Уже давно отмечено, что наша практика, согласно которой исповедовать может любой священник, отличается от практики восточных Церквей, знающих особого исповедного священника. Даже и в славянском издании Требника сказано: «Аще кто без повелительные грамматы местнаго епископа дерзнет приимати помышления и исповеди: сицевый правильно казнь примет, яко преступник божественных правил, и зане не точию себе погуби, но и елицы у него исповедашася, не исповедани суть: и елика связа и разреши, не исправлена суть, по шестому правилу, иже в Карфагене Собора, и по четыредесять третьему тогожду собора» (Требник, предисловие к Последованию о исповедании: «О еже как подобает быти духовнику»).

Следует однако заметить, что правила, на которые дана ссылка в процитированном месте Требника, относятся кпубличномуразрешению от грехов (Карф. 6 (6): «Совершения мира и освящения дев да не творит пресвитер. И примиряти с церковью кающихся, открыто, на литургии, да не будет позволено пресвитеру») и назначению/разрешению епитимьи кающимся (Карф. 43 (52): «Каяющимся, время покаяния, по различию грехов, да назначается судом епископов: пресвитер же без воли епископа не разрешает кающагося, разве во время надлежащия нужды, в отсутствии епископа. На всякаго же кающагося, аще преступление его было явное и гласное, смущающее всю церковь, да возлагаемы будет рука в притворе храма»). То есть следует признать, что эти правила регламентировали такую практику таинства Покаяния, которая отличалась от нашей.

Тем не менее, упомянутое замечание, содержащееся в предисловии к Последованию исповеди, является одним из элементов церковно-правовой регламентации таинства Покаяния. Наверное, следовало бы задуматься о том, нет ли возможности применить его в той или иной форме сейчас? К примеру, раз уж в наши дни канонические постановления о возрасте ставленников в священный чин соблюдаются далеко не всегда, можно было бы, например, допускать священников к совершению исповеди лишь начиная с определенного возраста и/или с определенного священнического стажа.