9-й Псалом. Мы с вами дошли до того Псалма, с которого начинается расхождение в нумерации. Традиционной - еврейской масоретской, и той, которая идет по Септуагинте. Дело в том, что 9-й еврейский Псалом в Септуагинте разбит на два, или наоборот, 9-й Псалом объединяет в себе два Псалма.

Если у вас обычный традиционный синодальный текст, то по тому тексту мы сегодня разбираем два Псалма 9-й и 10-й. В Брюссельской Библии нумерация двойная. Некоторые основания для такого разделения есть. Похоже, перед нами изначально может быть два разных гимна, два разных Псалма. В конце концов их соединили в один.

Надписание и введение - общее для этих двух Псалмов, поэтому в еврейской традиции их соединяют в один. Надписание:Руководителюна музыкальном инструменте, который называетсямут лабэн- видимо некий струнный музыкальный инструмент. Иногда переводят почему-тона смерть Лабена, но скорее это речь идет о музыкальном инструменте и такой перевод это недоразумение.

Второй Псалом, 10-й по Септуагинте, продолжает 9-й, но, скорее всего он был написан несколько позже. Когда читаешь этот Псалом складывается впечатление, что первая часть более ранняя и может, действительно, написана во времена Давида. Вторая часть более поздняя, по структуре это заметно. Она скорее всего после Соломона была написана. Но довольно часто во всех поэтических традициях есть такая практика, когда древние тексты дополняются более поздними, новыми. Когда некий автор как бы дописывает уже существующее произведение. Пишет к нему продолжение своего рода. В древности это было особенно распространено. Здесь похоже была такая ситуация. К раннему гимну, может быть Давидовых времен, добавлен был гимн, может 8, 7 века до Рождества Христова, дописан был Псалом спустя лет 300 после Давида.

Давайте прочитаем Псалом, может, будет понятнее, что я имею в виду.

1.Прославлю Ягве всем сердцем Моим и расскажу о всех чудесах Твоих.

2.Радоваться и веселиться буду в Тебе, воспою имя Твоё, Всевышний.

3.Потому что Ты обратил врагов моих назад, они споткнуться и исчезнут перед лицом Твоим.

4.Ведь Ты совершил мой суд и рассудил, и Ты воссел на престоле Судьи праведного.

5.Исчезли язычники, пропали нечестивые. Имена их Ты стер навсегда и навечно.

6.Эти враги уничтожил Ты их навсегда и города их разрушены, навсегда до конца, память о них исчезнет.

7.А Ягве пребывает во век и восседает на престоле Своем, который создал Себе – на Престоле Суда.

8. И Он будет судить Вселенную по праведности и рассудит народы по правоте.

9. И будет Ягве, убежищем во времена бедствия.

10. И будут надеяться на Тебя все, знающие имя Твоё. Ведь Ты не забудешь тех, кто ищет Тебя, о, Ягве.

11. Воспою Ягве, восседающему на Сионе, и все дела Твои воспою среди народов.

Вот тут кончается первая часть. Дальше у вас будет уже 10-й Псалом.

12.Ведь тот, кто искал крови, тех вспомнил Ты, не забыл ты стонов бедных.

13.Помилуй меня, о, Ягве. Просвети глаза мои.

14.От всех врагов моих Ты вознеси меня от врат смерти, чтобы я мог рассказать о чудесах Твоих. Во вратах дочери Сиона и чтобы мог радоваться я о спасении Твоем.

15.Попали народы в ту яму, которую они сами сделали, в сети, которые они раскинули, попалась нога их.

16.Узнается Ягве по суду, который Он совершил. Делами рук своих пойман нечестивец.

17. И вернутся нечестивцы в шеол, все народы, забывающие Бога.

18. Ведь не навсегда забыт будет смиренный и надежда бедных не навсегда погибнет.

19.Встань, о, Ягве, пусть не усилится человек, суди народы, которые перед Тобой.

20.Смири их, о, Ягве, вознесись над ними. Пусть знают народы, что они только люди.

На этом заканчивается в еврейской Библии 9-й Псалом.

В синодальном переводе 9-й Псалом до 39 стиха. Но давайте следовать еврейской Библии. И так два Псалма довольно больших, если их ещё объединить, как в Септуагинте и в синодальном, то всё равно мы их не успеем сегодня разобрать. Остановимся на этом варианте, будем разбираться сегодня с этим Псалмом, а в следующий раз тогда почитаем 10-й, а у вас это будет третья часть.

В этом Псалме, который мы сейчас прочитали, ранний Псалом, ранний гимн Давида заканчивается 11 стихом. С 12 стиха уже начинается второй гимн и явно более поздний. Если взять первый из этих двух, это гимн торжества, торжества победителя. Очевидно, что речь идет о какой-то войне, говорится о городах, которые разрушены, говорится о врагах, чье имя будет стёрто и забыто. Некий гимн Победы, победы военной. Благодарственный гимн. И он вполне мог появиться во времена Давида.

С другой стороны, вторая часть – это типичный гимн бедняков, бедняков Господних, которые появляются как некое движение, во времена Исайи Иерусалимского, около VIII века, в середине VIII, и существует вплоть до вавилонского плена. В плену оно вливается в синагогу и дальше эта традиция уже продолжается в синагоге, некоторое влияние в ней оказывая.

Кто-то из этого движения бедняков использует гимн Давида, что не удивительно, потому что среди бедняков Давид и его поэзия пользовались огромной популярностью и дополняют ещё своим гимном, тематика которого скорее связана с той эпохой, может с эпохой гонений на эти общины, чем с эпохой Давида. Чтобы было понятнее: это было видимо какое-то общинное движение, были какие-то собрания молитвенные и они были тесно связаны с пророками, с Исайей, а потом с Иеремеем. Наверное, впервые проповеди этих пророков как тексты записывались среди этих людей. Мы с гимнами бедняков будем встречаться постоянно, и, чтобы было понятнее, с точки зрения общей ситуации, хочу добавить, что вскоре после смерти Езекии, который правил в VIII веке в Иудее, начинаются гонения на эти общины со стороны властей. Общины всегда были под некоторым подозрением. Формально яхвизм оставался государственной религией в Иудее, но самодеятельность не поощрялась. Одно дело официальная религия, другое дело общинное движение, которое контролировать сложно, которое всегда до некоторой степени опасно. Видимо некоторые преследования вполне были возможны.

Я не исключаю, что вторая часть, которая в сущности самостоятельный гимн изначально, возможно отражает ситуацию таких гонений. Человек о себе говорит, что он был на грани смерти, на грани гибели, от чего не очень понятно, но в итоге Бог сохраняет ему жизнь, с тем, чтобы он мог рассказать об этом, видимо в Иерусалиме, противопоставляются Врата Смерти и Врата Дочери Сиона - имеются в виду Врата Иерусалима, в данном случае. Видимо речь идет о том, что этот человек остался жив и теперь свидетельствует об этом как о Чуде среди своих единоверцев, единомышленников, видимо где-то в Иерусалиме.

Дальше говорится о Суде. О том, что бедняков, или смиренных, как они по-другому называются, Бог не забудет. И, совершенно замечательное заключение – призыв к Суду Божьему с тем, чтобы люди не забывали кто они такие, не забывали что они только люди. Видимо, написано было в ситуации, когда некоторые люди забывали, что они только люди, что есть ещё и Бог. Это и говорит о том, что здесь косвенно речь может быть идет о гонениях.

Я не случайно так подробно останавливаюсь - контекст не всегда ясен, но очень важен. Здесь ситуация, на первый взгляд, совершенно противоположная. Я имею в виду первую и вторую часть. Первая часть – это торжествующий победитель, который при этом у власти. Это действительно может быть Давид, который празднует очередную победу над теми же фелистимлянами. С другой стороны, это человек, который едва выжил, едва спасся от гибели, но для него это тоже торжество Божие как и для Давида. Именно это и роднит две части. И в том и в другом случае автор соответствующего гимна рассматривает победу в одном случае и избавление от гибели в другом, не как свою заслугу, а как торжество Бога над людьми. Это уже само по себе замечательно. Во-первых, такие разные ситуации каким-то образом сводятся к общему знаменателю и, во-вторых, человек, который очевидно жил заметно позднее Давида, 300 лет разницы, сумел соотнести своё избавление от гибели с торжеством Давида.

Мы довольно часто говорим о том, что яхвизм допленной эпохи - некий триумфалистический торжествующий яхвизм. Только в плену народ понял, что торжество Божие не всегда предполагает, например, военную победу над врагами. Иногда и поражение в войне, разгром до основания родного города может быть прологом к торжеству Божию. Как уже видно догадывались об этом в допленный период не все. По крайней мере, некоторые. Но это вещи нам сегодня очевидные.

Мы ещё не раз будем с этим сталкиваться в других Псалмах. Эти гимны победного торжества над врагами многих несколько коробят. Это ещё довольно безобидный вариант, а есть совсем уже, гдеБогом восхожу на стену, Бог бросает на землю врагов моих, а я их втаптываю,- вещи, которые если переводить их так, как написано – просто, жестко до грубости и очень брутально-триумфалистически. Эти гимны многих коробят, и я это очень хорошо понимаю. Если бы ещё их так переводить, как они написаны стилистически, то коробило бы ещё больше сознание утонченного духом и интеллектом современного христианина. Встаёт вопрос: а зачем они тогда? Почему эти гимны вошли в Псалтирь? Чтобы мы их использовали в день торжества православия? Есть такая тенденция, но это аномалия. В нормальном случае, зачем бы они могли быть нужны?

Сейчас я мог бы сказать, что и для Давида – его торжество, это не его торжество. Это торжество Бога над человеком. Не просто над врагом, а над человеком. Над человеком, который Бога над собой знать не желает, и признавать никакой власти над собой тоже не желает. Здесь сразу же встают те самые вопросы, не слишком удобные: где заканчивается торжество Бога и начинается наше торжество над нашими врагами, которые, на наше счастье, оказались за одно и врагами Божьими и мы этому очень рады, потому, что мы теперь тоже можем торжествовать? Где здесь граница?

Внешней такой границы нет. В наших отношениях с Богом это самое интересное. Мы всё время пытаемся понять: где кончается наше и начинается Божие? С одной стороны, можно сказать, что здесь есть некая граница, но это ситуация, при которой ответ можно дать, но это не ответ. Это как с одним бабелевским героем, который пытался понять , где заканчивается полиция и где начинается Беня Крик. Умные люди пытались объяснить, что полиция заканчивается именно там, где начинается Беня Крик, но он так этого и не понял. Здесь что-то очень похожее. Формально да, наша начинается там, где заканчивается Божие и наоборот. Но вот где реально одно заканчивается, а другое начинается, поди пойми.

С другой точки зрения, получается, что этой границы просто нет. Или она есть, но она не по горизонтали проходит. Это не тот случай, когда можно разделить территорию. Вот досюда моя радость – это не хорошо, а вот отсюда – радость Божия – это хорошо. Так оно не работает. У нас вся радость может быть либо с Богом и тогда она вся наша радость с Ним, либо только наша, но тогда без Него, и опять же вся. И Давид радуется вместе с Богом.Моя радость в Тебе -обычно переводят как-то о, боги, но здесь появляется еврейское выражениев Тебе(в Боге).

Если угодно – Бог охватывает меня своей радостью, а я радуюсь внутри этой радостью. Схематично немного странновато звучит, но это так. В такой ситуации радость оправдана, даже тогда, когда радость сопровождается чем-то таким, когда радоваться не приходится, о чем скорее можно только злорадствовать. Если бы мы сами радовались тому, что разгромлена куча городов наших врагов, перебито энное количество народа, это было бы немного странно.

Понятно, что на войну идешь, чтобы победить. Если уж начинаешь с кем-то драться то не для того, чтобы сделать вид потом, что ничего не было. Иначе это раздвоение личности. Если даже приходится это делать, то в нормальном случае, нормальному человеку это радости не приносит, даже в случае победы. Но в той ситуации, когда речь идет об отношениях с Богом и о радости Божией , ситуация меняется. Потому, что в этой ситуации уже радуешься не тому, что города разрушены чужие, а тому, что Бог рад. Тогда следующий вопрос встает: А что Бог рад, что города разрушены? Ему от этого очень весело? - Нет, конечно. И вот тут начинается нечто сложное. Бог не тому радуется, что перебита куча народа и разрушены города, Он радуется тому, что Его народ в этой войне выжил и победил. Это не Бог заставляет людей воевать, не Ему нужны эти войны. Эти войны нужны людям, которые никогда без войн никогда не жили, и, наверное, до Второго Пришествия без них прожить не смогут. Для того, чтобы в этом не участвовать народу Божию, этот народ надо было бы переселить как минимум, куда-нибудь за Полярный круг, где нет конкуренции точно нет, да и то не факт, лучше уж прямо на Луну, которая точно необитаема, по крайней мере, тогда была. А если всё-таки оставаться на Ближнем Востоке, то не воевать не получится, ни тогда, ни теперь. Остается одно - помочь своему народу победить. Если не считать ситуации, которая за Полярным Кругом, ещё есть Антарктида, там ещё можно без этого прожить, а так… назови мне такую обитель я такого угла не видал, чтобы всё за даром отдавали и не надо было ни у кого ничего отбирать, чтобы никто потом отобрать не пробовал. На Ближнем Востоке это особенно заметно. Есть такие места, где это особенно хорошо проявляется. Ближний Восток был всегда таким место и сейчас и в прежние времена. Радость Божия о том, что Его народ выжил и победил.

Это могла бы быть только история, если бы она постоянно не повторялась.

Мне задали вопрос, можно ли быть пацифистом?

Я сказал – можно, но только за чужой счет. Можно себе позволить не брать в руки оружие и не воевать, но при одном условии, что это за тебя сделают другие. Когда дело касается войны, всё более или менее понятно, но есть один момент, который касается не войны и не военной службы, а который касается жизненных ситуаций. В христианских кругах очень сильны пацифистские настроения порой бывают. Я их так условно называю. Это позиция такая: не стоит связываться, пусть оно само собой как-нибудь уладится, давайте только обойдемся без конфликтов. Иногда христианство путают с такой бесконфликтностью. Считается, что христианин не может и не должен ни с кем враждовать, считается, что это евангельская, библейская позиция. И оно бы наверное так и было, если бы не падение. И в этом мире говорится: будьте в мире со всеми людьми с одной оговоркой – если возможно. Эта оговорка появляется не случайно, здесьне если возможно, понятно, что быть в мире со всеми не возможно, а надо было бы перевести –по мере возможности. Иначе говоря – не будьте сами причиной конфликта, не начинайте первыми этот конфликт. Но если он уже начался и вы оказались в него вовлеченными, то не делайте вид, что конфликта нет. И не думайте, что он может сам по себе закончиться. Я не говорю о конфликтах, которые возникают на пустом месте. Такие, действительно, можно уладить иногда, спустив дело на тормозах. Я говорю о вещах более или менее принципиальных.

Проблема в том, что воля Божия, прежде всего, и заключается в том, что Он хочет реализовать Свой план, а не просто избежать всех возможных конфликтов. Богу лишние конфликты не нужны, и вообще, никакие не нужны. Если бы можно было Ему осуществить все Свои планы, при этом, избежав все конфликты, для Него это было бы самое лучшее. Для нас, наверное, тоже. Но так не будет никогда в падшем мире. И вот уже если выбирать между реализацией замысла Божьего, в том числе и в контексте конфликтов, которые при этом возникают, и отказом от того, чтобы этот замысел реализовать, то Бог всё-таки выбирает реализацию Своего плана, даже если это к конфликту приводит. То, что мы обычно склонны забывать.

Вот когда я говорю о пацифизме, не в таком смысле как в отношении к военной службе это слово обычно подразумевают, а в том смысле как я сейчас говорил, то я имею ввиду как раз именно этот момент, а именно - желание от конфликта в любом случае уйти. Само по себе желание естественное и закономерное, но вот с той самой оговоркой: на сколько возможно, не за счет планов Божьих, постольку поскольку мы в них участвуем. И этот момент принципиально важен.

Давид радуется не потому, что он воевал и победил, хотя по-человечески этому тоже можно было порадоваться. Нормальная радость победы над врагом.