Будущее.

Послание к Ефесянам, как уже было упомянуто выше, отличается своим акцентом на так называемой «реализованной эсхатологии», или эсхатологии в настоящем времени. Чтобы ефесские христиане, бывшие язычники, четко осознали свою идентичность, в послании их благодатное настоящее контрастно противопоставлено их ущербному прошлому. Настоящее описано как уже происшедшее воскресение и восшествие на небеса (2. 5-6). В Послании к Ефесянам мы не находим также ни эсхатологического ожидания близкого Второго Христова пришествия, но описания парусии. Даже утверждение о тайне, содержание которой – устроение Богом полноты времен и соединение всего космоса во Христе, относится к настоящему времени (1. 10). Однако подобные высказывания характерны для молитвенного, литургического стиля послания. А в молитве, в богослужебном контексте будущее часто предвосхищается как уже исполнившееся в прошлом настоящее. Внимательное исследование послания показывает, что его акцент на «эсхатологии настоящего» не противоречит традиционному эсхатологическому взгляду в будущее, преследующему в послании ту же цель: осознание христианами своей идентичности. Послание не утратило реального взгляда на историю и не отвергло традиционные библейские символы, описывающие «эсхатологию будущего». В нем сохраняется соответствующая апокалиптическая терминология «двух веков». Так, в риторически яркой кульминации молитвы благодарения упоминаются два века, «век сей» и «век будущий» (1. 21). В 2. 2 о падшем человечестве говорится, что оно живет«по обычаю мира сего»(буквально«по веку мира сего»). В 2. 7 будущее описывается как множество «грядущих веков».

Другие традиционные для эсхатологии термины, такие как «наследие», «Царство» и «День», употребляются в послании в смысле будущего времени. Так, в 1.14 Дух изображен как залог и гарантия спасения, описанное как «наследие», которое будет получено в будущем. Примечательно, что в увещании 4. 30 снова упоминается Дух:«не огорчайте Святаго Духа Божия,Которым вы запечатлены на День искупления»(так буквально), и при этом совмещаются два времени: «уже запечатлены», но ведь «день искупления» еще предстоит. «День» – традиционный эсхатологический термин, обозначающий цель истории. Поскольку Дух гарантирует будущее спасение, верующие должны остерегаться «огорчать» Духа в настоящем. Дальнейшие увещания тоже мотивируют поведение верующих указанием на их будущее, ибо«каждый получит от Господа по мере добра, которое он сделал, раб ли, или свободный»(6. 8).

Будущее сулит благо для одних, но наказание для других.«Ибо знайте, что никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель, который есть идолослужитель, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога»(5. 5). Здесь появляются эсхатологические термины будущего наследия и Царства. Верующие должны вести себя «не как неразумные, но как мудрые», для чего они должны «дорожить временем», то есть проводить время с пользою для себя, ибо они живут в «злые дни» (5. 5), кульминацией которых будет тот «злой день», когда возникнет необходимость решительного духовного сопротивления силам зла. Для победы над ними верующие получают наставление:«приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять»(6. 13). Мы постоянно наблюдаем некоторое напряжение между реализованной эсхатологией и эсхатологией будущего. Замысел Бога о соединении всего во Христе уже в принципе реализован, и силы сопротивления уже принципиально побеждены. Но эти злые силы все еще пытаются сорвать реализацию Божия замысла. Поскольку решающая победа уже достигнута Богом через Христа, читатели призываются не победить, но «противостать», то есть сохранить и поддержать то, что уже достигнуто победой Бога.

Возрастание.

В послании придается большое значение будущему. Это видно из того внимания, какое уделяется возрастанию, созреванию, движению к цели. Так, в 1. 16-19 мы читаем молитву о возрастании христиан в их познании надежды на обладание теми благами, к которым они призваны Богом. Эти блага определяются как «богатство славного наследия Его для святых». Ефесяне призываются к возрастанию в познании «безмерного величия могущества» Божия, действующего в верующих. В 3. 14-19 снова звучит молитва об их возрастании – в познании любви Христовой и полноты жизни в Боге. Пр этом «познание» во всех указанных случаях следует понимать в библейском смысле: не как умственное познание, но как обладание, жизненное общение. Однако возрастание, о котором идет речь в ходатайственных молитвах, носит скорее не персональный, а общецерковный характер. В 2. 21 сочетаются образы строительства и органического роста. Рост же имеется в виду не столько количественный, сколько качественный: возрастание церковного общества к святости.

Образ роста Церкви становится особенно заметным в начале увещательной части послания (4. 11-16). Утверждается, что служения даны Церкви для того, чтобы вести «святых» к совершенству (ст.12). Затем указываются три цели этого роста. Все верующие должны достигать единства в их вере, единства в познании Сына Божия, а также возрастать в совершенную личность, достигая полного взросления. И снова речь идет не столько об индивидуальном, сколько о корпоративном созревании. Церковь как целое должна стремиться к мере полного роста (в Синод. переводе «возраста») Христова, то есть приобретать масштабы, свойственные зрелости, размеры, которые и приличествуют Церкви как месту присутствия Христа и Его Царства (ст.13). Единство в вере и познании перед этим рассматривалось как нечто, чем Церковь уже обладает. Теперь то же самое рассматривается как цель, которая еще не достигнута. И зрелая личность, и полнота Христова – описания Церкви в состоянии ее совершенства. Церковь – уже «один новый человек» во Христе (2. 15) и уже «полнота Наполняющего все во всем» (1. 23). Теперь она призывается достигать того, что она уже в принципе имеет во Христе – зрелости и полного роста. Апостолы, пророки, Евангелисты, пастыри и учители (4. 11) поставлены для того, чтобы верующие «не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения» (ст. 14). «Говоря истину в любви», верующие должны возрастать «в Того, Который есть Глава, Христос, из Которого все Тело … осуществляет рост Тела к созиданию себя в любви» (ст.15-16, перевод еп. Кассиана). Иначе говоря, средство возрастания – провозглашение истины, которая воплощается жизнью в любви. Если в начале увещательного отрывка целью возрастания изображалась сама Церковь в состоянии совершенства, то теперь целью становится Христос, Которому верующие должны постоянно все более и более сообразоваться. Здесь мы видим, что учение о Церкви понимается только в свете христологии. Церковь должна постоянно взирать на Христа как ее Главу. Символы роста и совершенствования отразили сознание того, что Церковь имеет историческое будущее, что у нее есть задачи и цели в мире.

Надежда.

Весьма важное связанное с будущим понятие – надежда. При этом в Послании к Ефесянам понятие надежды обладает некоторой особенностью. Надежда не ограничена будущим Церкви, но распространяется далее, в космос как целое. О надежде говорится и на литургическом языке богослужения в молитвенных отрывках (1. 12, 18), и в анамнезисе (2. 12) и в начале увещательной части (4. 4). Некогда верующие христиане были язычниками. О них говорится как о тех, кто «были в то время без Христа, … не имели надежды» (2. 12). Напоминание о печальном прошлом призвано побудить читателей еще больше дорожить той надеждой, которая им теперь дана. Надежда определяет весь их путь в вере. В начальном благословении они описаны как те, кто «ранее возложили надежду на Христа» (1. 12; перевод еп. Кассиана). В ходатайственной молитве говорится о возрастании познания той надежды, которую Бог даровал им Своим призванием (1. 18). По смыслу акцент здесь делается не на чувстве, но на предмете надежды, то есть на спасении. Состояние спасения в 1.10 описано как космическое объединение во Христе «всего небесного и земного». Принципиально эта цель уже достигнута, но еще должна быть полностью реализована. Такое понимание цели, к которой призваны верующие и вообще весь мир, помогает понять, что означает высказывание о призвании к «одной надежде» в 4. 4-6. «Одна надежда» – надежда на единый и примиренный космос. Такое понимание надежды, как упования на конечное космическое единство во Христе должно отражаться в жизни, которая воплощает, являет и всячески поддерживает эсхатологическое, но предвосхищаемое единство всех в Церкви.