Родни Старк в своей статье «Reconstructing the Rise of Christianity: the Role of Woman» утверждает следующее: «Древние источники и современные исследователи единогласно признают, что первичное обращение в христианство среди женщин случалось чаще, чем среди мужчин»[15]. Этот тезис чрезвычайно широко распространен в исследованиях сторонников идеи уникальности христианства в античном обществе. Надо сказать, эта мысль имеет основание в имеющихся в нашем распоряжении исторических источниках.

Ориген цитирует сочинение «Правдивое слово» своего оппонента Цельса, в котором тот описывает характер христианской миссии в его время:

Мы видим что в частных домах шерстобитчики, сапожники, валяльщики, самые грубые мужланы, в присутствии старших и более разумных господ не смеют рот раскрыть, но когда им удается заполучить к себе отдельно детей икаких–либо глупых женщин, они им рассказывают удивительные вещи[16].

Татиан Ассириец предает широко распространенное в его время суждение о том, что христиане «занимаются пустяками среди женщин и юношей, среди девиц и старух…»[17].

Наконец, Минуций Феликс пишет в своем «Октавии» о том, что язычники упрекали христиан в том, что они «набирают в свое нечестивое общество последователей из самой грязи народной, излегковерных женщин, заблуждающихся по легкомыслию своего пола»[18].

Вот, пожалуй, и все свидетельства о «преобладании женского элемента» в античном христианстве, которыми мы располагаем.

Сразу обратим внимание, что все это свидетельства враждебных по отношению к христианству сторон. Поэтому они могут быть как объективно беспристрастными, так и враждебно тенденциозными.

Если историки — «эгалитаристы» (Родни Старк, Говард Ки, Элизабет Кларк, Лиза Беллан–Бойер, Карри Пиццинати, Элизабет Шлюссер Фиоренца) склонны принимать эти свидетельства за чистую монету, то их оппоненты настроены гораздо критичней. Нам удалось познакомиться с работой Юдифь Лье "‘Attraction Of Women’ In/To EarlyJudaism And Christianity: Gender And The Politics Of Conversion», как раз посвященной вопросупривлекательности христианствадля женщин. В своем исследовании она утверждает, что упреки язычниками христиан в том, что их учение привлекает многих женщин, были «очевидно тенденциозны и всегда имели политическую природу»[19].

Античные критики использовали риторический прием, имевший своей целью дискредитировать Церковь и лишить ее всякого авторитета в глазах античного общества. Надо сказать, что еще со времен событий 186 г. до н. э., описанных Титом Ливием[20], существовал устойчивый стереотип относительно «суеверия». «Суеверие» в отличии от «религии» отличалось кроме иррациональной природы, склонностью к заговорам, опасностью для общества еще иопределяющей ролью женщинв них.

«То, с чем мы имеем дело, есть риторический прием, который идентифицирует женщин с ненормативной или маргинализированной религиозностью», — утверждает Юдифь Лье.

Кейт Хопкинс также называет тезис о преобладании женщин в Церкви «литературным клише»[21], за который мы должны быть благодарны античным критикам Церкви.

Не доверяющие эти сообщениям древних исследователи обращают внимание на то, что историки не обладают никаким, даже самым общим, статистическим материалом относительно состава христианских общин в древности. Если даже вопрос о численности населения в Римской империи остается абсолютно неясным, то что говорить о такой сложной проблеме, как гендерный состав христианских экклесий в I — III века. Юдифь Лье обращает внимание на то, что «никакое из литературных свидетельств не может рассматриваться как объективный статистический отчет относительно приверженцев религиозного движения»[22].

Кроме того, необоснованно говорить онаибольшейпривлекательности для женщин христианства по сравнению с иными религиозными традициями поздней античности. Вспомним, что античный мир имел свою «женскую» религию — культ Исиды, пришедший из Египта и получивший особое распространение в I — III веках н. э..

Таким образом, тезис о преобладании женщин в христианстве или же об особой привлекательности христианства для женщин оказывается довольно спорным и едва ли доказуемым.

Если вопрос с количеством женщин в христианском движении I– III веков можно считать в принципе ясным, то обратимся к гораздо более деликатной и трудной для разрешения проблеме. Речь идет о том, как изменялось участие женщин в христианской жизни в изучаемый нами отрезок времени. Как и в предыдущем вопросе, у нас нет ровно никаких свидетельств древности, которые бы освещали процесс «увеличения» / «уменьшения» женского участия в жизни Церкви. Тем не менее, в процессе работы над сочинением мы разработали некоторый методологический инструмент, позволяющий делать заключения о том, как изменялось влияние женщин на церковную жизнь I — III веков.

В нашем распоряжении нет статистических данных, никого из древних христианских писателей не интересовал вопрос о том, увеличивалось или уменьшалось количество женщин, имеющих важные функции в Церкви в истории. Тем не менее, у нас в распоряжении есть источники, которые так или иначе касаются реалий современной им церковной жизни и упоминают имена христиан и христианок, каким–либо образом заслуживших того, чтобы их имена не были забыты и оказались запечатленными в труде какого–либо писателя. Соотношение мужских и женских имен в рамках одного исторического труда определенного времени и будет показывать степень участия женщин в церковной жизни.

В качестве «тестовых» документов мы выбрали корпус документов Нового Завета и исторический труд Евсевия Кесарийского «Церковная История». Новый Завет показывает нам соотношение мужского и женского участия в христианстве, каким оно было в конце I века, сочинение Евсевия иллюстрирует нам то, как это соотношение виделось историку начала IV века, работающему с дошедшими до него документами. В отличии от многих феминистских критиков мы не видим оснований «подозревать» Новый Завет и Евсевия в намеренной тенденциозности. Также мы не склонны считать Евсевия «историком победившего патриархализма в Церкви, переписывающим историю христианства в интересах мужской партии»[23].

Новый Завет доносит до нас имена 33 женщин и 153 мужчин. Иначе говоря, 17,74% всех имен принадлежит женщинам. Обратившись к именам христиан (109 мужских и 29 женских), мы обнаруживаем, что процент женщин оказывается еще более большим — 21,8%. Иначе говоря, для новозаветных авторов, каждый пятый человек, поверивший в Иисуса как Христа и сделавший нечто, чтобы его имя не затерялось, была женщина. Всех христианок, имена которых донесли до нас страницы Нового Завета, можно разделить на четыре группы:

1. Носительницы церковного служения (пророчицы, проповедницы, лидеры местных общин, хозяйки домовладения или их жены) 14 имен.

2. последовательницы Иисуса из Евангелий 7 имен.

3. Христианки, имена которых неясны (просто христианки ?) 6 имен.

4. Родственницы евангельских персонажей 2 имени.

Их всех 29 христианок лишь две являются «плохими» христианками (пророчица Иезавель и Сапфира), из которых Сапфира не была сознательным врагом Церкви, а совершила грех вместе со своим мужем Ананией по причине жадности.

Теперь перейдем к «Церковной Истории» Евсевия Кесарийского. Всего в «Церковной истории» Евсевия Кесарийского мы встречаем 22 женских имени. Много это или мало? По нашим подсчетам, мужских имен Евсевий приводит 394. То есть из общего числа всех «персонажей» «Церковной истории» Евсевия женщинам принадлежат 5,28%. Если же мы обратимся исключительно к именам христиан, доля упомянутых женщин будет еще меньше — 4,76%. То есть для епископа IV века, известного церковного деятеля, крупного политика Евсевия история Церкви представляется исключительно как плод исключительно мужской активности. Участие женщин в этой истории для него минимально. Едва ли стоит видеть в Евсевии злостного фальсификатора, правящего дошедшие до него документы с той целью, чтобы всячески замолчать роль женщин в истории Церкви. Видимо, в имеющихся в его распоряжении документах женских имен просто не было. Далее, было бы интересно разобраться с теми христианками, имена которых Евсевий доносит до нас. Итак, из этих 22 имен лишь 15 принадлежат христианкам. Условно все приведенные Евсевием владелицы имен можно сгруппировать в 3 группы.

1. Самая большая группа — «мученицы» 9 имен

2. «спутницы еретиков» 3 имени

3. новозаветные христианки[24]2 имени.

Среди имен мужчин–христиан, упомянутых Евсевием, больше всего принадлежат церковным епископам, затем — учителям и богословам, далее — мученикам и еретикам и раскольникам. О чем это говорит? Мужской деятельностью в Церкви Евсевий видит служение управления и учительства. Характерно, что 9 из 15 женских имен принадлежат мученицам. Мученичество — подвиг, во–первых, не требующий от христиански особой образованности, во–вторых, предшествующей мученичеству активной церковной деятельности, в–третьих, тот поступок, в котором женщина может походить на мужчину, руководствуюсь мужскими добродетелями мужества, смелости и стойкости.

Новый Завет«Церковная История»Все женщины33 имени (17,74%)22 имени (5,28%)Христианки29 имени (21,8%)15 имен (4,76%)«Плохие» христианки2 имени (6,45%)3 имени (20%)Группы христианок— церковные служители— мученицы— евангельские ученицы— спутницы еретиков— христианки, статус которых не ясен— новозаветные христианки

На основании проведенного нами анализа мы имеем основания сделать ряд выводов:

— от I к IV веку мы наблюдаем уменьшение активного участия женщин в жизни христианства;

— существенно меняются их роли. В Новом Завете женщины имеютактивныеслужения. Для Евсевия активная позиция порочна, ибо таковой обладают спутницы еретиков. Мученицы, как было замечено — сугубо «молчаливое» служение;

— женская религиозность заметно маргинализируется и приобретает негативный оттенок. Для Нового Завета «плохой» христианской оказывается каждая 15 женщина, для Евсевия — каждая 5.

Сразу же признаем, что наш метод чрезвычайно схематичен и подвержен строгой научной критике. Но надо помнить, что задача его: не «посчитать», а «показать». Он не может ответить на вопрос «сколько», зато неплохо показывает «больше» или «меньше». Метод показывает «траекторию», задает общие рамки исследованию. К заполнению этих рамок мы приступим в дальнейших главах.