Сегодня воскресенье. Гертруда входит, чтоб раскрыть ставни.

— Пора вставать, барышня! Уж звонили к ранней обедне. Лучше немного раньше выйти из-за господина д'Астен.

Клара одевается, стараясь забыть страшное происшествие вчерашнего вечера.

…Я буду горячо молится Богу, я выпрошу прощение… В этих письмах были ужасные вещи… Я не все поняла… Эта женщина не была его женой и должна была иметь ребенка, и тогда она… О, Боже мой. Боже мой, сжалься! помилуй!…

Клара д'Элебез сходит вниз. Она хорошо выспалась. Госпожа д'Элебез не замечает даже тени тревоги на лице дочери. Гертруда приносит молитвенники. Все направляются к церкви.

Господин д'Астен идет тихо. На каждом шагу его деревянная нога описывает полукруг. Он подсмеивается сам над своей медлительностью:

— Тише едешь — дальше будешь, как говорит пословица… Ах, моя маленькая Клара!…

Все же господин д'Астен очарователен. На нем серый цилиндр, из-под которого спадает на ухо густая прядь ослепительно-белых волос. В трижды сложенном черном галстуке шея хранит свой гордый облик. Темно-коричневый сюртук, с правильными застывшими складками, и на единственной ноге башмак, прикрытый зеленой гетрой.

На господине д'Элебез синий фрак, очень узкий в талии. Он идет под руку с госпожой д'Этан, одетой в серое шелковое платье. На волосах ее чепец из черного кружева.

Госпожа д'Элебез в соломенной шляпе с водяными лилиями, перевязанной розовой лентой. На плечах кружевная косынка.

День ясен, как и предыдущие. Весь праздничный. Маленькая церковь залита небесным светом. Священник только что взошел к алтарю. На его ризе вышиты пальмовые ветви и золотые розы.

Дамы стали на колени. Господин д'Астен и господин д'Элебез молятся в углу, сложив руки крестом.

Клара, склонившись, повторяет молитву св. Фомы Аквинского:

«О Ты, возлюбивший меня, о, Иисусе! о, воистину скрытый, Боже, я к Тебе взываю!

Сделай горькой всякую радость, которая не с Тобой, сделай непосильным всякий труд, который без Тебя, сделай страшным всякий отдых, который не в Тебе!

О Сладчайший, о Иисусе, дай мне сердце, переполненное Тобой, чтоб ни один свет, чтоб ни один звук не могли развлечь меня. Дай мне сердце верное и гордое, которое не колеблется и не падает! Неукротимое, готовое бороться в тьме и в буре! Свободное, не раба, не обольщенного. Прямое, не знающее извилистых путей!

Пусть покаяние приобщит меня к терниям Твоего венца! Пусть Твоя благость прольется на путь мой изгнания! Пусть Твоя слава опьянит меня в иной отчизне! Аминь».

Она раскрывает часослов, но не в силах внимательно следить за чтением. Она вспоминает о письмах, взволновавших ее, о дяде Иоахиме, об его невесте Лауре… Лаура Лопе… Да, это же имя вырезано на могильном камне, здесь, рядом с ней. Это она. И сразу, из смутных ощущений, терзающих ее со вчерашнего вечера, вырастает страстная жалость к бедной усопшей. Клара бормочет: Лаура… бедная Лаура… скорбящая… страстотерпица… И в исступлении грустной незнакомке дает имена Матери всех скорбящих.

Священник всходит на кафедру, и, пока он говорит проповедь на местном наречии, Клара д'Элебез разглядывает присутствующих. Она находит направо от кафедры брата ее подруги по пансиону — Рожера Фошерез.

Семья ее одноклассницы, Лии Фошерез, живет в полутора лье от Балансена, в месте, называемом «Замок ив». Это старая усадьба с большим двором, по которому целый день прогуливается сотня павлинов. К ней ведет длинное шоссе, обсаженное ивами и дубом. Господин и госпожа Фошерез мало выезжают. У госпожи Фошерез несколько странный характер, иногда смущающий даже ее мужа. Он же очень милый человек, изучавший когда-то в Монпелье медицинские науки. Он может, не обращая своих услуг в постоянное занятие, помогать своим бедным соседям врачебными советами и в экстренном случае быть полезным друзьям. Господин д'Элебез несколько раз встречал господина Фошереза и чувствует к нему большую склонность, вполне разделяемую. Часто управляющий при поездках в город берет с собой Лию и оставляет ее на несколько часов у д'Элебез. Иногда, но довольно редко, Лия приезжает со своим братом Рожером.

Молодой человек проводит дома только летние месяцы. Он изучает право в Париже. Он очень мил и любит поэзию.

Клара д'Элебез, заметив его, краснеет. Он в охотничьем костюме. Тонкий профиль, черные глаза, очень живые, но мягкие.

Он худой и высокий.

«…Он из-за охоты попал на обедню в Балансен», думает Клара д'Элебез.

При выходе встречаются. Рожер кланяется. Господин д'Элебез протягивает ему руку:

— Как поживаете, Рожер? Какими судьбами попали к нам? Мы гнались два часа, но зря… Я потерял пса возле Кастетиса. Один из ловчих его ищет, другой стережет у постоялого двора всю свору.

Подходят дамы:

— Здравствуйте, Рожер! Как здоровье ваших дорогих родителей? Моя дочь жалуется, что давно не видно Лии.

— Мать неважно себя чувствовала эти дни. Поэтому она не хотела отпускать от себя Лию. Но теперь ей значительно лучше, и я надеюсь, что на днях сестра приедет к вам.

— Но почему бы вам, Рожер, не остаться у нас? — спрашивает господин д'Элебез.

— Я не отказывался… Но если…

— Нет! Нет!.. Вы остаетесь! Для ваших собак найдется место в конюшне. Вы переночуете у нас, а завтра мы вместе поохотимся. В вашей комнате вы найдете томик Ламартина… Значит, у вас нет причин отказываться. Я сейчас пошлю человека предупредить ваших родителей и привести собак к нам.

Рожер улыбается и благодарит. Маленькое общество направляется к дому вдоль изгороди.

Завтрак проходит очень весело. Клара д'Элебез, восхищенная, слушает рассказы Рожера. Он говорит медленно, немного глухим голосом. Все, что он рассказывает, так оригинально… И потом он столько знает… Париж… Он часто бывает у Ламартина, его юный талант оценили там… Время от времени Рожер, улыбаясь, глядит на Клару то как на ребенка, то как на девушку. Клара забыла свою тоску, письма дяди Иоахима, все… «Это потому, что я хорошо молилась», думает она.

— Господин Фошерез, — говорит старый господин д'Астен, — несколько месяцев тому назад в парижском альманахе приводили несколько прекрасных строф, прочитанных вами на свадьбе. Я весьма жалел, что не было напечатано все стихотворение…

— Если вам будет угодно его выслушать, то я легко…

— Но у меня есть это стихотворение, — говорит, краснея, Клара.

— Как! У тебя?… — смеется господин д'Астен.

— Я его переписала в мой альбом для стихов. Мне Лия дала…

— После завтрака пойди и принеси нам эту тетрадку, — говорит госпожа д'Этан. — Я очень рада увидать, что ты любишь прекрасные чувства, хорошо выраженные.

— Эти стихи, — объясняет Робер Фошерез, — я читал в честь господина де-ля-Мирандье, одного из лучших адвокатов, накануне его отъезда в Рим, куда он назначен секретарем посольства. Некоторые прочли в моих стихах, кроме сердечной дружбы, насмешки над некоторыми малоодаренными вождями. Господин де Ламартин, который присутствовал на этой свадьбе, вступился за меня. Несколько прекрасных дам поздравляли меня, и в тот же вечер на балу у английского посла, тот, кто более всего возмущался стихами, подошел поздравить меня и чокнуться.

Клара д'Элебез застыла в восторге. Как Лия должна гордиться — иметь такого брата! У него руки тонкие, женские, и он смотрит так ласково. Клара смущена. У него улыбка такая, что нельзя понять, не насмехается ли он… Она никогда не забудет, как увидела его в первый раз… Первый вторник месяца— выходной день…

Он был в экипаже — в По — с очень элегантной дамой… О, как она была красива… На ней был розовый капор. Она небрежно откинулась на подушки коляски… Платье было лососинового цвета… Кто она?.. Как узнать?.. Может, это известная дама из Парижа, приехавшая только для того, чтоб ухаживать за Рожером, если он заболеет.

…Поэты должны быть больными и красивые дамы за ними ухаживают… И потом их любят креолки, они читают их стихи в тени огромных цветов… Рожер, может быть, уедет в колонии… Там дают балы… Он встретит девушку, похожую на Лауру… Нет! на меня… Но там ведь смуглые… Фонарь негра будет освещать лес, как в «Поле и Виргинии»… Они повенчаются в церкви, утром… У нее будут голые руки у изгороди шиповника… В поле много голубых кузнечиков…

Завтрак кончился, все идут на террасу. В листве жужжат шмели. Колокол звонит к вечерне. Черные маки увядают на лужайке.

— Дитя мое, — говорит госпожа д'Элебез, — теперь подали кофе и ты можешь пойти за своим альбомом.

Клара д'Элебез идет в свою комнату. Она раскрывает альбом на страничке, где переписаны стихи Рожера. Анютины глазки там засушены. Клара быстро прячет цветок. Но стебель и лепестки, увядая, оставили на бумаге зеленоватый след. Клара пробует стереть его, но это не удается. Она мочит платочек, но пятно только увеличивается. Это как ключи жены Синей Бороды. Она сходит и подает раскрытый альбом Рожеру. Тот улыбается. Все молчат. Рожер читает:

Франсу де-ла-Мирандье по случаю его свадьбы

— Чудесно!… о! чудесно! — повторяют в один голос госпожа д'Этан и госпожа д'Элебез. Господин д'Элебез важно и строго высказывает жестом одобрение.

Что касается господина д'Астен — он встает, очень взволнованный, и, протягивая руку Рожеру, заявляет:

— Молодой человек, я не разделяю ваших идей! Мое время прошло. Но позвольте сказать вам, что вы далеко пойдете.

Рожер Фошерез встает. Он слегка смущен. Он отдал альбом Кларе и глядит в окно на цепь холмов. Далекое пение вечерни доходит до террасы. И в далеких деревнях отвечают колокола.

Клара д'Элебез ничего не сказала. Никогда в жизни она не была так сладко взволнована, кроме дня первого причастия. Но тогда ее радость была отравлена сомнениями. Она вспоминает, что, идя в церковь, она боялась того, что выпила ночью стакан воды. Она рассказала об этом матери, та, улыбаясь, отослала ее к духовнику. Священник ее успокоил. Она видит этот святой день. Это было пять лет тому назад. На ней было белое тюлевое платьице и венок из белых роз. В свой молитвенник, оправленный слоновой костью, она вложила благочестивые картинки, подаренные подругами. На обороте картинок надписи: «Дорогой Кларе на память о самом лучшем дне нашей жизни». «Моей нежной подруге Кларе д'Элебез, вместе навеки». «Моей любимой Кларе на память о счастливом дне». На картинах изображены: пылающее сердце, святые в лучах дивного солнца, Богоматерь, которая держит младенца Иисуса и голой ногой прижимает змея-искусителя, коленопреклоненные причастницы и наверху Святые Дары.

…Я была в белом, — говорит себе Клара. — В белом бывают в день первого причастия и еще в день венчания.

Сегодня Клара счастлива. История дяди Иоахима и Лауры скрылась в тумане, она ей кажется тяжелым сном. Она относит альбом и возвращается на террасу. Переходят в гостиную, там Рожер голосом, полным чувства, аккомпанируя себе на гитаре, поет новый романс Лоиза Пиже «Когда ты вернешься».

Слуга приходит доложить, что собака найдена и в конюшне и что чемодан с вещами господина Рожера тоже привезен. Его семья послала ему все необходимое. Господин д'Элебез провожает молодого поэта в комнату, ему предназначенную, и говорит:

— Дорогой Рожер, располагайте временем, как хотите.

— Спасибо. Мне надо написать несколько писем.

— Вы найдете здесь все, что надо…

К обеду выходит Рожер. Он в зеленом фраке, обтягивающем его стройный стан. Разговор идет о завтрашней охоте. Решено, что Клара д'Элебез тоже поедет. Ее посадят где-нибудь в тени, чтоб она не переутомилась.

Отъезд господина д'Астен прерывает разговор. Докладывают, что коляска подана. Он прощается.

Видно, как его экипаж удаляется по аллее, средь тихих сумерек. Он исчезает в листве и вновь появляется среди магнолий. Белые лепестки, как снег, падают на его волосы.