Итак, можно и нужно говорить не только о риторических теориях Платона, но и об его собственном риторическом творчестве. Платон сам является выдающимся античным оратором.

Некоторые необходимые сведения об ораторском творчестве Платона можно найти уже в старой литературе о Платоне{55}, хотя, повторяем, ораторское творчество проявилось у Платона, во-первых, в чисто ораторском изложении мифов и, во-вторых, в том, что можно назвать речами в собственном смысле слова. Что касается первой области, то сейчас мы только перечислили эти знаменитые платоновские мифы-речи: о Прометее и Эпиметее (Prot. 320 d — 322 а), об Эросе (Conv. 203 b — 212 с), о подземном мире и круговращении душ (Gorg. 523 а — 526 е), (Phaed. 107 с — 108 с; Phaedr. 246 а — 249 d; R. Р. X 614 b — 621 d), об Атлантиде (Tim. 20 d — 25 d; Critias. 108 e — 121 с), о мировых периодах (Politic. 268 d — 270 b).

Что же касается речей Платона в обыкновенном смысле слова, то И. Новак{56}различает у Платона подлинные речи и речи подражательные. К подлинным речам И. Новак относит две сократовские речи в "Федре" (Phaedr. 237 а — 241 е, 244 а — 257 b, в противоположность речи Лисия в том же диалоге (Phaedr. 231 а — 234 с), речь Сократа в "Пире" (Conv. 199 с — 212 с), пародийную речь в "Менексене" (236 d — 249 d) и отчасти "Апологию Сократа". Подражаниями речей являются, по И. Новаку, первые пять и последняя речь в "Пире", речи в "Протагоре", "Теэтете" (166 а — 168 с) и отчасти речь в "Менексене". Не входя в анализ всех этих речей, мы можем сказать только о речи в "Менексене", а именно то, что она действительно производит некоторого рода двойственное впечатление. С одной стороны, произносящий эту речь Сократ подражает, как он говорит, своей учительнице Аспазии и своему учителю музыки Конну (235 е — 236 а), да, кроме того, эта речь мыслилась как речь, произносимая на традиционном ежегодном траурном празднестве в честь афинян, павших на войне.

С другой стороны, однако, Платон явно имеет в виду осмеять в этой речи привычку тогдашних изысканных ораторов чересчур украшать свою речь, вопреки ее логической последовательности и с приведением путанных исторических фактов. Одна эта речь в "Менексене" является в науке самым настоящим предметом риторического исследования.

Недаром Цицерон (De offic. I. 4) признает, что Платон, вообще говоря, был бы крупнейшим оратором, если бы посвятил свое творчество ораторскому искусству{57}. Этого же мнения придерживались и многие позднейшие античные авторитеты вроде Дикеарха, Дионисия Галикарнасского, Плутарха, Диогена Лаэрция и других.