Вот так, открыв путь ко благу для их «внутреннего человека»121, [Петр] повелел им вернуться домой, а сам вместе со [своими] спутниками продолжал путь. Корабельщики считали добродетель сего мужа причиной своего благополучного плавания при попутном ветре. Они были уверены, что и в будущем останутся целы и днем, и ночью, пока их путешествие не окончится. Они были так настроены и держались этой мысли, как вдруг совершенно неожиданно корабль перестает идти вперед, и становится неподвижен, хотя ветер был попутный и порывистый, дувший в корму. И, несмотря на то, что на корабле, как говорится, были распущены все снасти122, ничто не могло нарушить его неподвижность. Тогда моряки пали духом и самих их чуть было не охватило такое же оцепенение: во-первых, от изумления, а во-вторых – от невозможности что-либо сделать. Настолько необычным было это происшествие. Божественный Петр, поднявшись с [места], где сидел в молчании, и, оглядевшись вокруг, спрашивает, как называется виднеющаяся вдали гора. Узнав, что это и есть [гора] Афон, он понял причину, по которой корабль не трогался с места, и объявил ее [корабельщикам]. «Здесь, – молвил он, – должно по Божией воле мне провести остаток жизни». Он велел рулевому направить корабль левее прямо к [видневшемуся] берегу, тот же ничуть не медля, исполнил приказание, и сразу же корабль освободился от [невидимых] оков и поплыл с еще большей легкостью.