Дополнения к тексту.

К стр. 33—43.

Стр. 33–43 были уже напечатаны, когда увидело свет давно многими ожидаемое[2101]2-ое издание“Лекций” о. протопресвитера Иоанна Леонтьевича Янышева (“Православно–христианское учение о нравственности”. СПб., 1906). Однако, изменять что–либо из сказанного на указанных страницах нам не приходится в виду того обстоятельства, определенно констатируемого и самим автором, что “в новом издании этих лекций текст их оставлен без всяких изменений” (стр. V). Что касается увеличения объема “подстрочных примечаний” к тексту, в которых “прибавлено немало ссылок на такие места из нашей богословской и не богословской литературы позднейшего времени, которые имеют ближайшее отношение к тому или другому параграфу лекций” (стр. V–VI) о. протопресвитера и в которых отмечаются места, служащие к “оправданию” или “исправлению” его основных положений, — то в отношении к интересующим нас вопросам чего либо существенного в этих новых примечаниях мы не находим. О. протопресвитер в относящихся к нашему вопросу примечаниях, в частности, упоминает (с весьма краткой характеристикой по местам) статьипроф. М. М. Тареева“Цель и смысл жизни” (Вера и Церковь. 1901 г., кн. IX, стр. 552), “Религия и нравственность” (Богословский Вестник. 1904 г. Дек., стр. 621),Архиеп. Антония(Храповицкого) (Церковный Вестн. 1901 г., № 37), статью “Необходимость аскетизма в деле воспитания” (Церковно–приходская школа. 1901 г. Сент. кн. 2, стр. 68–81),С. И. Смирнова““Духовный отец, или старец, в древних восточных монастырях” (Богосл. Вестн. 1904 г., Декабрь),В. А. Никольского“Христианство, патриотизм и война” (Правосл. Собеседн. 1904 г. Апрель, стр. 608; о значении земных благ). См. стр. 200–201 (примеч. 2-е), 202 (примеч. 1-е), 209 (примеч.) 224 (примеч.) нового издания. В статье С. И. Смирнова о. И. Л. Янышев видит, в частности, подтверждение того положения, что “аскетические блага составляют необходимое условие не только для развития духа, как власти в отношении к природе, но и для удовлетворения другой стороны нравственной потребности, которая проявляется в его отношениях к другим личностям” (стр. 209). Здесь разумеется “послушание” и “отречение от своей воли” в истинно христианском духе, с которым о. И. Л. находит несогласным требование некоторых аскетических писателей “не иметь своей воли и в «добре», не иметь «свободы и к добру»” (ibid). Но по данному вопросу следует заметить, что аскетическое учение о послушании и об отречении от своей воли, для своего точного понимания, требует специального обстоятельного анализа, в связи с цельным аскетическим мировоззрением.

Характеризуя общие особенности своих “Лекций” о. И. Л. в предисловии ко 2-му изданию, между прочим, говорит, что “первым основным требованием” “нравственного закона” у него “указан аскетизм, не религиозный только, который состоит из упражнений в бдении, посте, молитвах и тому подобных подвигах, — а вообще аскетизм, как непрестанно бодрствующая разумная власть или господство над стихийными влечениями психо–физического организма вообще и сил внешней природы, — господство, требующее и содействующее развитию таких нравственных качеств, как мудрость (в частности, знание законов природы), мужество, терпение, воздержание, трудолюбие и т. п., без которых немыслимы ни индивидуальное, ни общественное нравственное благо, — без которых ничем не может выразиться и ничего не может сделать для ближнего и любовь к нему, — этот центр и венец христианских добродетелей” (стр. IX). Важное, необходимое, однако, по существу, только служебное значение аскетических добродетелей здесь выражено хорошо. Этой точке зрения следовали и мы при разборе воззрений о. И. Л. Янышева, считая именно ее наиболее правильной, отвечающей существу дела. Поэтому мы с особенным удовольствием и удовлетворением отмечаем у самого о. И. Л Янышева такое категорическое и определенное выражение взгляда, вполне совпадающего и с нашей основной точкой зрения.

К стр. 183–186.

Стараясь отстоять и обосновать ту мысль, что у подвижников созерцателей любовь к людям выражалась преимущественно, почти исключительно, в виде “благожелательного настроения” переходившего “в дело” лишь иногда, изредка, когда к тому представлялись прямые поводы, причем настроение не теряло своей ценности даже в тех случаях, если оно и совсем не переходило в дело (стр. 186–187), — проф. И. В. Попов впадает в некоторое противоречие с своим собственным определением “любви”, которое он предлагает в той же самой своей диссертации. То “внутреннее настроение”, о котором говорит И. В. Попов, с полным правом можно отожествить с тем, что он вполне правильно и точно называет “сочувствием”. Но, по его собственному категорическому признанию, “сочувствие, проявляющееся в сострадании и сорадовании, не есть еще любовь. Есть два существенных признака, отличающих это состояние чувства от любви: во–первых, сочувствие пассивно, любовь активна; во вторых, сочувствие есть дело минуты, любовь — настроение, отличающееся большим постоянством (стр. 241. Ср. стр. 68–75). “Любовь всегда обнаруживается в сочувствии к страданиям и радостям любимого и вдеятельной помощи ему” (стр. 241, курсив наш). Отсюда, с точки зрения самого автора, нельзя ослаблять необходимую связь настроения христианской любви с деятельным, постоянным проявлением её на всестороннее благо любимого. Тогда можно будет уже с полным правом, не опасаясь упрека в непоследовательности, утверждать, что “первенствующее значение в нравственности имеют общественные добродетели, аскетизм же есть наиболее прямой и целесообразный путь воспитания в себе этих добродетелей” (стр. 245). Таково и действительно учение христианства, тогда как по Шопенгауэру “добродетели любви являются средством для воспитания добродетелей аскетических” (ibid.). А в таком случае сама логика вещей приводит к признанию необходимости говорить и о важном значении аскетизма вшироком и общемсмысле. По справедливым словам И. В. Попова, “возможность нравственного развития дана единственно в упражнении воли, составляющем сущность аскетизма, и всякая система, отрицающая аскетизм, подрывает нравственное воспитание в его корне” (стр. 322, примеч.).

К стр. 210.

Из опытов выяснения и раскрытия вопроса о христианском аскетизме, принадлежащих перу академических профессоров–специалистовпозднейшего времени, упоминания заслуживают — отчасти — те страницы, которые посвятил названному вопросупроф. М. А. Олесницкийв своей докторской диссертации: “Из системы христианского нравоучения”. Киев, 1896. В этом сочинении упомянутого вопроса касается специально § 83: “Средства освящения (аскетика)” (стр. 255–268) и частично — § 84 “Обеты” (стр. 268–271). Здесь автор правильно и точно разграничивает два основных смысла в понятии “аскетизм” 1) более узкий и специальный, придававшийся этому понятию “в древней христианской церкви” и соединяемый с именем аскетизма и в настоящее время, по которому “аскетизм” — монашество, отшельничество и 2) смысл “более широкий”, “в каком оно применимо к каждому христианину (и в каком употребляется в свящ. Писании)”. “В этом смысле аскетизм есть вообщеупражнение вдобродетели”[2102]. Такое упражнение, пользование известными средствами, которые обыкновенно называютсяаскетическими,необходимо каждому христианину “для совершения дела освящения”[2103]. Таких основных средств автором указывается четыре:самопознание, самодисциплинирование(средства отрицательные) исамопросвещениеисамоупражнение(средства положительные).

Частная характеристика указанных аскетических средств предлагается частью на основе философских[2104]и психологических данных (см., напр., оценка воспитательного значения ведения “дневников”, рекомендуется справляться при самоиспытании и самопознании[2105]с суждениями других лиц, в особенности друзей и близких родственников — братьев и сестер[2106], преимущественно же на основании данных св. Писания, привлекаемых вообще в достаточной мере. Патристический элемент игнорируется при раскрытии этого отдела, как и вообще во всем сочинении, за самыми незначительными исключениями[2107].

А это обстоятельство неминуемо должно было отразиться — и действительно очень существенно отразилось — и на качестве трактации автора, которой нередко недостает глубины и которая — при своей правильности — иногда очень обща[2108]. Недостаточно определенно выясняется и основнаяцельприменения аскетических средств, которая сводится почти на обще–психологическую точку зрения. По словам самогоМ. А. Олесницкого, эти средства “образуют частию наше познание, и наше чувство и настроение, а частию нашу волю и деятельность”[2109]. Специфически христианский момент аскетизма оттеняется недостаточно характерно, и христианское освящение в изображении автора не обрисовывается в своей типичности с достаточной рельефностью, как процесс органический, в котором каждый аскетический момент получал бы принадлежащее ему значение.

Но, поскольку автор целесообразно привлекает многочисленные данные св. Писания и правильно анализирует их, его трактату о значении различных (указанных выше) аскетических средств нельзя отказать не только в философско–психологической обстоятельности и правильности, но и в некотором богословском значении. Отдельные суждения автора бесспорно отличаются меткостью.

К стр. 262–263.(Ср. стр. 267–268).

Мысль о противоположности иерархического служения, с одной стороны, и чрезвычайных носителей благодатных даров, с другой, в протестантском богословии составляет нередкое явление. Такая противоположность указывается и в отношении ветхозаветных пророков к ветхозаветному священству. См., напр.,Maximilian Petry«Die mystischen Erscheinungen der menschlichen Natur». Zweite Auflage. II Band. Leipzig und Heidelberg. 1872. S. 308: «Израильские пророки не только возвещали будущее но — что гораздо важнее — они были защитниками религиозной жизни и нравственных требований; они были преимущественными носителями свойственного Израильтянам сознания Бога истояли в некоторой противоположности в отношении к пресвитерам с их установившимися понятиями и их внешним служением в храме(und standen in einem gewissen Gegensatz zu den Priestern mit ihren stationären Begriffen und ihrem äusserlichen Tempeldienst)».

Перечень сочиненийна 375 стр.должен быть дополнен указанием след. магистерской диссертации:

Фаминский В.Религиозно нравственные воззрения Л. Аннея, Сенеки (философа) и отношение их к христианству Киев, 1906.