Давид никого особо щадить не собирался. Давид радовался, что план Божий исполнился. И исполнился с его участием. Мы часто стесняемся радоваться даже тому, чему радоваться нужно. Например, тому, что некоторые планы Божии с нашим участием реализуются. Это всегда радостно, когда ты к этому имеешь отношение и радоваться этому не грех. Это прекрасно. Когда это происходит вопреки тем, кто таким планам противостоит, это всё равно радостно. И здесь Давид радуется именно этому. Тогда радость оправдана.

Но появляется и другое. Не случайно я провел некоторые параллели между первой и второй частью этого Псалма. Вторая часть она тоже о радости, но о радости от избавления от смерти. В подробностях непонятно что там произошло, речь о каких-то врагах, которые попали в сети, которые сами расставили. Говорится о том, что человек не Бог и хорошо, что Бог иногда ему об этом напоминает и может быть опять в контексте всего, что происходило. Но здесь в ситуации внешне совершенно противоположной, та же радость что у Давида. Противоположная она в том, что Давид – победитель, торжествующий победитель, а человеку, о котором говорится во второй части, ему не до торжества: остался жив и, Слава Богу! Ситуация внешне противоположная, а радость совершенно такая же. И она совершенно такая же потому, что человек, живший видимо на 300 лет позже Давида, также понимает, что он участвует в планах Божьих. По-другому участвует, не так как Давид, конечно. Он не Царь, не Правитель, у него другие задачи. Но он понимает, что если бы он в планах Божьих не участвовал, не участвовал в каких-то Его замыслах, он не остался бы жив. И не в том дело, что человек боится или не боится смерти. Здесь то, что этот человек остался жив, для него свидетельство того, что Бог на его стороне. Это главное.

На первом семинаре, когда мы разбирались с вопросами о добре и зле, и о том, почему познание добра и зла - вещь опасная, мы с вами говорили о том, что добро и зло реальность абсолютная, но духовная. Что всё упирается в момент отношения с Богом или его отсутствия. В контексте одного и того же плана у каждого может быть своя логика. Мы можем быть в одной команде, но у кого-то ещё есть в этом мире дела, а у кого-то нет. Если говорить о войне, война - это всегда социальное явление, в нем участвует масса народа. Та масса, где начинают работать законы больших чисел. Но это не значит, что внутри этой массы у Бога нет отношений с отдельными людьми. Война Ему не нужна в принципе, а вот конкретный человек, который на эту войну пошел, Ему нужен.

Мне не приходилось участвовать в войне, и я не знаю, что бы было, если бы мне пришлось на какую либо войну пойти, остался бы я там жив или нет. Но это вопрос скорее к Богу, а не ко мне. Я могу для себя решить только одно, считаю ли я эту войну справедливой или нет. Если считаю, то я на неё иду, если нет, то не иду. Что дальше, это не моя забота.

Вопрос:Выходит, что от руководства ничего не зависит?

Почему? Если бы мне пришлось командовать хоть взводом, хоть армией, если я выбрал военное дело своим делом перед Богом, значит, я должен делать это дело хорошо. Исход войны – не моё дело. Моё дело делать всё от меня зависящее, как командиру, чтобы как можно меньше людей потерять и сделать поставленную задачу. Может наоборот, решить задачу и как можно меньше людей потерять. Всё. Дальше, как Бог даст. Это уже не от меня зависит. Но сделать, всё, что я могу на этом месте, и что я должен сделать - это от меня зависит.

Один из основных принципов духовно-рыцарских орденов средних веков – делай, что должно и будь что будет. Ты знаешь, что ты перед Богом должен делать – делай. Что будет это не твоя задача, не твоя печаль. Но это не только к военной службе относимо. Это относимо к любому делу по жизни. Есть дела достаточно опасные и помимо военной службы, очень разные, но принцип отношения к делу от этого не меняется. Поэтому в данной той ситуации, о которой мы говорим конкретно, человек понял одну простую вещь, он бы не выжил если бы не вмешательство Бога. И дело не в том, что жить само по себе это хорошо, а умереть – это плохо. Я ещё раз говорю – смотря как жить и как умереть.

Хорошо то, что человек переживает реально вмешательство Бога в его жизнь. Для него это данность, он это видит, он это переживает. И это главное для него, а не тот факт сам по себе, что он остался жив. И когда он рассказывает потом своим единоверцам, единомышленникам, свидетельствует, то он рассказывает не о том, что я остался жив – как хорошо! Он рассказывает о том, как Бог вмешался в его жизнь. Иначе он был бы уже в шеоле, а не среди живых. И тут общее у человек с Давидом. Ещё раз хочу сказать, что Давид радуется не тому, что он победил всех, а потому что Бог с ним. Это и к другим вещам относится. Помните, как Иисус апостолов посылает, а они возвращаются в восторге как замечательно: всё получается. И исцеление получается, и бесов изгонять получается, всё прекрасно, полная эйфория, желать больше нечего, а Иисус говорит – радуйтесь не тому, что вам бесы повинуются, а что ваши имена написаны в Книге жизни. Он видимо заметил, что наступило некое упоение от побед и сразу переносит акцент туда, куда нужно. Это нормальная ситуация, когда человек начинает радоваться успеху и акценты переносятся. Иисус сразу это дело скорректировал и расставил акценты так, как надо.

И здесь акценты расставлены так, что оба эти человека радуются не тому, что с ними произошло в плане ситуации, а тому, что Бог был с каждым из них. Внешне ситуации абсолютно разные, не сводимы одна к другой. Разные эпохи, разные социальные положения, исходы разные: один победитель торжествующий, а другой выжил и Слава Богу. Всё разное, но это общее. И получается, что можно эти два гимна свести в один. Для контраста они очень хорошо подходят друг к другу. И дело не только в самом контрасте. Есть такое, я это знаю скорее из восточных самурайских традиций, но, по-моему, то же самое есть и в средневековом рыцарском кодексе на Западе. Очень важный принцип, который универсален. И как мы говорим, касается не только воина, – хороший воин, который готов к победе и к смерти одинаково.

Этот принцип очень важен. Воин одинаково готов в схватке победить и умереть. Хочу заметить, что с точки зрения Торы не каждое лишение жизни является убийством. Убийством не считается лишение жизни своего противника, когда смерть грозила себе самому в частности. Принцип очень интересный. Если начинается бой, в котором ты можешь и победить и умереть, то лишение жизни противника, с точки зрения Торы, уже не считается убийством. Убийство – это когда ты лишаешь жизни другого человека, ничем не рискуя. Вот смертная казнь с этой точки зрения, является убийством. Когда расстреливают или вешают человека, или на электрический стул сажают, который уже ничем никому не грозит. Он уже лишен свободы и ничем не грозит, можно его там держать всю жизнь, если надо в этой тюрьме. И лишать его жизни уже не обязательно. Но если вор лезет в твой дом с оружием, и у тебя в руках оружие, и ты его лишаешь жизни, то это не убийство, с точки зрения Торы. Он также точно мог убить тебя.

Я думаю, что смертная казнь в принципе не нужна. Пожизненного заключения более чем достаточно. В Израиле, насколько я помню, смертной казни сейчас нет. Там даже настоящие террористы сидят пожизненно. Но сейчас уже не помню. Пожизненное заключение – мера более адекватная. А заговорил я потому, что за этим принципом стоит нечто важное, не какая-то там бравада: я смерти не боюсь и так далее. Это всё тот же самый вопрос о том, что для нас добро и зло, и кто для нас источник добра и зла, и насколько мы себя предаем воле Божией.

Такое отношение к жизни и к смерти, если это только не бравада, возможно только в том случае, если я руководствуюсь тем самым принципом – делай что должно и будь что будет. К.Льюис был глубоко прав, когда сказал, что Бог старается сосредоточить наше внимание на том, что мы должны сделать, а дьявол старается перенести наше внимание на то, что после этого будет. Здесь как раз эта самая ситуация.

До тех пор пока мы думаем о том, что с нами будет – нам не всё равно жить или умереть, победить или погибнуть. По-настоящему всё равно это может быть только в том случае, если мы знаем, что Бог от нас хочет, готовы это сделать, и полностью доверяем ему во всём остальном, в том числе в том, что с нами будет потом. Вот тогда нам действительно всё равно. Но это не тупое безразличие, когда уже что воля, что не воля всё равно. Это ситуация, когда мы слишком доверяем Богу, чтобы сомневаться в том, что Он нас не поддержит, что Он нас не оставит. Эта ситуация когда мы уверены, что если мы сами не откажемся участвовать в осуществлении Его планов, то Он нас не бросит, чтобы нам не пришлось, осуществляя этот Его план, сделать, и в какой бы ситуации мы, в процессе этой реализации, не оказались. И вот только в этом случае можно радоваться так, как радуется Давид и так, как радуется этот человек, живший тремя столетиями спустя. Можно радоваться именно тому, что ты с Богом, а Он с тобой. И то, что оба эти человека радуются, независимо от ситуации, и говорит о том ,что оба они в таком положении и оба прекрасно понимают. И неудивительно, что человек , который это переживает через 300 лет, радость Давида прекрасно понимает. У него та же радость и о том же, поэтому он и Давида может понять, и его радость. Иначе было бы абсолютно непонятно соотнесение этих двух внешне разных положений и одной и той же радости.

Вот такой замечательный Псалом.

В Септуагинте к нему добавили ещё один, но давайте отложим его на следующий раз. Он тоже хорош и о нём надо отдельно и говорить.

Вопрос:Как всё-таки не ошибиться, что это Бог вам посылает? Должно быть доверие к жизни?

Вообще – только молитва. Доверие к жизни штука многогранная. И в ней чему-то доверять можно, чему то не очень. Это вопрос молитвы. У нас будет ещё время поговорить об искренней молитвы. От неискренности, от формальности молитвы на самом деле происходит больше неприятных последствий в духовной жизни, чем мы думаем. Если говорить совсем просто, то это нарушение третье заповеди:не произноси имени Ягве – Бога твоего, попусту.А вот как это понимать, если не иметь в виду прямо кощунство и богохульство, этим вроде никто из нас не грешит, но есть ещё более глубокий смысл и он связан именно с чистотой молитвы. Когда дойдем до 20-й главы Исхода – поговорим.

Вопрос:Отношение к убийству в Новом Завете аналогичное?

Такое же как и в Ветхом, ничего нового здесь нет.

Вопрос:Почему тогда Серафим Саровский не стал сопротивляться?

Почему он не стал сопротивляться – это выбор конкретного человека. В одной и той же ситуации разные люди могут повести себя очень по-разному, и, в общем-то, это зависит от конкретного человека. И здесь дело касалось только его самого. Эти люди никому не угрожали, кроме него. Очень часто так бывает, когда дело касается не нас одних к тому же, приходится думать и о других тогда.

На сегодня всё.