Но как ни велик в Агонии физический страх страданий и смерти, ужас метафизический в ней бесконечно больше.

…Сделался за нас проклятием, κατάρα, чтобы искупить нас от проклятия закона, ибо написано: «Проклят,

, всяк висящий на древе».(Гал. 3, 13.)

Верно понял Кальвин: «Должен был Иисус в Агонии бороться лицом к лицу со всеми силами ада, с ужасом вечной смерти, погибели вечнойдля Себя самого: иначе жертва Его за нас была бы неполной. Наше примирение с Богом могло совершиться только Его Сошествием в ад».[849]

Весь грех, все зло, все проклятие мира Он должен был больше, чем на Себя поднять, – принять в Себя, чтобы не извне, а изнутри одолеть, как бысоучаствуя во зле мира. Вот какою тяжестью «вдавлены колена Его в твердый камень, как в мягкий воск».

…Если их (людей) не простишь, то изгладь и меня из книги Твоей(Исх. 32, 12), —

молится Моисей об Израиле; молится и Сын человеческий – Брат человеческий – о братьях Своих.

Надо было Сыну сделать выбор между миром и Отцом, –как бы разлюбитьОтца – вот чего ужасается Он больше всего; не физических страданий, не смерти, а этого. Он один, Отца бесконечно любящий, Сын Единородный, будет страдать бесконечно. Отцом оставленный, как бы «отверженный», «проклятый». Вот что значит Сошествие в ад.