоящее время научное издание памятника. Поэтому мы публикуем здесь лишь фрагменты «Беседы», текст которой из-за своей вопросно – ответной формы был чрезвычайно подвижен. Предлагаемые фрагменты сохранились в сборниках выдающегося книгописца конца XV в. кирилло – белозерского монаха Ефросина. Пока невозможно установить, в каком отношении находятся эти фрагменты к первоначальному русскому тексту памятника. Подбор их у Ефросина отражает те черты «Беседы», которые побуждали включать ее в индексы отреченной литература. Связь изречений «Беседы» с фольклором, интерес ее составителей к светскому («естественно – научному») знанию, шутовской характер многих вопросов – все это сближает славянскую «Беседу» с западными памятниками типа «Монашеских игр» (Joca monachorum). В «Монашеских играх» мы находим вопросы, совпадающие с «Беседой трех святителей» и ее фрагментами у Ефросина.

Перевод первого фрагмента издается по списку РНБ, Кирилло – Белоз. № 22/1099, л. 288–289.

Перевод второго фрагмента издается по списку РНБ, Кирилло – Белоз. № 9/1086, л. 263 об. И 194 об. Толкование к фразам: «Исус в стрѣлах, Моисей в чертозѣ» и т. д. печатается по списку РНБ, Кирилло – Белоз. № 11/1088, л. 236 об. –237.

Перевод третьего фрагмента издается по списку РНБ, Кирилло – Белоз. № 22/1099, л. 15–15 об.

Слово об Успении Богородицы

В книгах Нового Завета сведения о Богородице крайне скупы, и это явилось причиной возникновения преданий о ее жизни и кончине. Эти предания, как и основанное на них Житие Богородицы, написанное в XI-XII вв. Епифанием, монахом иерусалимского монастыря Каллистрата, следует относить к апокрифам, поскольку содержащиеся в них сведения в канонических библейских книгах отсутствуют. Однако эти предания и особенно апокриф об успении Богородицы пользовались у богословов и верующих авторитетом, широко отразились в церковном искусстве.

Апокриф надписан именем Иоанна Богослова – любимого ученика Христа, апостола и евангелиста. Однако создан он не ранее V в. Перевод текста издается по списку Торжественника XV в. (РНБ. Основное собр., F. 1, 900), поправки внесены на основе списков РНБ, собрание Погодина, № 949 и РГБ, собрание Троице – Сергиевой лавры, №13.

Хождение Богородицы по мукам

Известное «Хождение Богородицы по мукам», о котором упоминает Иван Карамазов в романе Достоевского, сохранилось в большом количестве русских списков, старейший из которых датируется XII в. Греческий текст апокрифа возник, по общему мнению исследователей, в IV-V вв., а славянский перевод известен, по-видимому, уже с XI в. В XVII-XVIII вв. памятник активно переписывался и переделывался в старообрядческой среде. Выделяют несколько редакций «Хождения», история текста которых полностью не изучена. Роль Богородицы как заступницы рода человеческого перед Богом традиционна для древнерусского искусства и велика в народном христианстве. В «Хождении» эта роль особо подчеркнута: полная сострадания к грешникам Богородица трижды молит своего Сына о даровании им хотя бы временного покоя от невыносимых посмертных мучений. В ее мольбах звучит сомнение в Божеской справедливости и милосердии по отношению к мученикам. В подобной роли Богородица выступает и в более поздних древнерусских сочинениях, например в «Видении некоему мужу духовному», созданном в эпоху Смутного времени. Подвижная вопросо – ответная форма «Хождения» построена на диалоге Богородицы с архангелом Михаилом, который проводит ее по аду, показывая различные «муки» грешников. Такая форма позволяла русским переписчикам этого текста добавлять к нему новые эпизоды, вводить новых персонажей и даже социально характеризовать их, в зависимости от того, в какой среде книжников переписывался апокриф. В древнерусском тексте апокрифа среди других грешников мучаются и язычники за то, что они при жизни обожествляли силы природы, поклонялись богам Трояну, Хорсу, Велесу и Перуну. Имена этих языческих богов сохранились в старейшем русском списке «Хождения» XII в. Тема «Хождения Богородицы по мукам» нашла отклик и в русских духовных стихах, где архангел Михаил часто выступает покровителем а начальником небесного воинства и как страж смерти перевозит грешные души через огненную реку на тот свет.

Этот потусторонний мир в «Хождении» – особое пространство, определяемое странами света, по которому проходит Богородица со своим провожатым, сопровождаемая сонмом ангелов, херувимов и серафимов. Апокриф издавался неоднократно. В настоящем издании перевод «Хождения Богородицы по мукам» печатается по списку нач. XVII в., опубликованному А. Н. Пыпиным в «Памятниках старинной русской литературы», вып. 3. СПб., 1862. С. 118–124, так как древнейший список (РГБ, ф. 304, собр. Троице – Серг. лавры № 12), к сожалению, дефектен: в нем отсутствует начало и есть пропуски в тексте. Список в издании А. Н. Пыпина сохранил полный текст апокрифа. Он сопоставлен (и выполнен в отсутствующих фрагментах) с древнейшим списком.