Приведенные ниже замечания Фромма об отношениях между немцами и евреями – в числе последних рукописей, которые он смог завершить после тяжелого сердечного приступа в 1977 году и кратковременного ослабления рабочей памяти на протяжении 1978 года. «Замечания» отражают не только длившийся на протяжении всей жизни Фромма поиск продуктивных аспектов в отношениях между немцами и евреями, но и его личное кредо – кредо родившегося в Германии еврейского гуманиста, а также его представления о взглядах Маркса, Фрейда и Эйнштейна на власть, которые полностью совпадают со взглядами самого Фромма.

Попытка Гитлера уничтожить еврейский народ настолько заслонила еврейско-немецкие отношения, что многим они представляются главным образом негативными. При этом легко забыть, что примерно столетнее немецко-еврейское культурное сосуществование привело к выдающимся достижениям. (Евреи жили в Германии, конечно, со времен римского завоевания, хотя до конца XVIII века в культурных и территориальных гетто.)

Так ли удивителен тот феномен, что наиболее влиятельные для понимания истории, человеческого разума и природы гениальные умы оказались немецкими евреями, родившимися в XIX веке, – Маркс, Фрейд и Эйнштейн?

Маркс открыл законы, управляющие историей, показав, что продуктивные силы (человеческие, животные, механические, электрические) определяют характер производства, который, в свою очередь, определяет общую структуру общества и отношения классов в нем. Таким образом, он нашел ключ к пониманию истории: социальные и политические явления – результат основополагающих материальных условий; он заглянул под поверхность исторических процессов и показал силы, действующие за непосредственно наблюдаемыми феноменами.

Фрейд сделал нечто подобное для развития западной мысли. Он предпринял попытку проникнуть под поверхность осознанного мышления и показать глубокие корни чувств и мыслей индивида; он показал, что сознание человека есть результат влияний, ему самому неизвестных, возникающих в силу его природных инстинктов и опыта раннего детства.

Эйнштейн произвел революцию в картине физического мира, однако, в отличие от идей Маркса и Фрейда, адекватное представление о его теоретических достижениях может быть дано только экспертом. Тем не менее он, как Маркс и Фрейд, характеризовался несгибаемой верой в разум.

Теории, созданные этими тремя людьми, были не позитивистскими умозаключениями на основании наблюдаемых данных, а рациональными прозрениями, «доказанными» только через много лет после того, как концепции были высказаны (или, как в случае Фрейда, никогда не могут быть «доказаны» так, как для среднего человека «доказываются» научные утверждения).

Маркс, Фрейд и Эйнштейн были тремя немецкими евреями. Это были три гения, определившие направление человеческой мысли на столетия. Поскольку ни один гений – не цветок, растущий в пустыне, он нуждается в почве, способствующей его росту; мы должны заключить, что эта необыкновенная продуктивность немецко-еврейского культурного супружества имеет корни в глубоком родстве еврейской и немецкой культур. Это родство труднее обнаружить сегодня, после того как мы видели ярость антиеврейских чувств у той части немецкого населения, в которой нашел опору нацизм. Однако евреи и немцы должны разделять некоторые основополагающие качества, делающие плодотворность их взаимоотношений понятной.

Я полагаю, что такое основополагающее качество существует, но его часто игнорируют, потому что, думая о Германии, мы обычно представляем себе могущественную германскую империю, созданную примерно в последней четверти XIX века, хотя ее развитие началось около 1850 года. До того и немцы, и евреи большую часть своего исторического существования были нациями, не обладавшими могуществом. Бессилие евреев очевидно. Бессилие германцев тоже становится заметным, если сравнить их со странами вроде Испании, Португалии, Франции и Англии, которые столетиями были политически и экономически могущественными нациями, сменяя друг друга в управлении огромной частью мира. До 1871 года немцы могли быть справедливо названы народом поэтов и мыслителей («das Volk der Dichter and Denker»), и, возможно, никто не олицетворяет антинационалистический и антимилитаристский дух лучше, чем один из величайших германцев, живших в тот период, – Гёте, с особой силой выразивший свое отвращение к войне, национализму и особенно к так называемой освободительной войне.

Я думаю, что этоотсутствие могуществаявляется основой глубокого родства германского и еврейского духа и тем самым условием необыкновенных результатов их сосуществования. Однако оно же может объяснить интенсивность нацистского антисемитизма.

Принципом нацизма было распространение власти Германии. Если учесть, что еврейский дух представлял гуманистическую и «противостоящую власти» точку зрения, типичную для их нации, как и для ранней немецкой культуры, то нацисты были не совсем неправы, рассматривая, со своей точки зрения, евреев как опасность для Германии. На самом деле евреи всегда были опасностью, и не только для Германии, потому чтоони доказали: народ может выживать на протяжении двух тысячелетий, не обладая никакой властью. Тем самым они дискредитировали, если не обесценили, веру в то, что власть и сила – а они всегда идут рука об руку – необходимое условие выживания нации, как казалось нацистам.

(Когда я говорю о евреях, я говорю о прошлых поколениях. Власть Гитлера и травма холокоста так сильно повлияли на живших позднее, что они сдались духовно и поверили, что нашли ответ на проблему своего существования в основании государства, которое, правда, лишено зла, присущего более или менее всем государствам именно потому, что они основаны на силе.)

Было бы лицемерием отрицать, что сила была главным принципом всех великих наций. Выделить нацизм за его воинственность и стремление к завоеваниям – значит просто использовать его как тонкий инструмент для создания иллюзии, будто другие могущественные нации действовали иначе. Я здесь говорю, конечно, о принципах нацистской внешней политики, а не об их жестоком диктате внутри страны.

Здесь нужно рассмотреть очевидное возражение. Разве не были евреи вполне сильны как банкиры и торговцы в XIX веке? Разве не могли они влиять на внешнюю политику в XIX веке, выдавая займы разным правительствам? Действительно, благодаря своему богатству они обладали политическим влиянием, хотя никогда не имели прямой политической власти. Богатые евреи в XIX столетии оставались в значительной мере тем же, чем были в Средние века, – «придворными евреями» («Hofjuden»), что доказывается униженной лестью и покорностью даже самых богатых королям и всей феодальной верхушке[56]. Действительно, когда состоятельные евреи добивались «эмансипации», они отбрасывали гордость и достоинство, характеризовавшие их, пока они были бедны. Это, конечно, не исключительно еврейский феномен. Гордость и достоинство, типичные для большинства обществ, неизбежно исчезают в буржуазном классе, превращающем человека в товар. Товары имеют цену, но не имеют гордости.

Представленная здесь гипотеза должна встретить возражения, если будет ложно воспринята как утверждение, что бессилие и нищета сами по себе – базис культурной продуктивности. Очень бедные страны столь же мало могут позволить себе роскошь порождать гениев, как и страны роскошествующие, очевидно, что самые беспомощные страны произвели не так уж много гениев. Оптимальными условиями представляются отсутствие как нищеты, так и особого богатства.

Немецко-еврейское супружество могло давать плоды, пока обе культуры не имели власти. Однако в конце XIX века промышленный подъем превратил бессильную Германию в величайшую экономику и со временем в величайшую военную силу на европейском континенте. Немецкие евреи были полностью вовлечены в увеличение богатства и силы Германии и в значительной мере власть перестала традиционно проклинать их. Однако было бы наивно верить, что именно к 1871 году прежнее родство, основанное на бессилии, было полностью разрушено.

Если Маркс (родившийся в 1818 году) явно принадлежал доимпериалистическому периоду германской истории, то у Фрейда (родившегося в 1856 году) Австрия, которая вместе с Венгрией образовывала слабую и незначительную монархию, едва ли могла вызвать восхищение силой государства (политически Германия и Австро-Венгрия были, конечно, отдельными государствами, но культурно они образовывали единство, хотя в культурах двух немецких стран и существовали некоторые значимые различия). Альберт Эйнштейн (родившийся в 1879 году) ненавидел власть и властные государства, как немецкие, так и иные. Он был социалистом, интернационалистом и пацифистом и очень ясно выражал свои взгляды в своих публикациях. Когда разразилась Первая мировая война, Эйнштейн был одним из немногих немецких ученых, кто отказался подписывать патриотические манифесты.

Однако один факт не вызывает сомнений. В первое столетие своего сосуществования немцы и евреи не обладали властью и власть не прославляли. Я считаю, что это послужило общей почвой, на которой выросли три немецко-еврейских гения – Маркс, Фрейд и Эйнштейн.