И,опятьотошедши, молился, сказав то же слово.

И, возвратившись,опятьнашел их спящими; ибо глаза у них отяжелели и они не знали, что Ему отвечать.(Мк. 14, 39–40.)

И, оставив их, отошелопятьи молился в третий раз.(Мт. 26, 44.)

В этих повторениях: «опять», «опять», πάλιν, πάλιν – как бы агонийные, до кровавого пота, усилия Трудящегося. Места Себе не находит, мечется, как тяжелобольной на постели: то от людей – к Богу, то от Бога – к людям.

Выпало и это из III Евангелия; не понял или не вынес Лука и этого; понял зато другое, не менее человеческое: всю Гефсиманию страшным светом освещающее слово «агония» – только у одного Луки.

И, будучи в смертном борении,

, с бόльшим еще усилием молился. И был пот Его, как падающие на землю капли крови,

. (Лк. 22, 44.)

Это еще страшнее, невыносимее, потому что уже после явления Ангела:

…явился же Ему Ангел с небес и укреплял Его.(Лк. 22, 43).

«Будучи Сыном Божиим, мог ли нуждаться в помощи Ангела?» – слишком легко ответить и на этот неумный или лукавый вопрос Юлиана Отступника.[841]Если не только взрослого может утешить ребенок, господина – раб, но и человека – пес, то почему бы Сына Божия не мог утешить Ангел?