Итак 12-й Псалом. По Септуагинте – 11-й.

2 Спаси меня, о Ягве, потому что нет больше милостивых, потому что кончились верные среди сынов человеческих.

3 Ложь говорит каждый ближнему своему, лживый язык говорит от двоящегося сердца.

4 Уничтожит Ягве все лживые уста, язык, который говорит надменно.

5 Всех тех, которые говорят: языком нашим мы победим, уста наши с нами и кто нам господин?

6 Из-за грабежа бедных из-за стона смиренных поднимусь Я, говорит Ягве. В безопасности Я сохраню тех, кого хотят поймать.

7 Слова Ягве - слова чистые. Они как золото семь раз переплавленное.

8 Ты, Ягве, сохранишь и убережешь их от этого поколения навсегда.

9 Вокруг разгуливают нечестивцы, когда воздвиглось ничтожество сынов человеческих.

Жизнеутверждающий Псалом, да?

Самое интересное в этом Псалме то, что он замечательно ложится в конкретную историческую ситуацию. Как только рушатся все патриархальные устои общественные, неважно где, в Израиле, Греции, Риме, Египте, или на Руси, или ещё где-нибудь, всегда звучит одно и то же: верить никому нельзя, слова обесценились, вокруг ложь, никто никому не доверяет, все друг друга обманывают, и ни верности, ни милосердия больше в мире нет.

Сколько раз это бывало в человеческой истории, я сейчас не берусь пересчитать, но каждый, когда начинается разрушение патриархальных устоев, особенно было традиционное более или менее общество родовое, традиционно оно становится другим, растет цивилизация и начинаются все те же самые жалобы.

Казалось бы, всё это можно списать на обычную историю человеческую, которая где-то даже вовсе и не оригинальна. И может самое страшное то, что это действительно повторялось в истории человечества ни один раз. Более того, можно сказать так: любое развитое общество таково. Везде и всюду обесцениваются слова. Обесценивается слово как таковое. Везде и всюду люди начинают и привыкают друг друга по мелочам, а потом и по крупному, обманывать. Нормальной становится ситуация, когда думаешь одно, говоришь другое, а делаешь третье. Что политика, что юриспруденция, что бизнес – всё одно к одному. Самое страшное что произошло, так это то, что это стало считаться нормой.

Но здесь, об этом не говорится как о норме. Но, что не менее важно, здесь говорится об этом не как о проблеме общественной, психологической, это тоже есть, она в итоге становится и общественной, и психологической, здесь говорится как о чудовищной духовной деградации, прежде всего.

В первом же стихе говорится о том, что исчезли те люди, которых называютхасид– милостивый или милосердный, и верные –эмуним.Эти понятия являются ключевыми в пророческой традиции для описания отношений человека с Богом. Вы это выражение прекрасно знаетхэсед и эмет– милость и истина. Так обычно на русский язык переводят. Оно вплоть до новозаветных времен сохранилось. Иисус говорит, что в Торе: главное милость и истина. Это самоехэсед и эмет.Что это такое? Если мы попытаемся понять что такоехэсед,то, наверное, мы сможем по-русски передать это слово какмилостивый, милосердие. И уж, конечно, неблагочестие, как иногда переводят.

Изначально это понятие предполагало отношения между людьми, и такие отношения, которые если брать договор, заключенный между сторонами,хэсед –это готовность сделать больше, чем обязан сделать по договору. Вот, что это такое изначально. С одной стороны, есть отношения формальные, оговоренные, зафиксированные, не важно, устно при свидетелях или письменно, но есть нечто такое, что за эти формальные рамки выходит, но что людей при этом связывает. Когда Авраам с Авемелехом заключают союз, до этого Авемелех Аврааму некоторые услуги оказывает, а тот ему, то они договариваются, что они сейчас союз заключают, а потом своим детям расскажут о нем, и скажут, что один с другим поступалхэсде(милостиво) какхасид. А Осия говорит, что таковы же должны быть отношения человека с Богом и только в этом случае можно рассчитывать на какое-то спасение, на какую-то помощь и так далее. Но Осия говорил так потому, что он же сам и напомнил о том, что все договоры, заключенные на Синае давно разрушены. Бог по Закону давно уже никому не должен. Народу Своему собственному ничего не должен. После того как всё было нарушено и не один раз. И рассчитывать можно только на то, что Бог согласиться сделать больше, чем обязан по Договору. Иначе всё, пиши - пропало.

Но это возможно только в одном случае, если сам человек тоже с Богом установит такие же отношения. Не высчитывая, что он обязан сделать по Договору, а чего не обязан, и вообще, не пытаясь с Богом считаться. Не пытаясь подсчитывать собственные заслуги и вычислять собственные права у Бога на основании этих собственных заслуг.

Мысль вполне новозаветная, но она не совсем уж новая. Она есть уже и в Ветхом Завете, у пророков, и в Псалмах. Пришлось об этом напомнить. В те новозаветные времена тоже было немало людей, которые считают, что они могут у Бога что-то заработать. Увлеченно высчитывали, сколько они уже заработали.

Так вотхасид- это как раз такой человек. Человек, который выстраивает отношения и с Богом, и с людьми, не загоняя их в какие-то формальные рамки, во-первых, и, не пытаясь высчитывать, кто кому и сколько должен в соответствии с этими отношениями. В нормальном, условно говоря, обществе, таких людей очень немного. Большинство людей всё аккуратно подсчитывает. Потому и говорится, что милосердных людей не осталось. И не осталось верных. СловоэмонА– можно перевести какистина, иногда так и переводят, но более точный перевод –верность. Верность –несмотря на формальные обязательства. Бог остается верен Своему народу, хотя давно уже имеет право об этой верности забыть, исходя из той истории, которая имела место.

Человек часто согласен сохранять верность Богу, на условиях - если… и так далее. Возникает та же самая проблема: верность и в меру не бывает. Многое станет понятнее, если вспомнить, что речь идет о качестве отношений, а не просто о некоторых нормах отношений. Одно дело норма, а другое дело качество. Норма – это либо правило, которому следуешь или не следуешь, либо некий норматив, которому соответствуешь или не соответствуешь. И то и другое предполагает нечто с одной стороны абстрактное, а с другой стороны – внешнее по отношению к самим отношениям.

Речь идет о чем-то другом, о качестве самих отношений. Бог не ориентируется ни на кого, кроме Себя, когда выстраивает отношения со Своим народом. Ему не на кого ориентироваться в этом случае кроме Себя. Его отношения ничему не соответствуют, они обладают известным качеством. Человек призывается к тому же самому. Не пытаться «моделировать» отношения в соответствии с каким-то алгоритмом, в соответствии с какими-то правилами, а придать этим отношениям определенное качество. И тогда уже не придется считать, кто кому и сколько должен.

Подсчеты актуальны тогда, когда речь идет опять же о каких-то нормах, которые надо выполнить. В данном случае количественных нормах, может быть. При этом отношения формализуются. С нормой дело такое: грамм не довесил - уже недовес. Когда отношения выстраиваются так, то если чего-то недовыполнил - значит недовыполнил.

Если кто помнит, у о. Александра Борисова в книге «Побелевшие нивы» приводится замечательный пример, когда некий священник – бывший бухгалтер, служит Литургию и он мог выскочить посреди службы и сказать хору: Почему вы это не спели? Если не споёте, то вся литургия не действительна.

Когда на отношения с Богом смотрят вот так, количественно. Недовыполнил – всё, не действительно. Ненормальный человеческий подход. В этом Псалме говорится именно о том качестве отношений, когда качество уже количеством не определяется. Существует как данность.

Казалось бы, всё это, о чем мы с вами говорим, прямого отношения к дальнейшему тексту Псалма не имеет, потому что там-то об отношениях между людьми, там-то об отношениях в обществе. Я понимаю, другое время, другая эпоха, другой народ. Знаете, как на Руси всегда относились к судам присяжных, адвокатам? Лучше не попадаться: хоть я и прав, но заболтают. Языком нашим пересилим – это оно самое, примерно.

В любом обществе, условно говоря, развитом, цивилизованном, это присутствует. Слово начинает значить часто больше, чем реальность. То, что это страшно - понятно. Человек и общество в целом потихонечку погружаются в иллюзию, в иллюзорный мир, который кажется настоящим, а на самом деле таким не является. Потом, когда вдруг наступает некое потрясение, всё это рушится.

Но очень важно понять, что здесь мир, который описан – это тот мир, который возникает, когда качество отношений теряется. И с Богом у человека и с другими людьми у человека. Вещи-то связанные. То качество отношений, которое будет с Богом, такое же будет и с людьми. Это две стороны одной реальности. И неслучайно здесь речь идет о сердце. Одвоящемсясердце.

Мы с вами уже говорили о том, что сердце в Библии, вообще сердце у семитов – это орган мышления. С сердцем связано мышление, мысли. В арийском мире с сердцем скорее связана сфера чувств и эмоций. У семитов – сфера мыслей. Но здесь в Библии – это ещё и духовный центр человеческой личности. Не просто центр, которым мыслят, но и центр принятия решений. Уровень, где принимаются решения, зависит от того, какие будут отношения и с Богом и с людьми. И вот цельность на этом уровне в сущности всё определяет. Двоящеесясердце – это отсутствие духовной цельности. Отсутствие того, что в аскетической традиции называетсяпростотой.

Опростотевы, наверное, читали или слышали все. Под этим часто принимают то ли глупость, то ли отсутствие образования. На самом деле, это то духовное состояние, которое в Библии называетсяпрямым сердце, а противоположное ему состояние называетсяраздвоенным сердцем.О котором, в Псалме и говорится. И когда оно двоится, тогда и отношения распадаются. Отношения и с Богом и с людьми. О чем мы с вами сейчас говорили.

Качество связано с духовным центром личности. Это опять же вопрос воли, вопрос интенции. Чем человек будет, и внутренне и внешне, определяется на уровне воли, на уровне интенции. И когда цельность утрачивается, тогда теряется цельность внутреннего мира, и это, прежде всего, сказывается в слове, в речи. Ситуация, когда думаешь одно, говоришь другое, а делаешь третье – возможна только тогда, когда у тебя одновременно существуют три волевых импульса, три интенции. Это хорошая предпосылка для последующей шизофрении. Если одновременно три интенции, три намерения и все три, каким-то образом, реализуются на разных уровнях психики, или на разных уровне поведения.

Но получается, что нормальное состояние падшего человека, в условно говоря, цивилизованном обществе, как раз именно такое. То, что не все шизофреники объясняется исключительно тем, что не каждый это замечает, и не каждый об этом задумывается. Это уже своеобразный защитный механизм, который позволяет так жить и не попадать в психушку.

Если человек задумывается, то происходит одно из двух: либо ситуация меняется, либо он туда попадает. Но, прежде всего, это проявляется в речи. Мысль о том, что человек не в состоянии контролировать свою речь, если у него духовно не всё в порядке, если есть духовная проблема, звучит и в Псалмах, и в других Книгах Ветхого Завета, вплоть до Нового Завета. Вспомните есть у Иакова замечательное послание там не полностью насчет языка, но язык упоминается. Не в смысле язык греческий или еврейский, а в смысле язык, которым болтают. Этот самый орган, который маленький, но от него проблем куча. С которым никто не может совладать. А если кто может с ним совладать, то настоящий совершенный человек. Помните это замечательное послание?

В Новом Завете это уже развитие той самой традиции, если угодно, аскетической традиции, которая, конечно, в Библии есть. Когда нет внутренней духовной цельности, не будет и цельности выражения. Не будет чистоты речи, не будет нормального владения речью. Об этом знают даже психологи. Оговорки, связанные с чем-то неосознаваемым, что у тебя в подсознании сидит и в нужный или ненужный момент вылезает. Это всё то же самое. Проявление той же самой проблемы. Но с другой стороны, человек, который этой цельности не имеет и речью не владеет, тем не менее, хорошо может научиться говорить слова. Причем в большом количестве. То самое пересиливание языком, о котором речь и идет. И проблема не только в том, что это, в конце концов, позволяет добиться чего угодно, чего и добиваться-то не стоило бы. И порой проблемы возникают самые разные. Вплоть до того, что порой справедливость из-за этого нарушается. В том числе и в судах.

Вопрос из зала:Цельность речи и владение словом – это одно и то же?

Цельность речи – это не совсем то, что называется владением словом. Словом можно владеть, цельностью речи, особо не обладая. Цельность - это то самое умение выразить то, что в данный момент хочешь выразить с духовной точки зрения. Именно с духовной точки зрения, с точки зрения смысла.

Не случайно древние очень много внимания уделяли афоризмам . С одной стороны, это мнемоническая форма, которая позволяет лучше запоминать то, что нужно запомнить. Особенно в без письменном обществе это было важно. А с другой стороны, даже когда в письменном обществе афоризмам придавали такое значение, связано с тем, что краткость высказывания говорила о том, что человек хорошо осознает смысл того, что выражает. Избыточность слова, как предполагалось в те времена, означает нечеткость мышления. Это конечно так.

Но если пойти дальше, то нечеткость мышления – это тоже духовная проблема. Это опять отсутствие той самой духовной цельности. Вот что я имею в виду, когда говорю о цельности речи. А слова говорить в большом количестве и так, что будет людей завлекать, можно как раз, цельностью не обладая. Это вполне естественная способность, которая у некоторых людей бывает, а у некоторых её нет. Кто-то умеет так говорить, кто-то не умеет. Из кого-то оратор получится, из кого-то нет, но это уже скорее вопрос прикладных способностей. Так же как и другие способности, они могут использоваться во благо, а могут во вред. Все способности – штука амбивалентная в этом плане.

Вопрос из зала:Можно сказать, чёткость мышления и духовность как-то связаны?

С одной стороны, да. Не случайно Сократ так много боролся за четкость определения. Это было не просто формальное желание всё определить и определить однозначно. А было желание заставить людей додумывать до конца то, что обычно до конца не додумывают. То с чем мы обычно и сталкиваемся: люди говорят что-то, произносят какие-то слова, называют какие-то вещи и не очень понимают, что они имеют в виду. Тот же самый Сократ пытался заставить людей додумывать до конца, что они говорят и о чем говорят. Для него это было важно ещё и с духовной точки зрения. Это бы заставило людей кардинально поставить некоторые вопросы, в частности, например, вопросы о добре и зле. Очень важные. Почти всегда, особенно ранние платоновские диалоги выходят именно на это. Начинают вроде бы с вещей, довольно далеко отстоящих от вопросов о добре и зле, но когда начинают разбираться в понятиях, всегда выходят почему-то на эту проблему. Так или иначе. Вы читали, наверное, эти диалоги и понимаете о чем я. Или не очень? Почитайте, сами увидите. Интересное чтение, кстати. И в таком смысле философское мышление полезно. Но очень часто, в последнее время, и особенно в новейшее время, всё это превращается в своеобразное интеллектуальное упражнение.

Вопрос из зала:А четкость там присутствует?

Чёткость присутствует, логическая, интеллектуальная. А вот духовная – не всегда. Часто теряется из виду прикладной характер всего этого. Как в случае физического развития. Вы знаете, что в случае физического развития, физические упражнения и спорт как таковой изначально имели прикладное значение боевому искусству. Спортивные упражнения сами по себе должны были только этому соответствовать. В итоге сейчас, если посмотреть на спорт, он отстоит от этого далеко. Не всегда, но довольно часто. Есть такие виды спорта, которые прикладного значения не имеют вообще. Вот такое часто бывает и с философией. Изначально она должна была служить четкости мышления, которая позволила бы двигаться к духовной цельности. А в новое и новейшее время часто эти интеллектуальные упражнения становятся некоторой самоцелью, становятся интересны сами по себе. Появляется круг людей, которым это интересно, начинаются соревнования, как между спортсменами, так и между интеллектуалами кто вычурнее придумает. Цель уже потеряна, а это существует само по себе. Это уже вряд ли полезно, потому, что от главного отвлекает.

Здесь как раз описывается в этом Псалме, как внутренняянецельность порождает целый мир, где подлинных отношений уже больше нет. Мир, где торжествует иллюзия. Та самая иллюзия, которая, в сущности, к реальности мало отношение имеет, но которая человека часто затягивает и затягивает настолько, что и самой реальности уже не видно. Не случайно в конце Псалма апелляция к Богу. Не просто просьба защитить от конкретных людей, а просьба защитить от целого поколения.

Первая ассоциация, которая у человека возникает, что опять какой-то пожилой человек написал Псалом о плохой молодежи. Это первые ассоциации, какие возникают. Но ситуация более серьезная. То, что старшее поколении всегда жалуется на младшее, понятно. Но проблема в том, что Бога в этом Мире иллюзий уже и нет. К Нему теперь уже надо пробиваться. И без Его вмешательства этот Мир так просто и не выстоит.