Давно замечено, что во всех ранних христианских общинах избирались диаконы (1 Тим.3,8–13), что является признаком наличия общения имуществ (разумеется, признаком далеко не достаточным: анализ Павловых посланий говорит нам, что в созданных им общинах общность имущества не вводилась).

Однако в древних памятниках христианской письменности указания об общности имущества встречаются снова. Так, в рукописи конца I в. «Дидахе» («Учение двенадцати апостолов»), распространенной в Сирии и Палестине, мы встречаем: "Не отвергай нуждающегося, но во всем будь общник с братом твоим и ничего не называй своим. Ибо если вы общники в бессмертном, то тем более в смертном!". По этому поводу В.Ф. Эрн замечает: "замечательно то, что фактическое общение имуществ, которое установилось в Иерусалимской общине и о котором говорится в Деяниях, тут признается не только как желательный строй, но и как нормальный, т. е. такой, который является нормой, и должен быть, а потому общение имуществ тут же заповедуется и ставится как требование" («Христианское отношение к собственности»).Буквально дословный фрагмент можно найти и в "Послании Варнавы". Эрн этот факт комментирует так: "Это очень важно потому, что, значит, эта формулировка принадлежит не самому Варнаве, а также и не составителю "Учения XII Ап.", а является ходячей, общинной, из уст в уста переходящей формулой".

Мысль о том, что все Божие присутствует уже в "Пастыре" Ерма (конец I — начало II вв.): "Всем давай потому, что Бог хочет, чтобы всем было даруемо из Его даров".

Святые отцы II–III веков не раз говорят о благодатной жизни, осуществляемой христианами в рамках общественной собственности.

Св. Иустин Философ (II в.): "Прежде мы более всего заботились о снискании богатства и имения; ныне и то, что имеем, вносим в общество и делимся со всяким нуждающимся". "И достаточные из нас помогают всем бедным и мы всегда живем за одно друг с другом. Достаточные и желающие, каждый по своему произволению дают, что хотят, и собранное хранится у предстоятеля; а он имеет попечение о всех, находящихся в нужде" («Первая Апология»).

Тертуллиан (II–III вв.): "Мы живем по–братски на счет общности имуществ, между тем как у вас эти имущества производят ежедневные раздоры между братьями. Мы, которые роднимся друг с другом духом и душой, нисколько не колеблемся относительно общности вещей. У нас все нераздельное, за исключением жен; общность прекращается у нас на этом пункте" ("Апологетика", гл. 39).

Тертуллиан обосновывает необходимость нестяжания заповедями Христа:

"Что за предлог по принятии христианской веры отговариваться потребностями жизни и жаловаться, что нечем жить? На такую отговорку я мог бы коротко и просто отвечать: ты говоришь про то слишком поздно, прежде нежели ты сделался христианином, надлежало бы тебе о том размышлять… Теперь же у тебя есть заповеди Господни, есть образцы, отъемлющие у тебя всякий предлог. О чем ты говоришь? Я буду беден; но Господь отвечает: "блаженны нищие". — У меня не будет пищи; но в законе сказано: "Не пецытеся, что ясте или что пиете". — Нет одежды: "смотрите крин сельных: ни труждаются, не прядут" — Мне нужны деньги: "вся елика имашипродаждь и раздай нищим"… — Но я в мире имел известное звание: "никто же может двема господинома работати" ("Об идолопоклонстве", гл 12).

Наконец, если присмотреться к известному сочинению «Кто из богатых спасется?» (III в.) Климента Александрийского, то нетрудно заметить, что весь текст принизывает полемический тон. С кем же Климент полемизирует? Да конечно же с апологетами общности имущества, которых, видимо, в то время было большинство. Поэтому можно предположить, что именно начало III века явилось тем рубежом, после которого нормативный характер общности имуществ у христиан перестал соблюдаться.

Сочинение Климента приобрело значительную известность, и поэтому его стоит рассмотреть подробнее…