Во-первых, такое нейтрально-документальное использование Гомера производится Платоном в местах мифологических.

Если идти сверху вниз, то наиболее древние боги (вернее, титаны), упомянутые у Платона в этом смысле, — это Океан и Тефия (Il. XIV 201–204, 302), которые, будучи связаны с водой, привлекаются Платоном (Crat. 402 b; Theaet. 152 е) для иллюстрации учения о всеобщей текучести.

Для теории загробных наград и наказаний (Gorg. 523 а-е) Платон ссылается на разделение мира у Гомера (Il. XV 187–195) на три царства — Зевса, Посейдона и Аида после свержения Кроноса, причем сказание это квалифицируется здесь не как сказка, но как истина (523 а).

От и Эфиальт, громоздившие Оссу на Пелион для достижения Олимпа, привлекаются Платоном (Conv. 190 b) как иллюстрация возможного нападения низших сил на высшие (Od. XI 307–320).

Гомеровский миф о золотой цепи (Il. VIII 19–27) трактуется у Платона (Theaet. 153 с) как учение о перводвигателе — Солнце, с прекращением движения которого в мире водворилась бы всеобщая смерть. Здесь не исключается аллегоризм, подобный рационалистической трактовке похищения Орифии Бореем, — правда, с весьма пренебрежительной оценкой такого рода аллегорических толкований (Phaedr. 229 с-е).

Зевс сопутствует иностранцу-гостю в целях его охраны (Soph. 216 а-d, с привлечением Od. IX 271–272).

При описании Тартара Платон (Phaed. 112 а) тоже вспоминает Гомера (Il. VIII 13–14, 481 — здесь с упоминанием Кроноса и Япета в Тартаре).

В другом месте Платон (R. Р. X 612) говорит о кольце Гигеса и шлеме-невидимке, которые делают богов и людей невидимыми. О шлеме-невидимке рассказывает и Гомер (Il. V 844–845), но о кольце Гигеса Гомер ничего не сообщает.

Желая противопоставить правильную и ложную концепцию рассудительности, Платон (Charm. 173 а) вспоминает гомеровский миф (Od. XIX 564–567) о появлении лживых сновидений через ворота слоновой кости и правдивых — через роговые.

Переходя от богов к людям, мы наблюдаем, что Платон (Gorg. 525 d) при изображении загробных наказаний берет из Гомера (Od. XI 567–600) примеры с такими царями и героями, как Титий, Сизиф и Тантал. Таким же подлинным образцом являются для Платона (526 d) праведные судьи в подземном мире — Минос (Od. XI 569–570), получавший для своего законодательства откровения на горе от самого Зевса (Legg. I 629 а, имеется в виду Od. XIX 172–179), и Радамант (имеется в виду Od. IV 569).

Для иллюстрации того, как можно героически сложить оружие на поле сражения и вернуться домой без позора, но с большой славой, Платон (Legg. XII 944 а) вспоминает гомеровское изображение гибели Патрокла (для чего можно привести несколько весьма ярких текстов из Гомера — Il. XVI 788–828. XVII 125–131, XVIII 83–84).

Платон (XI 931 b) говорит о силе проклятия родителей в отношении детей со ссылкой на историю Аминтора и его сына Феникса (эта история подробно изложена в Il. IX 447–460).