Языческая традиция, общественное мнение II — III веков настойчиво считало христианство религией, отличительными свойствами которой была половая распущенность и практикуемые беспорядочные половые связи на собраниях.

Количество упоминаний о подобной «традиции» христиан очень велико.

Об этих слухах упоминает Афинагор Афинский[141], Иустин Философ[142], Минуций Феликс[143], Феофил[144]и др. Начиная со IIвека, церковные писатели настойчиво обвиняют в том же самом гетеродоксальные общины.

Для того, чтобы понять тот контекст, в котором появились эти слухи, давайте попробуем оказаться на месте обыкновенного язычника III века, который постоянно слышит о христианах следующие вещи:

— толпы девушек, отказываются отнормальнойсупружеской жизни и объявляют себя «невестами», «женами» своего Бога, называя Его своим «возлюбленным» и «женихом» при том, что во многих языческих храмах «невсеты бога» занимались вполне известным делом;

1. священник прогоняет свою жену и приводит в дом пару девственниц, которые чудесным образом потом беременеют;

2. при встрече друг с другом они делают то, что принято между супругами, они целуются (!), причем мужчины с женщинами, который не являются их женами[145];

3. каждые первый день недели они собираются на «вечерю любви», надежно закрывают двери и гасят свет; когда же их спрашивают о том, чем они занимаются, они отказываются отвечать.

Во время нашего разговора с к.и.н. Пантелеевым А.Д. он высказал мысль о том, что эти слухи и дикие подозрения не могли основываться не на чем и обязательно имели своей основе какие–тоопределенные факты.

Самое время заняться вопросом оприродеэтих фактов.

На наш взгляд, слухи о половой распущенности христиан имели следующее происхождение:

1.Отдельные (очень редкие!) случаи совместных совокуплений в общинах гностиков[146]; Робин Лейн Фокс пишет о том, что «вечера были долги в общинах гностиков»[147];

2.Обыкновенные недоразумения (неправильно понятые выражения «вечеря любви», обращения «возлюбленный» и т. д.)

3.Частые злоупотребления традицией «духовных браков»;

4.Общественный стереотип, восходящий к тем же самым событиям в Риме, связанным с культом Диониса и описанных у Тита Ливия.

Как бы то ни было, невозможно отрицать, что какие–то элементы известной язычникам половой аморальности у античных христиандействительнобыли. Причем, невозможно списывать эти обычаи на «языческое влияние» и гностические измышления.

Павел в 57 году пишет письмо к вполне «ортодоксальной» (для того времени) общине в городе Коринф, где говорит о том, что до него дошел слух о том, что «у вас [появилось] блудодеяние, и притом такое блудодеяние, какого не слышно даже у язычников, что некто [вместо] [жены] имеет жену отца своего»[148]. Некоторые исследователи видят в этом инциденте проявление «гностических тенденций» в Коринфской экклесии. Зададимся вопросом: не слишком ли рано для гностических тенденций? А откуда эти тенденции появились в самом гностицизме? На наш взгляд, в самом христианском учении, или, иначе говоря, в одном из древнейших слоев предания имелись такие элементы, которые при известном акцентировании духовной практики могли привести к половой распущенности и настоящим «эдиповым вечерям».

Чтобы пояснить нашу мысль, приведем одну довольно пространную цитату из документа, составленного во вполне ортодоксальной общине Рима, который даже долгое время входил в состав канона Нового Завета. Речь идет о «Пастыре» Гермы.

Герма говорит:

— Где я останусь?

— С нами, — ответили они (девственницы), — ты уснешь, как брат, а не как муж, ибо ты брат наш и после мы будем обитать с тобою, потому что очень тебя полюбили.

Мне же стыдно было оставаться с ними. Но та, которая из них казалась главною, обняла меня и начала лобзать. И прочие, увидев это, тоже начали лобзать меня, как брата, водить около башни и играть со мною. Некоторые из них пели псалмы, а иные водили хороводы. А я в молчании ходил с ними около башни, и казалось мне, что я помолодел. С наступлением вечера я хотел уйти домой, но они удержали меня и не позволили уйти. Итак, я провел с ними эту ночь около башни. Они постлали на землю свои полотняные туники и уложили меня на них, сами же ничего другого не делали, только молились. И я с ними молился непрерывно и столь же усердно, и девы радовались моему усердию. Так оставался я с девами до следующего дня[149].

Поражаетоткровенно эротичноеописание духовного состояния автора сочинения. Безусловно, ни сам Герма, ни его община не участвовали в эдиповых вечерях, но используемый им «брачный» язык имел ту опасность, что в ином контексте подобная риторика действительно могла привести к откровенной половой распущенности. Примеры этого в истории христианства имеются и помимо гностиков, это и русские хлысты, и американская секта «Семья Бога», и др.

Нам не удалось найти ни одного источника, который бы давал основания допустить вероятность подобной практики в общинах Великой Церкви. Скорее всего, формирующаяся ортодоксия с ее недоверием ко всякого рода неконтролируемой духовной энергией, библейским буквализмом и нравственным ригоризмом сделала невозможной подобную практику. С другой стороны, альтернативные христианские традиции, не прошедшие институционализации, склонные к аллегорическому толкованию Писания, с торжеством личной харизмы имели большую опасность «возлюбить ближнего своего»по–настоящему.

Самым сильным контраргументом против распространения подобной практики навсехристианство, на наш взгляд, служит следующая мысль: у кафолической Церкви (в отличие от гностиков) не было доктринальной базы для подобной сексуальной практики.