Великий Пост завершается в Церкви двумя лучезарными, праздничными днями, лучше сказать – неким двуединым, двухдневным праздником. Это Лазарева суббота – день, когда вспоминаем мы воскрешение Христом его умершего друга Лазаря, и – Вербное воскресенье, когда мы празднуем торжественный вход в Иерусалим, совершенный Христом за шесть дней до предания его на страдания и крестную смерть. Словно прежде, чем вступить в печаль и тьму этих страстных дней, прежде чем еще раз стать свидетелями страданий Христовых, являет намЦерковьподлинный смысл вольной Христовой жертвы, спасительной Его смерти.

Христос был далек от Иерусалима, когда умер Лазарь, и только спустя четыре дня пришел Он в Вифанию и встретился с сестрамиЛазаряМарфой и Марией и с плачущими и скорбящими его друзьями. И вот в Евангелии от Иоанна подробно рассказывается об этой встрече (Ин.11). Сначала разговор с Марфой и Марией. Обе говорят Христу:Господи! Если бы ты был здесь, не умер бы брат мой(Ин.11:21, 32). И Христос отвечает:Воскреснет брат твой!(Ин.11:23). И все же, несмотря на этот ответ, когда увидел Он сестер плачущих и пришедших с ними плачущих иудеев, ОнСам,– пишет евангелист Иоанн,–восскорбел духом и возмутился(Ин.11:33). И вот подходит Он к могиле и Сам плачет, и окружающие говорят:смотри, как Он любил его(Ин.11:36). Христос приказывает снять камень, лежавший на гробнице. И когда сняли камень, Он, по словам евангелиста,воззвал громким голосом: Лазарь! Иди вон... И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами(Ин.11:43–44).

В чем смысл этого события, которое так светло, так радостно, так победно празднуетЦерковьв Лазареву субботу? Как совместить печаль, слезы Христа и эту силу воскресить мертвого? Всем своим празднованиемЦерковьотвечает на этот вопрос: Христос плачет потому, что в этой смерти своего друга Он созерцает торжество смерти в мире, смерти, которой Бог не сотворил, но которая воцарилась и царствует в мире, отравляя жизнь, претворяя всю ее в бессмысленное чередование дней, неумолимо стремящихся к пропасти.

И вот этот приказ:Лазарь, иди вон!Это чудо любви, торжествующей над смертью, это вызов смерти, это – объявление ей войны Христом, это утверждение, что разрушена, умерщвлена должна быть сама смерть. И для того, чтобы разрушить смерть и ее тьму, сам Христос – и это значит Сам Бог, сама любовь, сама жизнь – сойдет во гроб встретиться со смертью лицом к лицу, и разрушит ее, и дарует нам вечную жизнь, для которой создал нас Бог. И на следующий день вступает Христос в Иерусалим. Но вступает не так, как Он вступал часто и раньше: неузнанный, неизвестный, непризнанный. Нет, теперь Он, Который никогда не искал ни власти, ни славы, Сам как бы готовит свое торжество. Он приказывает своим ученикам привести молодую ослицу. Он садится на нее и вступает в город, предшествуемый толпой, детьми с пальмовыми ветвями в руках. И эта толпа и эти дети приветствуют Его древним приветствием, с которым обращались только к царю:Осанна! Благословен приходящий во имя Господне! Осанна в вышних! И потрясся весь град,– пишет евангелист (Мф.21:9–10). Эта толпа, эти пальмовые ветки, это гремящее царское приветствие, эта ликующая радость – что значит все это? И почему каждый год мы вспоминаем это событие с такой же радостью, словно мы сами стоим на улице святого города и ждем, и встречаем, и ликуем, и повторяем все те же слова, все то же вечноеОсанна? Это значит, что, пускай только в одном далеком от всех нас городе,– но Христос был царем, царствовал, был признан народом как царь! Да, Он учил о царстве Божьем, о будущем Своем воцарении. Но вот в тот день, за шесть дней прежде Пасхи, Он явил Свое царство на земле, открыл его людям, призвал их, а с ними и всех нас, стать гражданами этого царства Христова, подданными этого смиренного царя, царя без земной власти и без земного могущества, но всесильного любовью.

Мы живем в мире, в государствах, отрекшихся от Бога, занятых только самими собой, дрожащих за свою власть, силу, могущество, победы. И почти нет в этом мире места Божьей любви, Божьему свету, Божьей радости. Но вот, в этот единственный день в году, когда стоим мы в переполненных храмах и поднимаем вербу, и гремит опять это царское Осанна,– мы говорим себе, и говорим миру, и свидетельствуем: не умерло, не погибло, не исчезло с лица земли царство Христово, так ярко засиявшее в тот день в Иерусалиме. Мы говорим Богу: Ты еси един Господь, Ты наш единый царь, и мы знаем и верим и утверждаем, что победит оно, это царство Твоей любви, Твоей победы над грехом, над злом и над смертью, и что радости этой веры никто не отнимет от нас. Пускай полагают люди все свои надежды на силу и насилие, пускай верят только в пушки, в тюрьмы и в страх. Пускай мучают других людей. Нет, не устоит это царство насилия, зла и лжи. Рухнет, как рухнули все прежние царства, как исчезли все прежние властелины. А твое Господи, царство пребудет. И настанет время, когда любовью своей Ты утрешь всякую слезу с глаз наших, растворишь в Своей радости всякое горе, пронзишь светом вечности созданный Тобою мир.

В Вербное воскресенье мы знаем, что после этого торжества Своего Христос начнет восхождение к страданьям и к смерти. Но свет, зажегшийся в этот день, будет освещать и эту бездонную тьму. За крестом и смертью взойдет заря неизреченной пасхальной радости. Вот смысл и сила этих удивительных дней, когда, завершив пост, мы готовимся следовать за Христом к Его вольной страсти, к Его победному снисхождению в смерть, к Его преславному воскресению в третий день.