Содержание Великой Субботы – погребение Господа и Его сошествие во ад. На утрене, как и на каждой субботней утрене, читается семнадцатая кафизма. Различие состоит в том, что в Великую Субботу она сопровождается чтением погребальных тропарей.

Вторым существенным компонентом утрени является знаменитый канон Великой Субботы, который, кроме своей великой богословской глубины, замечателен еще тем, что у него три автора. Сами тропари канона написали прпп. Косма Маюмский и Марк Отрантский, а ирмосы – уже известная нам монахиня Кассия. То, что их автор – женщина, видно из завершающих слов первого ирмоса: «Мы, яко отроковицы, Господеви поим, славно бо прославися». А начинается ирмос так: «Волною морскою Скрывшаго древле, гонителя мучителя, под землею скрыша спасенных отроцы». Смысл понять не так просто, но суть в том, что гонитель-мучитель – это фараон, которого Господь во время исхода евреев из Египта погрузил в море вместе с его воинством, а отроки спасенных – это евреи, современные Господу, которые сделали обратное – Самого Господа похоронили в землю.

Теперь мы остановимся на теме сошествия Господа Иисуса Христа во ад. Это тайна, вокруг которой можно ходить, и кружить, и прикасаться, но раскрыть и постигнуть, говорить о ней как о вещи, которую наш разум способен понять, невозможно. Поэтому в моих словах нет стремления дать какое-то системное богословское описание того, что это такое – схождение Господа во ад. Я хочу лишь наметить некоторые стороны, которые здесь открываются, и каждая сторона – это скорее вопрос, вопрошание, благоговение, чем ответ.

Обратим внимание, что эта реальность принадлежит Священному Преданию. Наивно, конечно, разделять Предание и Писание – одно записано, другое не записано. Но, при таком наивном взгляде, в Священном Писании почти ничего не говорится о тайне сошествия во ад [6] . На это есть лишь намек в Евангелии от Матфея, когда рассказывается о том, что после принятия Господом крестной смертигробы разверзлись, телеса святых усопших восстали и явились многим в Иерусалиме(Мф. 27, 51—53). В этом святые отцы видят евангельское указание на сошествие Господа во ад, выход из ада – Воскресение и изведение из ада тех душ, которые там находились. Несколько более полно это выражено в послании апостола Петра, где говорится, что Господь сошел во ад и проповедовал заключенным там духам (1 Пет. 3, 19). Но, в основном, мы воспринимаем это событие не из Писания, а из богослужения. В изобилии говорится о нем в воскресных богослужениях Октоиха, в богослужениях Страстной недели, особенно в чине погребения, вообще в песнопениях Великой Субботы.

Притом, что данный материал по сравнению со Священным Писанием является как бы вторичным, само событие схождения Господа во ад центрально для всего православного Предания. Это, кстати, одна из сторон, характеризующих именноправославноеПредание. В инославных христианских религиях либо вообще отрицается реальность, а не приточность этого события, как в протестантских конфессиях, либо, как в Римско-Католической Церкви, ему не придается такого значения. А для православного сознания оно – центр и основа всего.

Почему это так важно? Сейчас мы постараемся подойти к ответу, но первое, на что хочется обратить внимание, это относительно внешние проявления. Есть разные иконы Воскресения Христова, и вы видели, наверное, иконы, на которых изображен торжествующий Воскресший Христос, часто с крестом, над крышкой гроба. Эта икона, хотя она довольно распространена, не является канонической. Она возникла сравнительно поздно под римско-католическим влиянием. А канонической является икона, на которой изображен Господь, выходящий из ада и, как правило, выводящий с Собою Адама и Еву или еще души находящихся там людей. Эта икона выказывает единство Воскресения Христова с предшествующим схождением Господа во ад и победой над ним и над смертью. А коль скоро Воскресение Христово является для нас центром, то таким же образом и сошествие Господа во ад является центром.

И еще одно подтверждение. Существуют два тропаря Святой Пасхи. Второй тропарь все помнят: «Христос воскресе из мертвых смертию смерть поправ». Это тоже указание на победу над смертью через вхождение во ад. А первый тропарь – тот, который поется, в частности, между литургией Великой Субботы и началом праздника Святой Пасхи, когда совершается освящение куличей и пасох:

«Егда снизшел еси к смерти, Животе безсмертный, тогда ад умертвил еси блистанием Божества: егда же и умершия от преисподних воскресил еси, вся силы небесныя взываху: Жизнодавче Христе Боже наш, слава Тебе».

Здесь, как вы видите,воскресныйтропарь имеет одновременно собственное внутреннее содержание, состоящее в том, что Господь сошел во ад и освободил тех, кто там находился.

Чтобы уяснить точнее, что такое ад, обратимся к рассказу о творении и его святоотеческому пониманию. Ад – это состояние бытия, которое было образовано свободной волей падших духов еще тогда, когдав начале сотворил Бог небо и землю(Быт. 1, 1). Небо – это вневременный мир ангелов со свободной волей, которые определили свою свободную волю мгновенно, вне времени, до времени. Часть ангелов определила свою свободную волю именно как ненависть, зависть, автономность, гордость, независимость от Бога. Такая установка воли самопротиворечива, потому что Источником бытия является Бог, и самодостаточное бытие невозможно. Но неосуществимое стремление к этому есть, и весь этот мир, который Бога изгоняет и который временами достигает того, что Бога в нем нет, и называется адом.

После того, как человек впал в первородный грех, он потерял свою свободу от ада и стал зависеть от падших духов, которые на человеке паразитируют и из него берут источник бытия. Мы все по своей духовно-генетической наследственности находимся в плену, в силках падших духов, и вне Христа эти сети разорвать невозможно.

Трагедия ада состоит не в том, что те, кто там находятся, обязательно и неизбежно пребывают в состоянии вечной муки и страшного страдания. Это и не всегда так, и не в этом дело. Человек может пребывать в страшных страданиях и быть во Христе, и Христос в нем. А может ничего не испытывать, кроме, например, скуки, и быть не там, где Бог, и внутри его души является ад.

Был такой английский писатель Клайв Льюис, создавший много произведений, в которых он в художественной форме излагает христианское Предание, как он его понимает. То произведение, которое я имею в виду сейчас, называется «Расторжение брака». Оно основано на католических представлениях о так называемых «каникулах», которые по временам насельники ада могут провести если не в Раю, то в некоторых, что ли, предгорьях Рая, и при желании могут там остаться. В этой истории иллюстрируются проблемы человеческой души, духовного выбора. В основном действие происходит именно в предгорьях Рая, но попутно описывается ад, который называется «серый город». Там люди не то чтобы дико страдают, но все меньше и меньше выносят общение друг с другом, у них все время очень успешно решается, по «Мастеру и Маргарите», «квартирный вопрос»: они все больше разъезжаются, разделяются, их бытие делается все более и более разреженным, и эта пустота составляет сущность «серого города».

Этот вакуум ничуть не менее правдиво описывает ад, чем то, что связано в нашем понимании со страданием. Неизвестно иногда, что «страдательнее»: пустота или страдание в собственном смысле этого слова. Полное, вечное небытие страшнее, чем страдания, потому что энергию, силу этих страданий дает Господь. Это Божественный огонь, который для людей, возлюбивших Бога, является проявлением Божественной любви, а для людей, которые Бога отторгли, является проводником мучений – но он все-таки не без Бога. В этом отношении ад гораздо страшнее, чем, например, описание в первой части «Божественной комедии» Данте, где идут одни за другими яркие и поэтические художественные образы. Ад в реальности в каком-то смысле бессловесен, в каком-то смысле его описать нельзя, потому что где слово – там полного Богоотсутствия нет.

Еще один пример того, о чем я говорю, – евангельский рассказ о богаче и Лазаре (Лк. 16, 20—31). В нем говорится, что после своей страдальческой земной жизни нищий Лазарь был отнесен на лоно Авраамово. Хотя некоторые святые отцы соотносят лоно Авраамово с чем-то, похожим на Рай, но, конечно, такая позиция не соответствует основному богословскому пониманию, состоящему в том, что до пришествия в мир Спасителя души всех людей, независимо от того, какую жизнь они проводили на земле, праведную или грешную, отправлялись в ад. И в этом отношении, строго говоря, лоно Авраамово – тоже ад, только другое место, не место мучений. А подлинный Рай, Царство Небесное, низвел Господь Иисус Христос, когда сошел в ад и победил.

Чтобы поражение смерти и ада могло иметь место, необходимо было то смирение, которое Господь осуществил через Свою смерть на Кресте, через ту тройную смерть, о которой мы говорили, через то, что противоположно адской гордости. Об этом свидетельствуют стихиры, которые поются на вечерне Великой Субботы. Эта вечерня совпадает по своим песнопениям уже с воскресными службами Октоиха, т. е. с теми службами, которые совершаются по воскресеньям в течение года. Три стихиры я вам напомню.

«Днесь ад стеня вопиет: уне мне бяше, аще бых от Марии Рождшагося не приял: пришед бо на мя, державу мою разруши, врата медная сокруши: души, яже содержах прежде, Бог сый воскреси. Слава Господи, Кресту Твоему, и Воскресению Твоему.

Днесь ад стеня вопиет: разрушися моя власть, приях Мертваго яко единаго от умерших, Сего бо держати отнюд не могу, но погубляю с Ним, имиже царствовах: аз имех мертвецы от века, но Сей всех воздвизает. Слава Господи Кресту Твоему, и Воскресению Твоему.

Днесь ад стеня вопиет: пожерта моя бысть держава, Пастырь распятся, и Адама воскреси: имиже царствовах, лишихся, и яже пожрох возмогий, всех изблевах. Истощи гробы Распныйся, изнемогает смертная держава. Слава Господи Кресту Твоему, и Воскресению Твоему».

Если внимательно вникнуть в содержание этих стихир, то, когда говорится о сокрушении медных врат (метафора «врата медные» означает жесткость и одновременно гордость), когда говорится о лишении власти и т. д., тем самым раскрывается победа Христа над адом как победа смирения над гордостью.

И чтобы эта победа осуществилась, полнота уничижениядаже до смерти, и смерти крестной(Флп. 2, 8) должна быть проведена до конца, и Христос осуществил это.

На вечерне Великой Субботы совершается чтение пятнадцати паремий из разных мест Ветхого Завета. Можно отдельно остановиться на этих паремиях, раскрыть глубокий смысл, который, как в прообразах, содержится в этих паремиях, но сейчас я скажу о другом. Появление такого количества паремий во времена, когда формировался богослужебный устав, было вызвано некоторым практическим обстоятельством. Дело в том, что во время чтения паремий совершалось таинство Крещения.

Здесь я должен сделать маленькую остановку и сказать о том, что в наше время крещение называется неприятным словом «треба». Когда завершается Божественная литургия, возникают частные дела по потребностям, и среди этих частных дел – крещение. Все из церкви уходят, и после этого появляются небольшие группы людей: новокрещаемый с родителями, с крестными родителями, еще несколько человек, и священник исключительно для них совершает таинство Крещения. Это, конечно, глубокое извращение сути крещения, потому что, когда человек и в первые века христианства, и позже, изъявлял желание креститься, его восприемники приходили к епископу или священнику и представляли этого кандидата, и после этого он длительное время, год или больше, проходил оглашение, то есть научался основным истинам христианской веры. Длительность этой подготовки была связана с тем, что оглашаемый должен был осознать свой выбор и убедиться, что для него ценности, которые он желал принять, выше ценности жизни, потому что христианин мог быть арестован и подвергнут мученической смерти. Само крещение обычно приурочивалось к Пасхе и являлось таким же вселенским событием, как Пасха и литургия, а не событием, которое имеет значение только для жизни отдельного человека и его ближайшего окружения. В этом обнаруживалось тождество Пасхи и крещения. Об этом совершенно прямо пишет св. ап. Павел в Послании к римлянам, которое читается каждый раз, когда совершается таинство Крещения, но, к сожалению, вне соответствующего контекста.

Мы умерли для греха: как же нам жить в нем? Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились? Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни. Ибо если мы соединены с Ним подобием смерти Его, то должны быть соединены и подобием Воскресения, зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху; ибо умерший освободился от греха. Если же мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним, зная, что Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: смерть уже не имеет над Ним власти. Ибо, что Он умер, то умер однажды для греха; а что живет, то живет для Бога. Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем(Рим. 6, 2–11).

Я уже сказал, что чтение этого послания апостола Павла совершается во время таинства Крещения, и оно же, что очень важно, читается на вечерне Великой Субботы, что еще раз выказывает тождество между событием, которое мы сейчас ошибочно воспринимаем как частное, и таким вселенским событием, как воспоминание крестной смерти Христовой и схождения во ад.

После окончания чтения Апостола поется слово прокимна «Воскресни, Боже, суди земли, яко ты наследиши во всех языцех», где Суд и Воскресение не разносятся исторически от точки Воскресения Господня до грядущей точки Его Второго пришествия, а выявляется их единосущность. В это время священники переоблачаются из великопостных одежд в светлые ризы.

В деревенском приходе, где я когда-то служил, был такой умилительный обычай: верующие женщины приходили на службу Великой Субботы в черных платочках, а брали с собой белые, и в то самое время, когда священник переоблачался в светлые ризы, они переоблачались в белые платочки. И когда я оборачивался, вся церковь из черной делалась белой. Это было замечательно.

Каждый раз перед началом Божественной литургии священник или диакон, совершая каждение церкви, читает тропарь канона четвертого гласа Октоиха: «Во гробе плотски, во аде же с душею яко Бог, в Раи же с разбойником, и на престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся исполняяй неописанный». Таким образом, в богослужении Страстной недели выражена вся полнота Божественной истины, и в той степени, в какой мы можем приникать к богослужениям этих дней, мы тоже будем приобщены тайне любви Бога к человеку.