Публикуется по списку Троиц. № 746. Житие и жизнь преподобнаго отца нашего игумена Сергиа. Списано учеником его священноиноком Епифанием, в нем же имат и от Божественых чюдес его

Приидѣте честное и святое постникъ съсловие, приидѣте отцы и братия, приидѣте празднолюбци, приидѣте овчята духовная, приидѣте стадо христоименитое, всяка бремена мирьскых вещей отвръгше и чисти чистому да явимся, се бо свыше наше звание прииде, се убо духовнаа трапеза прѣдлежит и се хлѣбы неистъщаемыа пища, се масло милованиа, се цѣломудрьнаа пшеница, се вино душу и тѣло веселящее, се труба человѣкы обнавляюща и бѣсом неисцѣлную язву дающа, се свѣща, иже грѣховное тръние попаляюща, се убо Русьскиа земля паче жевсеа вселенныа похвал. Тѣм же приидѣте, яко да насладимся добраго нынѣшняго тръжества преподобнии, яко подражателю, ученици, яко учителю[430]достоиную[431]честь въздающи[432], зѣло бо честнѣише есть злата и каменья, все же честное земльных вещеи недостоино есть сему праздньству.

Рци убо явленнѣ, яко да навыкнѣмъ яснѣише, что звание и кто трапезу прѣдложивыи. Аще бо хощеши, рече, слыши разумно и увѣсти истину. Не бо от человѣкъ наше звание, но сама Святаа и Живоначалнаа творителнаа и человѣчьскым умом непостижимаа Троица Святаа ликования въздвиже, аггелы съ человѣкы праздновати устрои и всѣмъ обще веселие съдѣла в памяти святого своего угодника, иже миръ своим житием просвѣтивъшаго, иже бѣсы от Христова стада отгнавшаго, иже равноаггельным си житием земьлю же и самыи въздух радости исплънивъшаго и Духом Святымъ въвѣренное сему иночьское стадо на пажити животныянаставившаго.

На прѣдлежащяя же да взыдет слово, яко да навыкнѣмъ извѣстно, откуду таковыи и великыи в послѣдняя сия врѣмена свѣтилник въсиа. Еда от Иерусалима или от Синаа, — ни, рече, — но убо Русскаа земля, иже многаа лѣта живши без просвѣщениа, не прѣд многыми же лѣты святого просвѣщениа сподобившися, яко тои прѣвзыти, иже от испръва просвещение приемших, глаголю же, очистившеся от идолскаго покланяниа, процветши же в себѣ православную вѣру и монастыри честныя, иже и многыи великы стлъпы възсиашя, яко же бы рещи, всю поднебесную просвѣщающе, от них же и великыи съи преподобныи Сергие, о нем же нынѣ намъ и слово прѣдлежить.

Бѣ бо нѣкто муж благовѣрень именем Кирил, бѣ же и законом съпряженное подружие ему Мариа, поучахуся в заповѣдехъ Господнихъ день и нощь, всячьскыми же добродѣтелми уѣкрашени бѣху, и едини къ единому душя с тѣлом прѣклонше, моляху Бога, яко да дарует имъ Богъ отроча. Моление же ихъ скорыи въ помощехъ Богъ не прѣзре, и от тою прозябе сии святыи великыи Сергие. О честнаго корене святаа отрасль! О прѣхвалнаа връсто! О добраа супруга! О блаженное съчетание! О святое порождение! Блажени есте и прѣблажени, сподобльшеся быти таковому отроку родителие.

Хощу же и вашеи любви нѣчто сповѣдати, вижду бо вас въ сладость приемлющихъ и Божиа величиа послушающихъ.

Бысть же и таково чюдо прѣжде рождениа его. Случи бо ся, яко же о Иоаннѣ Предтечи, познавшаго владыку своего и въ чрѣвѣ матерни възыгравшася. Тако же и сего мати пришедши въ церковь, бѣ бо еи обычаи никогда же не лишатися обычнаго своего правила, сирѣчь божественыа литургиа, пришедши бо по обычаю въ церковь, и въ врѣмя Трисвятого внеѣзапу възгласи младенець въ утробѣ матерни, яко и гласу слышатися, иже ту сущиимъ стоящим. Самаа же та честнаа мати его страхом и трепетом вкупѣ и недоумѣниемъ одръжима бывши и дивляшеся и в себѣ помышляаше, что будет се. Тако же егда начаху пѣти Херувимьскую песнь, пакы възгласи выше прѣдреченнаго. И егда възглашаху вънмемъ святаа святым и пакы възгласи, яко же и прѣжде. Дивно же ми есть, любимици, умом внимаа, чюдо несказанное, еще бо въ утробѣ матерни младенцу проглаголати, но и слава единому чюдотворящему Богу. Сих же оставивше, на прѣдлежящаа да взыдет слово.

И егда исплънишяся дние рождению, роди младенець. По днех исплънения принесоста и въ церковь и огласивше его крестишя въ имя Отца и Сына и Святаго Духа, нарекошя же и имя его Варфоломеи. Родителие же честнаго того отрока възвѣстишя священникуо проглаголании святого отрока, еще ему въ чрѣвѣ матерни сущу, трикраты възгласи. Священник же рассуждение имѣа от божестъвнаго писаниа и рече къ родителема его о проглаголании своего отрока: Радостию радуитеся и веселием веселитеся, поне же хощет съсуд избранъ быти Богу и служитель Святыа Троица, еже и бысть.

И по врѣмени нѣкоем о младенци пакы чудодѣиствовашеся странно таково и неудобь сказаемо. Въ срѣду бо и в пяток не съсаше от съсцу, ни от млека ядяше. Еда бо, рече, книгы учися или от нѣкоего учителя велика навыкну таковаго въздръжаниа образу, ни, рече, но Святыи Духъ дѣйствоваше и показуа хотящаго свѣтилника въсиати и будущаго въздръжаниа образъ, еже и бысть. Отроча же растяше и крѣпляшеся духом.[433]

Внегда же дъстиже седмаго лѣта възрастом, тъгда родителие его вдашя учитися Божествъным писанием. Прѣдреченныи же Кирил имѣше два сына. Пръваго Стефана, втораго же сегоВарфоломеа, благовѣствованнаго от чрѣва матерня; их же въспита въ всяком благочестии и чистотѣ. Стефану же спѣшно нѣкако изучившу грамоту, сему же нѣкако не скоро и късно. Учител же его съ многым прилежанием учаше, отрокъ же не вльми внимаше. Се же бяше по смотрению Божию, яко да от Бога книжное учение дасться ему, а не от человѣкъ. Въ единъ убо от днии изыде проходитися, яко же бѣ ему обычаи, зѣло бо любяше безмлъвие; и проходя нѣкия дубравы, и обрѣте нѣкоего старца саном прѣзвитера под древом стоаща и молитву творяща.

Отрокъ же приближився ста близъ его, ожидаа конець молитвѣ. И яко сконча старець молитву и призвавъ его, рече ему: «Еда, что хощеши, чадо?» Отвѣщавъ же отрок, рече: «Отче, зѣло прискорбна есть душа моа, поне же вданъ бых родители моими учитися божествным писанием и никако же могу разумѣти, о них же ми сказуют. Тѣм же, отче честныи, помоли Бога о мнѣ, яко да не възбрано ми будет, о нем же вданъ бых. Известно, бо знаю, яко твоего молениа Богъ не прѣзрит». Старец же зряше внутрьнима очима и глаголы его въсласть приемаше, и разумѣ хотящеи быти благодати на нем. И сътворивъ молитву и призвавъ отрока и благослови его; послѣди же рече: «Се отныне, чадо, дарова ти Богъ грамоту, ею же възможеши иных ползевати». И нѣчто поучивъ его о ползѣ. Тъи же святыи отрокъ, яко же земля плодовита доброплоднаа сѣмена приемши въ своем сердци и бѣ радуася душею и сердцемь, яко сподобися таковаго старца молитвы, и моляше старца[434]отрок глаголя: «Гряди, о честныи старче, яко да и родителие мои сподобятся святого ти благословениа». Старец же почюдися: млад суща възрастомъ, старец же многолѣтных прѣвъзшедша разумомъ зря. И идошя оба вкупѣ. Егда же узрѣвше родителие его, абие изыдошя въ срѣтение старцу и сътворивше емуметание. Старец благословивъ ихъ. Они же нудяху его да причастится пищи. Старец же отвѣща: «Чядца, подобает прѣжде причаститися духовныа пища, та же тѣлесныа». И вниде въ храм молитовныи. Поем же съ собою и освященнаго отрока оного. И начят пѣти час трѣтии. Повелѣ же и святому отроку псалмопѣние глаголати. Отрок же отвѣща: «Азъ, отче честныи, аще бых знаалъ грамату, радостно бы духу моему славословити Творца своего, но того ради и молихъ честную ти святыню, яко да помолиши Бога о мнѣ». Старець рече[435]: «Яко отнынѣ дарова тебѣ Богъ грамоту, ею же възможеши и иных ползевати, тѣм же ничто же сумняся славослови Бога».

Тъи же, по старчю, паче же по Божию дарованию, начат стихословити зѣло добрѣ и строинѣ, яко и дивитися святому тому старцу. И бысть, яко же нѣкогда и пророку Исаие от Серафима югльное прикосновение, тако же и сему честному отроку, тамо Серафиѣмомъ, зде же старцем. И тако старец причастився и благословив их, конечнѣе же рече к ним: «Яко сынъ ваю великъ будет прѣд Богомъ и многыа его ради добродѣтели и великаго житиа съсуд избранъ хощет быти Святыа Троица». И сия рек, хотя изити от них, абие невидимъ бысть. Они же въ недоумѣнии помышляху, аггела Божиа быти и Божие дарование, еже о грамотѣ. Отец же его и мати въземше благословение от старца и тако благодаряху Бога, паче же и дивляхуся словеси святого того старца.

Блаженный же отрокъ, иже от самыъ пелень Богомь избранный, прѣбывааше въ всем повинуася родителем и тщашеся ни в чем же прѣслушати ихъ. Внимаше же и божествъное повелѣние глаголющее: «Чти отца своего и матерь, да будеши длъголѣтень на земли». Начет же и въздръжатися зѣло, многажды бо единою хлѣбъ ядяше, в нощи же без сна прѣбываше, яко же и дивитися и тои самои его матери. Мати же его любеѣзными увѣщаше, глаголя к нему: «Сладкое мое чадо, почто съкрушаеши си тѣло? Не вѣси ли, яко многа въздръжания язу наводят, паче же юну ти сущу и плоти цветущи, нам скръби ходатаи бываеши, тем же, въжделѣнное чадо мое, не мози прѣслушати матерь свою». Благоразумныи же отрокъ тъи отвѣщаа и тихим гласом глаголя: «Почто глаголы увѣщаеши мя от въздръжаниа, не бо слышах, ни видих матерь своему чаду злобѣ ходатаицѣ бывающу, яко же ты мнѣ; или не слышала еси божествнаа писания, глаголющяя: «Яко брашно и питие не прѣдставит нас прѣд Бога». Тем же, мати моа, остави мя, яко же начахъ и свръшю, Богу хотящу». Мати же его дивляшеся отвѣщанию его и рече к нему: «Яко же хощеши творити твори». Честныи же тъи отрокъ на болшиа подвигы поучашеся и николи же умъ ему уклонися, яко же обычаи есть дѣтем играти или нѣкая смѣхотворнаасловеса глаголати. Нъ въ заповѣдех господних день и нощь поучашеся, обычнаго же правила церковьнаго никогда же оставляше, яко же и дивитися всѣмъ, зряще его юностию обложенна и великое въздержание имуща.

Хощем же извѣстно испытати, яко да навыкнем ясно о рождении его. Бѣ же прѣдреченныи Кирил житие имѣа прежде въ градѣ Ростовѣ[436], иде же и честнаго того отрока родиста, оттуду же прѣселися в Радонеж съ всѣмъ домом своимъ. Бѣ бо, яко единъ от нарочитых болѣръ и въ богатствѣ кипя. Пришед же вселися близь Рожества Исус Христова, еже и донынѣ стоить благодатию Христовою. Сынове же Кирилови, глаголю же, Стефанъ и Петръ оженистася, блаженныи же Варфоломеи тако прѣбываше, съблюдаа душевную чистоту, желаше бо иноческое житие, но убо от родителеи възбраним бывааше. Глаголаху бо к нему родителие его, глаголюще: «Чадо, вѣси наю старость, яко уже къ концу есвѣ, тѣм же пожди и потръпи, поне же не имавѣ нашеи старости служащаго, братиа ботвоя оженистася, и пекутся, како угодити женам и дѣтем. Ты же пекися, како угодити родителем, паче же Богу, донде же Богъ еже о нас сътворит милость и прѣведет насъ от сего житиа, и тъгда не браним будеши никым же». Прѣчудныи же тьи отрок, яко услыша умиленныя глаголы родитель своихъ, зѣло умилися и обѣщяся послужити има, дънде же Богъ изволит. И от того дне тщашеся въ всем угодити родителем, яко да сподобится тѣх молитвы. Не по мнозѣ же врѣмени и родителие его сподобишяся иноческаго образа и поидошя кажды в монастырь, и мало лѣтъ поживше в великом въздръжании, и тако прѣдашя душя своя Господеви. Честныи же тьи юношя, проводивъ их с плачем, и надгробныя пѣснѣ отпѣвъ, и тако скутав честная ихъ тѣлеса, погребе честно. Видѣв же тъи, яко никым же браним есть, пришед в дом отца своего и елика обрѣте в дому, ова раздасть трѣбующим, иная же остави брату своему Петру. Он же, исшед из домуотча, не вземъ съ собою ничто же от стяжаниа отча, по божествному апостолу рекшу: «Уметы вся вмѣних, да Христа единого приобрящу». Стефан же, брат его, немного лѣтъ поживе с женою, и тако жена его отиде къ Господу.

Стефан же, яко же видѣ жену свою умръшу, яко же нѣкое брѣмя тяжко отвръгъ и оставль миръ, и остризает власи въ монастыри честныа церкви, глаголю же Покрова. К нему же пришед Варфоломеи моляше его, да бы шелъ с ним на взыскание мѣста пустыннаго, Стефан же понужен бывъ словесы блаженнаго, и шедшя оба вкупѣ и обходиста многая мѣста пустыннаа. Послѣди же придошя, Богу наставляющу ихъ, достигошя мѣсто таково пустынное, лѣси и дубравы, имуща же и воду. Походивша же и зѣло възлюбиста мѣсто то. И сътворше молитву, абие начаста дѣло. Прѣжде сътворише себѣ хызину малу, въ неи же нѣчто мало от труда покои приимаста, и сътвориста же и церкву малу, не бо бѣ тѣмъ сила[437]великаго зданиа. И егда бысть врѣмя освящению церкве, пославше с молением митрополиту. Бѣ бо тогда митрополит Феогностъ. Послав же прѣосвященный митрополит священникы. Пришедше же священницы и принесше елика на потрѣбу освященниа церковнаго, и тако освятишя въ имя Святыа и Живоначалныа Троица. Стефан же нѣчто мало поживъ съ братом и отиде в монастырь Святого Богоявлениа, иже и добрѣ подвизався и многих ползевав. Послѣди же священничьством почтенъ бысть и абие оставляет монастирь, в нем же житие имѣаше, и приходит святому Сергеу, яко же прѣжде рѣхом, брату ему сущу по плоти. И тако подвизався зѣло добрѣ и честнѣ, яко ревнитель быти житием святому Сергеу, и, мало пожив, къ Господу отиде.

[438]И изшед же съи святыи Вартоломеи, о нем же намъ слово, моли некоего священноинока, глаголя: «Гряди, о честныи отче, яко да облечеши мя въ святыи образ, зѣло бо от юности своеа желаю, его же да сподобит мя Богъ святыхти ради молитов. Молениа же его тъи священноинок не прѣзрѣвъ паче же и смѣрение его видѣв, по врѣмени же велит ему главу прѣклонити. Он же съ смѣрением главу прѣклонив, и абие облачит его въ иночьскыи образ, и тако отлагает власи главы своеа, вкупѣ же и долу влекущяя желаниа. Нареченно же бысть и имя его Сергие. Поучив же его тъи духовныи настоатель о ползи, конечнѣе же рекъ: «азъ, чадо, отхожду, прѣдаю же тя въ руцѣ Божии, Богъ же да будет тебѣ прибѣжище и сила, еже на врагы, еже противитися кознем его и лаянию». И сия рекъ, и молитву сътворь, и тако отиде от него. Бѣ же възрастом тогда святыи Сергее, егда приатъ святы образъ[439]иноческыи, яко 20 лѣт.

Преподобныи же Сергие упражняшеся от попечениа тѣлеснаго, яко же выше рѣхом, яко любя безмлъвие, въздръжаниа же его и труды кто сказати можеть, или кыи язык изглаголеть, колика пострада от бѣсов и от звѣреи; бѣси бо прѣображааѣхуся овогда въ звѣря, овогда же въ змия. И тако бѣ видѣти чюдное борение мужа, ти бо свисканием и звѣрьскым свѣрѣпием устрѣмляющеся бяху, тъи же отражаа молитвою, яко же нѣкым мечем обоудуострым, и прѣсѣкаа вся бѣсовскаа оплъчения, и тако благодатию Христовою прѣбывааше от них неврѣдим.

Въ едину же от нощии хотѣ ити въ церковь правило утрънее отпѣти, и абие зрит явленно множьство плъкъ бѣсовскыхъ и яростию свѣрѣпьство показующе, и зубы скръжещуще устръмляхуся на нь, и от яроста п л а м е н ь изъ устъ ихъ исхождааше. И глаголаху к нему: «изыди убо от нашего мѣста, изыди, яко да не от насъ злѣи умреши». Тъи же святыи никако же убоася, ни же устрашися тѣх козни, ни же свѣрѣпааго лааниа, вѣдяаше бо некрѣпькую их силу. И тако молитвою бездѣлных сих показа, бѣ бо нѣкаково чюдно зрѣние, молитва бо изъ устъ его изшедши, яко же пламень, и абие тѣхпопали и невидимы тѣх сътвори.

Не по мнозѣх же лѣтех хотѣ Богъ въздвигнути святую обитель, о неи же намъ слово. Слышавше бо, рече, окрест живуще святого мужа добродетель и абие прихождаху к нему: овии хотяще ползевати, ини же моляху, еже жити с ним. Он же с радостию овѣхъ ползеваше, жити же хотящии приимаше и утѣшаа их, глаголаше: «чядца, да не устрашит вас помыслъ, яко мѣста пустынная и нужднаа, писано бо есть: «яко многыми скръбми подобает намъ внити въ царство небесное». Сия святому Сергеу глаголющу, они же отвѣщавше, рѣшя: «Мы убо вся тобою повелѣнная нам сътворим, аще Богу хотящу, токмо не отлучаи нас от святого сего мѣста и зрѣниа честныа ти святыня». И бяху убо по силѣ тому ревнующе. Създашя же и кыиждо своя келиа и всякыи един безмлъствовавше наединѣ. Жестокое же житие иже въ святых отца нашего Сергеа кто исповѣсть, глаголю же: бдѣние, сухоядение, на земли легание, чистота душевнаа и телеснаа, устнама и умом съвръшенное безмлъвие, смѣрение нелицемѣрное, молитва непрѣстаннаа, расуждение доброрасудное, любовь съвръшеннаа, худость ризная, память смертнаа и страхъ Божий и инаа вся, елика прочиташе жития святых отець, тщашеся собою исправити и явится наслѣдникъ славѣ ихъ. Братиамъ же число множаашеся и прѣспѣвааше благодатию Христовою.

[440]Тѣм же много молимъ бывааше от братиа о священьствѣ. Он же не хотяше зѣлнаго ради смѣрениа. Тогда съвѣщавшеся братиа вся и пакы приидошя к нему и рѣшя: «Отче честныи, видиши братию къ Богу прибѣгших и къ святому ти преподобию, тѣм же о том приидохом и припадохом святым ти ногамъ, яко да будеши намъ игуменъ, зѣло бо желает душа нашя от тебе просвѣщатися. И елико они нудяху его, толико онъ отѣрицаашеся. Конечнѣе же рекошя ему: «или буди игумен, или мы вси отидѣм, ямо же Богъ наставит нас, не можем бо жити безъ игумена, от иных странъ призывающе священника, аще ли не хощеши самъ игумена и ты иди с нами, яко да настоащему святителю просим игумена». Се же глаголаху, яко да токмо поидет къ святителю, бѣ бо тогда митрополит Алексие и не сущу ему ту, но в Константинѣ градѣ, на мѣстѣ же его бѣше Афанасие епископъ Волыньскыи в градѣ Прѣаславѣ. К нему же прииде преподобныи отець нашь Сергие, хотя просити игумена. Въпроси же ихъ епископъ, како которому ихъ имя есть. Он же отвѣщаше: «Сергие есть имя мое». Он же възрадовася зѣло, видѣвъ его, поне же слышалъ бяше мужа добродетель. Он же, въстав, сътвори прѣжде обычное поклонение, та же начат глаголати: «мы убо, владыко святыи, потщавшеся приидохом всеосвященному ти връху, яко да даси намъ игумена, могущастроити Христову паству, яко да того молитва, паче же поучениа наслаждающеся, пустынное житие проходим. Святому же тому епископу, яко же нѣкым божествным откровением, явленна бѣ душевнаа его чистота. И рече к нему: «чадо, писано есть апостоломъ, паче же Духъ Святыи того усты глаголя: «никто же приемлет санъ или честь, токмо званныи от Бога». Тѣм же, вълюблене, Богъ тебе избра пасти стадо Его, его же кровию своею Христос искупи и тебѣ избра на священничьство, яко да от тебе ползу приемлюще прославится и от тѣх имя Божие. Сергею же смѣрение показующу, паче же сана не хотящу и зѣло отрицаашеся, показуа себе недостойна таковому дару. Видѣв же епископъ непреклонна еже о священьству, и рече к нему: сладчаишии сыну, вся убо стяжалъ еси, токмо послушаниа не имаши, иже есть корень всѣмъ добродетелем, преслушание же всему злу начало. Тѣм же, чадо, подобаше тебѣ корень добродетелем имѣти и напоитиего водою послушаниа. Слышав же прѣподобныи отець нашь игуменъ Сергие святого того епископа поучение, паче же моление, и не смѣаше прѣслушати его и, обещався, рече: «азъ, владыко честныи, яко же хощеши сътворю, аще Богу тако изволшу». И тако поставлѣется диаконом рукою всеосвященнаго епископа Афанасиа. На заутриа же и священничьства даром почтенъ бывает. Въ третии же день велит ему епископъ своима рукама съвръшити божествную службу. И тако поучивъ его освященныи епископъ от правилъ апостолъскых, рече ему: «чадо, подобает ти, по апостолу, немощи немощных носити, а не себѣ угаждати, но къждо насъ искрънему да угаждаеть, яко да будеши образъ с тобою живущих братии». И инаа нѣкаа учителная[441]словеса изрекъ ему и о Христѣ цѣлования давъ ему, и тако отпусти его. Пришед же въ свои ему монастырь и тако прилагаше трудом труды и въздръжаниа, яко и дивитиѣся и тѣм самѣмъ братиям. Отвръз же и просвѣщеннаа своя уста, рече къ братии: «възлюбленнии, подвизаитеся внити юскыми враты, нужно бо есть царство небесное и нужницы въсхыщают е, Павелъ же къ галатом пишеть сице: «плод духовныи есть: любы, радость, мирь, длъготръпѣние, благовѣрие, кротость, въздръжание». И ина многая изрекъ к нимъ о ползи, и не токмо словомъ учаше, но и образъ бывааше всѣмъ.

Видѣв же бѣсъ прогонима себе оттуду, и не тръпяше своего прогнаниа, и единою прѣобразився въ змия, и бяше келия его плъна змии, и ямо же хождааше старець, толико бяше множьство змии, яко и тая самаа земля не видѣтися. Он же молитвою сих отражааше и яко дым сих некрѣпкую силу показа, поминааше же и еуангельское слово, глаголющее: «се дах вамъ власть наступати на змия и скръпия и на всю силу вражию, и ничто же вас врѣдить».Дасть же ся ему толико смѣрение, яко и всѣм образъ быти иже ту живущиим братиямъ. Бѣ же тогда братии числом яко 12, и оттоли число братии множаашеся и прѣспѣвааше благодатию Христовою.

Приде же нѣкто архимандритъ Симон от Смолньска, слышавъ того мужа добродетель, иже имѣния принесъ, дасть святому, яко да болшу тоа церковъ въздвигнет. И тако прѣбываше в послушании святого Сергеа. Тъгда же прииде и Иоаннъ, сынъ Стефана, брата его по плоти суща, лѣтом яко 12, и тако отлагает власы рукою преподобнаго Сергеа, нареченно же бысть имя его Феодоръ. И живяше въ всяком послушании и повиновении, яко дивитися зрящим его, яко же напрѣд писание скажет о немь, яко же выше рѣхом. Братиям же число множаашеся, създашя же и монастырь велик и честень, тако же и келия и ина елика потреба братиямъ. Бѣ бо ему обычаи, въ глубокыи вечеръ исхождааше по кеѣлиям увѣдѣти всякого их труды, и его же слышаше бдяща или с молчанием рукодѣлие дѣлающа, зѣло рад бывааше, и тако отхождаше с молчанием. А его же слышаше с ыним смѣющася и празнословяща, о сем убо негодоваше и не тръпя таковыа вещи, рукою своею ударяше въ двери или въ оконце, сим назнаменуа свое пришествие, и тако отхождаше.

[442]Случи же ся и таково в тои обитѣли, о неи же намъ слово, оскудѣние потребним.[443]Бяше бо такова заповѣдь от духовнаго настоателя, аще бо и недостанет кому потрѣбнаа, никако же исходити в мир въ еже просити у миранъ, но на Бога надежду възлагати и от Того просити потребнаа. Случи бо ся, яко же выше рѣхом, оскудѣние хлѣба, и пребысть без пища 3 дни, ничто же отнудь вкушаа. Въ четвертыи же день взем секыру, иде единому от братиа и рече ему: «слышах, яко хощеши сѣни здаѣти и того ради приидох, яко да руцѣ мои не празднуют». Брат же: «и зѣло желаю и имам вся приготованна, токмо дрѣводѣля ожидаю». Он же рече: «никого же иного ищи, аз бо тебѣ сдѣлаю, еже хощеши, мзду же възму от тебе, аще имаши хлѣбы давных, зѣло бо желаю ихъ». Он же изнесе ему хлѣбы гнилых и рече ему: «се имам, аще хощеши». Он же рече: «таковых и желаеть духъ мои, но убо преже да дѣлаем, въ 9 же час причастимся пища». И сия рек, начат дѣлати. И създа того дне сѣни, да егда хотяше пища причаститися. Видѣвши же братия крѣпкое его въздръжание и зѣло почюдишяся, бѣ бо яко же выше рѣхом, вкушаа пищу тогда четвертыи день, но и тогда гнилыми хлѣбы свою алкоту утѣшаше. Нѣкы же брат поропта на святого, не ялъ бо бяше брат онъ по два дни, и поношаше старцу, глаголя: «хощеши ли плѣснивые хлѣбы, и еще ли намъ възбраняеши ити в мир просити потрѣбная, ужеизнемогаем гладом, но убо тръпѣти нам неволею сию нощь и заутра идемъ от мѣста сего, яко да не злѣи гладом томими умремъ. Призвав же святыи всю братию, вѣдяше бо ослабльших и утѣшаа ихъ глаголааше: «въскую прискръбни есте, братие, и въскую смущаетеся, прочитаете святых отець жития, како пострадашя наготу, глад же и жажду и ина многаа, мы же убо единого дне не ядше малодушьствуем и нетръпѣнием обьяти быхом. Пишет бо: «въ тръпѣнии вашем стяжите душя вашя», и пакы: «просите прѣжде царствиа Божиа и правды его и сия вся приложятся вамъ. Възрите же на птиця небесныя: яко ни жнут, ни сеют, ни в житница сбирают, но Отець небесныи кръмит я. Вас ли не может питати, тръпѣнием потрѣба есть, вы же нынѣ нетръпѣние показасте в мало врѣмя приклучившееся на искушенье ваше. Аще убо с благодарением приали бысте находящаа вы, въ велику ползувмѣнилося бы вам, безъ искушеньа бо злато не свръшается. Вы убо, аще нынѣ оскудѣние хлѣба имате, заутра же умножение всѣх потрѣбных будуть, токмо не малодушьствуите, ни же прѣнемогаите». Въ утреи же день, по проречениу святого, привезошя в монастырь хлѣбы доволны и инаа потребнаа. Въпросишя же братиа привезших потрѣбнаа[444], глаголюще: «възлюблении, кто присла сиа потрѣбнаа?» Посланнии же отвѣщяшя, яко нѣкыи христолюбець богатъ зѣло присла на имя Сергиево и иже с ним живущимъ братиямъ. По повелѣниу же святого, звавше посланных, яко да причастятся пищи, они же тщахуся далечаише ити, и тако отидошя от очиу ихъ. И се ми есть дивно, како не сказашя, кто присла вы потрѣбнаа, но яко нѣкыи христолюбець богат сыи зѣло от далних странъ присла вамъ потрѣбнаа, и сами въ себѣ дивляхуся, зряще хлѣбы топлы, масло же убо и зелия, мню, яко нѣкое посѣщение от Бога бысть. Въ другы же день тако же множство потрѣбных привезено бысть в монастырь, тако же и въ третии день от иноа страны по тому же образу привезено бысть, яко изъобилствовати въ всѣм. Сергие же, видѣвъ с братиями бывшее, прослави Бога, глаголя: «видите ли, братия[445], яко не забудет Господь нищих Своих до конца, ни же прѣзрѣти имать мѣста сего и рабъ Своих молящиихся к Нему день и нощь и тръпящих находящяя с вѣрою и благодарением, тѣм же подобает намъ о всем упование възлагати на Господа, ни же въ искушениих прѣнемогати». И от того дне начяху братия не стужати си, аще и многа искушениа случяхуся или недостаткы потрѣбных, но вся тръпяху крѣпко съ усръдиемъ.

[446]Хощем же вашеи любви бесѣду прострѣти о[т] прѣславных чюдесъ, яже творит Богъ своимугодником, и яко же нѣкую царскую утварь или добровонну пищу прѣдставити на ползу и утѣшение прочитающим же и послушяющих въ похвалу же и честь преподобнаго отца нашего Сергиа. Рече бо и пророчьское слово: похваляему праведнику възвеселятся людие, да и писание покажется истинствующе, рече бо: «прославляющяя Мя прославлю». Тѣм же убо нужд но есть от многых и прѣславных его чюдесъ едино или двѣ въсповѣдати, иже всѣхъ слышящих услажая чювствиа и мысли ихъ ужасаа, еже бывшим от преподобнаго мужа чюдесъ, яже и прѣжде въспомянухом вашеи любви сего святого мужа пришествие, еже въ пустыну, яко же рѣхом, бяше чяща и дубравы, иде же нынѣ честныи монастырь есть. Тогда убо рѣка течаше, яже есть и донине, иже от Климетина не велми близъ монастира течет, другаа же рѣка, яже нынѣ под монастырь течет, на том же мѣстѣ от искони рѣѣка не бяше, тѣм же и труд приимаху братия от далека воду приносяще на потребу монастырскую. Нѣции же от братия поропташя сеа ради вины на Сергеа, глаголюще: «въскую не расужаа сѣлъ еси и великы труды приатъ вътще, воде не близ сущи». И не единою или дваищи, но и многащи досаждяху ему. Тъи же крѣпкыи душею тръпяше до седми лѣт, всегда ожидаа помощи от Бога. Нѣкогда же пакы бѣсъ въоружааше братию пакы укаряти святого о безводии, рѣшя же ему: «отче честныи, самъ убо вѣси великаго труда[447]братскаго, водѣ далече сущи, но аще хощеши, да прѣнесемся близь рѣкы сущи, яко да не нѣции стуживше сии от братия таковыя нужда не тръпяще и от монастыра разлучятся». К ним же святыи муж отвѣща: «азъ, братие, не вѣдяхъ, яко ту хощет святое братство быти, но убо азъ надѣахся единому ми ту безмолствовати. Богъ же хотѣ святую обитѣл въздвигнути, еже прославлятися святому имени Его; тѣм же, аще Богу тако изволшу, не скорбите, ни же прѣнемогаите, се бо въскорѣ узриите спасение Божие, аще бо непокоривым людем и жестосердым, глаголю же, роду еуреискому, от суха камени воду источи, вас же, работающих ему день и нощь, прѣзрѣти ли имат, но и нынѣ аще хощете, послушаите мене, яко да помолимъся, яко да дарует намъ воду на потрѣбу нашу, надѣемся на неизреченное милосердие Господа нашего Исус Христа, яко прошение наше исполънит. И сия рек к нимъ и отпусти я когождо въ свою ему келиу. Сам же изыде из монастыра, поем же с собою единого инока в добродетели процветша и сниде с горы в дебрь, иже под монастырем; бяху же ту рови, и егда бяше зима или каково наводнение, и тогда ту на томь мѣстѣ бываше вода, яко же рѣхом, от наводнениа, живые же воды, иже от земля истиѣчет, от искони на том мѣстѣ не было, яко же и древнии человѣцы о том ясно извѣстишя. Обрѣт же святыи Сергие въ едином рову воду, яко же выше рѣхом, от наводнениа, над ним же став молитву творяще, и воду освящь и прѣклонь колѣни, начат молитву сице:[448]«Боже, Отче Господа нашего Исус Христа, сътворивыи небо и землю и вся видимаа и невидимаа, създавыи человѣка от небытиа и не хотяи смерти грѣшником, но яко обратитися имъ и живым быти, тѣм же молим Ти ся мы, недостоинии и грѣшнии и смѣреннии раби Твои, услыши нас в час съи и яви славу Свою, яко же в пустыни чюдодѣиствоваше крѣпкаа Ти десница и от сухаго камене Твоим повелѣниемь вода истече, тако же и зде яви славу Свою, Ты бо творець еси небу и земли, и Твоимъ повелѣниемь вся бышя, и даждь нам воду на мѣстѣ семь, да разумѣють вси, яко не отступаеши боящихся Тебе и имени Твоему славу въздающих». И сия рекшу святому, абие внезаапу вода явися велиа, яже и донынѣ нами зрима есть, отнеле же и почръпаем воду на всяку потрѣбу, благодаряще Бога и святого Его угодника Сергиа, иже его ради молитвами даровавшаго намъ таковую благодать и чюдотворное удивление. И от того дне, отнели же рѣка молитвами его явися, многая исцѣлениа бывают от воды тоа, приходящеи бо с вѣрою различными недугы одръжими, исцѣление приемлют. Не бо единъ или два исцѣление получишя, но вси вѣрою притѣкающе радостни възвращаются в дом свои, славяще Бога и угодника Его Сергиа. Прозва же ся рѣка таа Сергиева рѣка, даждь до 10 лѣт или 20. Тъи же святыи муж, ненавидя славы человѣческыя, но хотя от Бога прославитися, възбраняше всѣм иноком же и бѣлцем, рече: «яко да никогда же не услышу васъ отнынѣ глаголю ще моим именем рѣку сию, не бо азъ проявих рѣку сию, но Богъ». Се же творяѣше многаго его ради смѣреномудриа.

[449]Ни же се потрѣбно есть млъчанию прѣдати от чюдес чюднаго того мужа, иже и слухы всѣхъ удивляа. Бѣ бо, рече, нѣкто христолюбець живыи въ прѣдѣлех иже округъ монастыра его, имѣа велию вѣру къ святому Сергиу. Имѣаше же тъи человѣкъ сына мало суща отроча, и тому зѣло болѣщу, паче же къ смерти приближающеся. Того же отрока родителие принесошя къ святому в монастырь, слъзами многыми обливаася, моляше святого, глаголя: «отче святыи, помоли[450]Бога о мнѣ и о отрочати, поне же уже къ концу приближается, знаю бо извѣстно, отче, знаю, яко твоего молениа Богъ не прѣзрит». И тако ему молящуся, отроча же от зѣлныа болѣзни изнемогши и тако умрѣт. Се же бяше в келии преподобнаго. Видѣв же отець отрочате сына своего умръша, и рыдание к рыданиу прилагаше и болѣзнь, еже о отрочате показуа, не хотяше утѣшитися, и тако плача, глаголааше: «О человѣче Божии, азъ вѣрою и слъзами в печали сыи к тебѣ притекох, надѣася утѣшение и радость приати, нынѣ же [вмѣсто][451]утешениа себѣ множаишу болѣзнь наведох, унее ми бы было, яко да в дому моемь отроча на руках матери своеа святого причащениа сподобившися умръло бы, нежели в чюждеи келии; увы мнѣ, что створю, что сего лютѣише или горше, но, отче святыи, аще что можеши, помози моему отроку, яко да поне святого причащениа сподобится. Преподобныи же Сергие отвѣща ему: «вижду тя, человѣче, от печалии неразумием одръжима, кто бо может от человѣкъ мертвыя въскрѣшати, токмо единъ Богъ, владѣа живыми и мертвыми. Господь бо мертвит и живит, ты же не косни, но скоро сътвори потрѣбная погрѣсти сына своего, поне же тщуся, аще Богу хотящу, служити святую литургиу». Человѣкъ же отвѣща: «велиши ли, отче, да ту оставим мертвое ми отроча, донде же приѣготовлю древо, в нем же положити его». Он же рече: «еже хощеши творити, твори скорѣе». Он же шед въскорѣ обрѣте дрѣво и сътвори ковчег, в нем же положити его. Святыи же Сергие, ставъ на молитвѣ, моляше Бога о отрочати, и внезапу отроча оживе, и дух его възвратися, начат же и подвизатися и рукы простирати, яко и не болѣвшее. Иже от служащаго ему брата увѣдѣно бысть чюдо сие. Святыи же Сергие покрыти хотя и утаити от человѣкъ чюдо сие, яко же выше рѣхом, не хотѣ славы[452]человѣчьскыа, сице свѣщавает и таковым образом утаити хотя, но град укрытися не может връху горы стоа. Пришед же отець отрочати, по обычаю и [приготовив][453]ковчежець мал, в нем же бѣ погребьсти его, яко виде его святыи Сергие и рече к нему: «въскую подвижешися не добрѣ сматряа в печали сыи, отроча же твое не умрѣт, но живо есть». Он же не имяшет вѣры, извѣстно бо знааше, яко умрѣт. Он же рече: «въземотроча свое и иди, ямо же хощеши, поне же азъ, яко же рѣх ти, иду в церковь». Отец же не вѣдыи свое отроча, яко оживе молитвами, но надѣашеся мертва его быти[454], яко же и прѣжде, и взем, хотѣ его погребьсти. И абие зрит, еже не надѣашеся, видить отроча, яко и не болѣвшее. Радость же его кто может исповѣдати; тогда рече же къ святому: «отче святыи, яко же рече, оживе отрок мои молитвами твоими». Святыи же Сергие: «человѣче, прѣлстился еси о своем отроку и не вѣси, что глаголеши, отроча же твое ни же умрѣт, ни же оживе, но убо болно суще носимо и озябши, мнится, яко умръше, нынѣ же в топлѣи сем келии[455]съгрѣвся и, поспав, разбудися, тебѣ же не добре расматрѣющу скорбну ти сущу, тѣм же да не речеши никому же, яко сын мои мертвъ бѣ и оживе, но умлъкни, прѣжде даже не промчется в людех». Тъи же человѣкъ крѣпляшеся, знааше бо извѣстно мертво бывше и молитвами его ожившее, благодарениа же ему въздаа, вкупѣ же и глаголя: «ты мя глаголеши не добрѣ расматряюща, аще бо не бых, видѣлъ моима очима, не бых гробнаа приготовал, яко же и свидѣтельствует малыи гробець, ему же створих. Видѣв же его святыи Сергие в том крѣпящася и никако же прѣкланяющяся и заклят его именем Божиимь, да никому же о том не глаголет, и се рек ему: «аще сие пронесеши, велику тщету приимет дом твои, вкупѣ же и того отрока отщетишися». Тъи же человѣкъ обѣщяся никому же възвѣстити, и поклонся, абие отходит в дом свои. Млъчати убо не можаше, възвѣстити же никому смѣаше, но тако в себѣ чюждашеся и хвалу въздаваше Богу, творящим чюдна и неудобь сказанная своимь угодником Сергиемъ.

[456]Иное же хощем сказати от чюдес преподобнаго отца нашего Сергиа. Бѣ бо, рече, нѣкыи болѣрин живыи на рѣцѣ на Влъгы, бѣше бѣсом мучим лютѣ, и не престаѣаше муча его день и нощь, яко и желѣзныа юзы съкрушати и ничим же могуще его дръжати. Бѣ же того болярина больше 10 человѣкъ, иже ужи желѣзными дръжаху его, и тъи, яко же выше рѣхом, ужа желѣзнаа ни въ что же вмѣняше: овех рукама биа, инѣх же зубы ухапаа, иногда же бѣгаше в пустыну и тамо мучимъ и лютѣ съкрушаем от бѣса, донде же пакы обрѣтаху его, и тако связавше его, ведяху его въ свои ему дом. Слышавъше же яже о святѣм Сергии, елика творит Богъ чюдеса исцѣлениа его ради, и тогда племя его съвѣщавшеся и везошя его въ монастырь святому Сергию. И бывшим имъ[457]на пути, многы труды подъяшя ведущии его. Тъи же[458]бѣснуаися велиим гласом въпиаше: «Оле нужда сеа! Камо мя нужею водите, мнѣ не хотящу, ни же слышати, ни же видѣти Сергиа отнудь не хощу, но пакы възвратите мя в дом мои». И тако тому и не хотящу, нужѣею влечаху его. И егда приидошя близ монастыра, прѣдреченныи же болярин от великых юзъ разрѣшься, растерзавъ ихъ, и на всѣх устръмляшеся, глаголя: «тамо не хощу, пакы хощу отнудь же изыдох». Ти же крѣпляхуся связати его и никако же можаху утолити его, но и глас испущаше от себе, яко мнетися ему распаднути, бяше же вопль и кричание велие, яко и въ монастирѣ гласу слышатися. Тече же единъ от них въ монастырь и възвѣсти преподобному Сергиу бывшаа, яко ни единъ от них может приити в монастырь, ни могуще того привести. Слышав же преподобныи отець нашь Сергие и повелѣ скоро [в][459]было ударити, и всѣм братиам съшедшимся, начашя пѣти молебен о болящем. И тако прѣподобному Сергиу с братиами помолися, бѣсныи же начат кротѣти. Приведен же бысть в монастырь, преподобныи же изыде из церкве, нося крестъ в руцѣ своеи, и знамена ему чело, уста и пръси. И бысть, егда знамеѣнаше его, болѣрин же велием гласом рыкнув и абие отскочи от мѣста того. Бяше же лужа воды в монастыри, и абие въвръжеся в ню и стоаше, глаголя: «оле нужда пламене сего страшнаго». И от того часа исцѣлѣ благодатию Христовою, и разум ему възвратися. Начяшя его и въпрошати, глаголюще: «что еси, о человѣче, и что видѣ въпиаше». Он[460]же отвѣща: «азъ, рече, егда приведошя мя къ святому Сергиу и егда нача знаменати мя крестом честным, тогда видѣх, яко нѣкое второе солнце от креста въсиавше и от того абие изыде пламень велик, иже и окружи мя всего от главы даже и до ногу, и того ради ввергохся в воду, мнях бо, яко сгорѣти имамъ от пламене оного». И прѣбыв нѣколико днии прѣдреченныи болѣрин в монастыри том, бысть же благодатию Христовою кроток и смысленъ, и тако отиде в дом свои, славя Бога и хвалу въздаваа святому Сергиу, яко того ради молитовъ дарова ему Богъ исцѣление. Внегда же зѣло слуху житиа его распростраѣняющуся и мнози от различных град и стран прихождаху, поне токмо видѣти его.

[461]Бѣ бо, рече, нѣкьто человѣкъ от иных стран, живыи на селѣ своем и слышав яже о святомь, и абие оставляет дом и приходит, яко да видить его. Бяше бо, яко же рѣхом, многа слышав яже о нем. Случи же ся святому въ оградѣ копающу землю на устроениа зелиа. Прѣдреченныи же человѣкъ пришед в монастырь, обрѣте нѣкую братию и пыташе о святом, яко да видит его. Они же рѣшя: «въ ограде копает землю, да аще хощеши — потръпи, донде же изыдет». Тъи же человѣкъ не могыи тръпѣти и шед, зрит святого скважнею и, видев его в худои ризѣ и зѣло раздраннѣ и многошвеннѣ, отнудь же не мняше того быти. И пакы братью пытааше, яко да скажут ему искомаго от него. Они же рѣшя: «яко въ ограде есть, копаа землю, его же скважнею видѣлъ еси, тъи есть». Он же никако же не имяше вѣры и прѣбывааше при дверех отнекудь жды его. Егда же изыде блаженныи от дѣѣланиа своего, братия же рѣшя: «человѣче, тъи есть, его же желаеши». Тъи же человѣкъ отврати лице свое, глаголя: «азъ пророка видѣти приидох, вы же проста человѣка, паче же сироту указасте ми, поистине разумѣх, яко вътще ми труд бысть. Азъ бо, яко же слышах, тако и надѣахся видѣти честнаго мужа Сергиа въ мнозѣ славѣ и величествѣ, нынѣ же сего вижду вами сказаемаго в нищетѣ прѣбывающа: ни чти, ни величьства, ни ризь красных, яко же обычаи есть славным носити, ни же отрок прѣдстоащих ему, ни же служащих или честь въздающих ему, но все худостно и все нищетно». Внѣшняа же взирааше, а не внутреняа, тѣм же и добродетель старцю и нищету укаряше, глаголаше бо: «немощно есть таковому мужу славну и чесну в нищетѣ прѣбывати». Вся бо дни, отнели же бысть инок, страстотрпьчское житие прохождааше, ни же шубы, ни же иное каково платие, могуща от зѣлние зимы тѣло съгрѣати, на себе възлагаѣаше, но тръпяше крѣпко слнечныи вар и зимную студень. Братиа же святому рѣшя: «хощеши ли, отженем сего, иже тебѣ длъжную честь не въздающа». Разсудительныи же тъи святыи[462]старець отвѣща: «Ни, чядца, поне же тъи единъ истиньствует, а инии все съблазнишяся». И яко же выше рѣхом, зря его в нищетѣ суща и не хотяше ся поклонити. Прѣдварив же его святыи, с великым смѣрением сътвори ему поклонение и о Христѣ цѣлование давъ ему. О сем бо, любимици, разумѣем, колику имяше простоту и любовь нелицемѣрну, иже такова человѣка, невѣжду суща и неискусна, с любовию приат и излише паче възлюби его. Яко же бо гръдии честем и хвалам радуются, тако и смѣреномудрии о своем бесчестии и уничижении радуются. И не токмо се, но поим его и посади одесную себе, ястием же и питием насладитися нудяше, честию же и любовием учреждение сътворяше ему. Тъи же еще невѣрием одръжим бываше, мня, яко не видѣ Сергиа. Проразумѣв же Сергие помыслъ его и рече ему: «чадо, не скръби, его же ищеши въскорѣ будет ти». И еще святому глаголющу, и се нѣкыи князь грядяше в монастырь съ гръдостиу и славою многою, и полку велику яздящу округ его, боляром же и отроком прѣдидущим. Князю же и еще далече сущу[463], пад, поклонися до земля святому Сергиу. Святыи же, благословивъ его, и о Христѣ цѣлование дасть ему. И тако сѣдоста два ихъ токмо, а прочим всѣм прѣдстоящим. Прѣдреченнаго же человѣка емше за плеща, далече нѣгде отринушя. Человѣкъ же тъи Сергиа, его же прѣжде небрѣжаше и гнушаашеся, того пакы желанием юду же бы, приник видети его. Въпроси же единого от прѣстоащих его, глаголя: «кто есть онъ инок сѣдяи одесную князя, повѣждь ми». Он же рече: «или не вѣси преподобнаго игумена Сергиа, глаголяи съ князем тъи есть». Он же слышавъ, поѣношаше себѣ, боася вкупѣ и тръпеща, яко не поклонися ему, ни же достоину честь въздавъ ему. Егда же князь от монастыра изыде, тогда отдалече прѣкланяшеся и прося от него прощениа. Святыи же призвавъ его къ себѣ и поучив его о пользи. Тъи же человѣкъ велию притяжав ползу, отиде в дом свои.

О видении чюдо

Многащи бо бесѣдовахом вашеи любви от житии святого и от чюдес его, тѣм же[464]должно есть намъ ни се глубинѣ млъчанию прѣдати, но ясно изъяснити, яко да и прочитающии и послушающих обоих опьща полза и веселие будет.

Многащи бо, яко же рѣхом, в нощи без сна прѣбываше святыи и молитву творяше и не тъкмо о себѣ едином, но и оже с ним братиамъ живущим. Тако же ему по обычаю молящуся в нощи, и абие внезапу глас бысть к нему, глаголя: «Сергие!». Он же удивлься необычному званию в нощи, не хотѣ изыти от келиа, но сътворь прѣждемолитву и откры келии оконце, хотя увѣдѣти, что гласъ бывшии. И абие зрит видение чюдно и неудобь сказанно: свѣт бо велии явися с небесе, яко всеи нощнѣи тмѣ отгнанѣ бывши, и толицѣм свѣтом нощь она просвѣщенна бысть, яко и дневныи свѣтъ прѣвъсходити свѣтлостию. Възгласи же второе, глаголя: «Сергие, молишися о своих чядех и Богъ моление твое исплъни, смотри же ясно инок множьства на твое имя съшедшихся». Тъи же святыи, възрев, и видит множьство птиць красных прилетѣвших и не токмо внутрь монастыра, но округ монастыра, пения же ихъ и гласи различни. И гласъ слышашеся ему, глаголющь: «им же образом видѣлъ еси птицы крилатые, множьство ихъ безчисленое, тако умножиться стадо инок твоих, и по тебе не оскудѣют, аще въсхотят стопам твоим послѣдовати». Святы же Сергие дивляшеся оноа неизреченныа свѣтлости страшнаго видениа, съобещника же и свидетеля устроити въсхоѣтѣ, възглашает прѣдреченнаго Симона двоичи или трикраты. Симон же зѣло имѣа трѣзвѣние и абие въскочи и пришед къ святому, не бяше бо далече келиа от преподобнаго. Симон же не все видѣ, но чясть нѣкую видѣниа оного, иже и подивися. Святы же Сергие исповеда ему видѣние, и бяху убо радующеся купно душею и тѣлом, славяще Бога, творящаго дивнаа и преславнаа.

Пакы от чюда в чюдо и от силы в силу прѣводит нас святыи великыи Сергие, толико бо, рече, дасться ему даръ, яко по вся дни, егда божествную службу съвръшаше, явльнно видѣшя и аггели съслужаща ему, не бо тъи единъ видяше, но случися и ученику его видѣти Исаакиу.

Нѣкогда бо, рече, въ единъ от днии служащу святому Сергию с Стефаном братом своим и с Феодором, сыномъ брата его, божественую службу. Исаакие же приник малыми дверьци, видѣ же с ними нѣкоего священника неѣзнаема и цветяше образа его красота. Приступи же, глагола отцу своему Макариу: «не трие ли их служят въ олтари и откуду четврътыи обрѣтеся». Макарии же отвѣща: «И азъ, чадо, видѣвъ его, недоумѣюся, откуду бысть, но яко мню, съ князем приехавша. Бѣ бо тогда пришел князь Володимир в монастырь, и надѣахуся, яко съ князем приеха[465]. Начаста же и опасно сматрати его, хотяще извѣстно увѣдѣти. И яко же бысть пръвы вход, и тъи изыде с ними въ слѣд ихъ. И егда бысть близ ихъ, видешя лице их свѣтящеся, яко солнце, яко не могущим зрѣти на нь. Въпросишя же нѣкоего от боляръ княжих, глаголюще: «имат ли попа князь с нимъ приехавша?». Они же рѣшя: «ни, но въ граде остася нѣкоего ради исправлениа». И тако помышляху в себѣ аггела Божиа быти. Въпросишя же и Сергиа, глаголюще: «скажи нам, отче святыи, Господа ради, кыи есть священник незнаемыи нами, служивыи с тобою?». Святыи же хотя утаити, рече: «Стефанъ и Феодоѣръ служишя съ мною, иного же азъ не знаю служаща с нами». Они же и крѣпляхуся и четврътаго быти, глаголюще ему: «Господа ради, отче честныи, не скрыи от нас, но яви намъ, яко да ясно разумѣем». Он же рече: «его же видесте — аггелъ Господень есть, и не токмо днесь, но и по вся дни служит с нами, но благословенъ Богъ, иже тако изволивыи явити вам таину сиу». И тако обще благодарение вздаваху Богу.

[466]Въ един же убо от днии придошя грькы от Констандина града и поклонишяся святому, глаголюще: «патриарх Вселенскыи архиепископъ Коньстандина града кир Филофеи благословляет тя». Въкупѣ же и поминкы от патриарха давше ему — крестъ и парамандь и схыму, давше же ему и грамоту патриаршу. Святыи же Сергие рече к ним: «азъ мню, яко съблазнистеся, блюдѣте, еда къ иному послани бысте, аз бо нѣсмь достоинъ таковых даров от святѣишаго патриарха». Они же рѣшя: «отче, мы о том не съблазнихомся, но глаголи нам: ты ли еси Сергие, живыи в Радонеже?» Он же рече: «Азъ есмь грѣѣшныи и смѣренныи Сергие». Они же рѣшя: «И тебе, яко же рѣхом, Вселеньскии патриархъ благословяет». Сергие же повелѣ прѣд[467]ними поставити трапезу и учрѣди я. Таже взем поминкы и грамоту патриаршу, и пѣшь иде к митрополиту въ град и дасть ему поминкы и грамоту, повѣда же ему глаголаннаа от посланных. Взем же митрополит, нача чести в слух Сергиев, бѣ же писано сице: «Милостию Божиею архиепископъ Констандина града Вселенскии патриарх кир Филофеи о Святѣмь Дусѣ съслужебнику нашего смерениа Сергиу благодать и мир и благословение посилаем. Слышахом же по Бозѣ житие твое доброе и святое и прославихом Бога по реченному: «тако да просвѣтится[468]свѣт вашь прѣд человѣкы, яко да узрят добрая вашя дѣла и прославят Отца вашего, иже на небесѣхъ». Житие же твое и братиа слышавше похвалихом, но еще ти едина главизна недостаточьствует, яко не опще житие стяжасте, его же и самъпророк богоотець Давыд, иже вся осязавыи разумом и ничто же ино възможе похвалити, токмо се, нынѣ что добро или что красно, но еже жити братьи вкупѣ. Нынѣ же пакы азъ съвѣтъ благъ даю вам: послушаите смѣрениа нашего, приимите обще житие, а мы вас благословяем и за вас молим, Богъ вам на помощь и Пречистаа Его Богомати. И наше благословение и молитва моа да есть съ вами». Святыи же Сергие прѣклонь колѣнѣ, поклонися святому патриарху, иже о поучении, въпрашает же святыи митрополита: «ты же, владыко святыи, что повелѣваеши?» Тъи же отвѣща: «яко же патриарх повелѣвает, тожде и азъ благословляю».

Нѣцыи же дивишяся Радонежу, како абие славенъ бысть въ Цариградѣ, еже сам патриархъ пишет послание Сергиу, живущему в Радонеже. Прѣжде бо Сергиа Радонеж не славенъ бѣ и не нарочит, но Сергиа ради, живущаго в нем, славенъ бысть. И тако Сергие взем благословение, абие възвратися в монастырь свои и повелѣ позвонити в было. И браѣтиам всѣм събравшимся, и начят им Сергие глаголати: «разумно да будет, отци и братья, се пишет патриарх Констянтина града и повелѣвает нам обще житие жити, тако же и митрополит Алексие, вы же что съвѣщаете о том». Они же с радостью приемше слово реченное, глаголюще: «мы убо зѣло желаем общаго житиа, аще Богу хотящу». Святы же зѣло рад бысть о единосъгласии братиамъ и помышляше нѣчто Божие быти. И тако раздѣлишя[469]братию по службам: ового келара, ового же повара, иным же хлѣбы рѣшя пещи, иному же болным служити. Приложишя же и то: никому же ничто[470]же не дръжати отнудь: ни мало, ни много, ни своим звати, но вся обща имѣти. Ини же не въсхотѣшя, паче же недостоини быша званию, отаи изыдошя из монастыра. И оттолѣ уставися обще житие даже и до сего дне в похвалу Святыа Троица.[471]

Не по мнозѣ же врѣмени пакы встает молва: ненавидяи бо добрая враг не моѣгыи тръпѣти яже от преподобнаго[472]блистающую зару, зря себе уничиждаема и побѣждаема от блаженаго, и в помыслъ вложи, яко не хотѣти Сергиева старѣишинства. Въ един же убо от днии, дневи сущи суботѣ и вечерну пояху, игумен же Сергие бѣ въ олтари облеченъ въ священническую одежду. Стефан же, брат его, на лѣвом стояше клиросѣ и въпроси канонарха: «[кто ти дасть книгу][473]сию?» Канонарх же отвѣща: «игумен дасть ми ю». И рече[474]: «Кто есть игумен на мѣстѣ сем? Не аз ли прѣже сѣдохъ на мѣстѣ сем?» И ина нѣкая изрек, их же не лѣпо бѣ. И то слышав святыи въ олтари сыи, не рече ничто же. И егда изыдошя из церкве, святыи не вниде в келию, но абие изшед из монастыра, никому же вѣдущу, и устремися единъ путем, ведущим на Кынелу. И тако приспѣ нощь тому на пустыни, заутра же въстав, иде в путь и приде в монастырь, иже на Махрище, и проси у Стефана, сущу тому игумену того монаѣстыра, нѣкоего брата, могуща сказати ему мѣста пустыннаа. Иже и многа мѣста обшедше, послѣди же приидоста[475]и обрѣтошя мѣсто красно зѣло, имущу и рѣку близ именем Кержачь, иде же нынѣ монастырь стоит Честное Благовѣщенье Пречистыа Владычица нашя Богородица. Сергие же, яко же прѣжде рѣхом, изшед от монастыра и не обрѣтен бысть. Тогда ужасошяся зѣло и распустивше повсюду братию искати его: овѣх по пустынях, овѣх же въ гради, не бо тръпяху таковаго пастыра разлучитися. Един же от братии шед къ Стефану, иже на Махрищѣ, хотя увѣдѣти яже о нем, и слышав, яко тамо в далную пустыну отиде, хотя монастырь строити, и зѣло възрадовася, и от радости не хотѣ ити къ святому, но абие пакы възвращается[476]в монастырь, яко да братию утѣшит от скръби еже за святого. Братия же, яко же слышавше о святомь, зѣло възрадовашяся и начяшя приходити к нему овогда два, овогда три, иногда жеи множае. Прѣдреченныи же отець наш Сергие прѣже постави келия, в них покои приимати от великаго труда, таже посилает два ученика своя всеосвятѣишему митрополиту Алексиу о основании церковнѣм, прося благословениа. И тако, получив благословение, и абие начат дѣлати церковь, прѣже молитву рек сице: «Господи, Боже силъ, иже дрѣвле Израиля многыми увѣривыи великыми чюдесы, и законодавца своего Моисеа многыми и различными извѣстив знаменми, иже Гедеону руном образ побѣды показавыи, сам нынѣ, Владыко Вседѣтелю, услыши мене, грешнаго раба Своего, молящагося Тебѣ. Прими убо молитву мою и благослови мѣсто се, его же благоизволи създатися въ славу Твою, в похвалу же и честь Пречистыа Ти Матери, честнаго Ее Благовѣщениа, да и в том всегда славится имя Твое, Отца и Сына и Святого Духа». И кончав молитву, и тако дѣло прѣспѣваше благодатию Христовою. И бяху убо множьство человѣкъ поспѣшьствуѣюще на дѣло, иноци же и бѣлци, овии келия зиждуще, инии же иная потребная монастыру, овогда же и князи и болѣре прихождаху к нему, сребро доволно [подааху][477]на строение монастыра. И тако благодатию Божиею въскорѣ цръква поставлена бысть и множество братии. Нѣции же от монастыра Святыа Троица не тръпяще на мнозѣ[478]духовнаго си учителя разлучение и любовию велиею разгорѣвшеся, идошя въ град к митрополиту и рѣшя: «Владыко святыи, вѣдает святое ти владычество духовнаго ны пастыра разлучение, ныне же живем, яко овця не имуще пастыра. Священноиноци же и старци и святое Богомъ събранное братство не тръпяще отчаго разлучениа отходят от монастыра. И мы убо не тръпим надлъзѣ не насыщатися святого его зрѣниа. Тѣм же, аще велиши, Богомъ данныи намъ строителю, вели ему пакы възвратитися въ свои ему монастырь, яко да не до конца болѣзнуеми за нь». Слышав же сия митрополит от пришедших браѣтии, и не косно, но абие въскорѣ посылает два архимандрита Герасима и Паула, нѣчто прѣдлагаа ему от божественаго писана: «тъи бо, яко отець учаше и яко сына наказааше». Пришедше же архимандрити и сътворше обычное цѣлование и рѣшя: «отець твои Алексие митрополит благословяет тя. Зѣло, рече, възвеселихся, слышав твое житие, еже въ далнѣи пустыни яко да и тамо от многых прославится имя Божие, но убо довлѣет тобою сътворенаа церковь и Богомъ събранное братство, да его же вѣси въ добродетели искусна от своих ученикъ, того постави вмѣсто себе строителя святому монастыру, сам же пакы възвратися в монастыръ Святыа Троица, яко да не надлъзѣ братиа скорбяще о разлучении святого ти преподобиа от монастыра разлучатся, а иже досаду тебѣ творящих, изведу вонъ из монастыра, яко да не будет ту никого же пакость[479]творящаго ти, но токмо не прѣслушаи нас, милость же Божиа и наше благословение всеѣгда да есть с тобою». Сия же слышав святыи, отвѣща имъ: «сице рцѣте господину моему митрополиту: вся от твоих устъ, яко от Христовых уст приму с радостию и ни в чем же прѣслушаю тя». Пришедше же архимандрити, възвѣстишя митрополиту реченнаа от святого Сергиа. Тъи же слышав, зѣло възвеселися съвръшенному его послушанию и въскорѣ посилает священикы и абие освящают церковь въ имя Благовѣщениа Пречистыа Владычица наша Богородица, иже и донынѣ стоит благодатию Христовою. Избра же Сергие единого от ученик своих именем Романъ и сего посилает митрополиту, и тако благословив его на священство и строителя новоначалному монастыру. И оттуда пакы възвращается святыи в монастырь Святыа Троица.

Велми бо желааше святыи Сергие, яко да будеть Исакие Млъчалник игумен у Святого Благовѣщениа, тъи же никако же хотяше, но яко же рѣхом, любя безмлъвие и млъчание, но зѣло моляше святого, яко да конечнѣе благословит его млъчати и ничто же отнудь не глаголати. Святыи же по прошению его рече ему: «чадо Исакие, аще млъчанию желаеши, заутра, егда съвръшим божестъѣвную службу, ты же приди на сѣвернаа врата и тако благословлю тя млъчати». Тъи же по словеси святого, яко видѣ свершившуюся божествную службу, приходит къ сѣверным вратом, свытыи же старець прѣкрестив его рукою, рече: «Господь да исплънит желание твое». И абие, егда благословяше его[480], видитъ, яко нѣкыи велик пламень изшедшь от руку его, иже и всего того прѣдреченнаго[481]Исаакиа окруживши. И от того дни прѣбысть млъча без страсти молитвами святого Сергиа, аще бо нѣкогда хотяше и с тихостию каково слово рещи, но възбраним бываше молитвами святого, и тако прѣбысть млъча вся дни живота своего по реченному: «аз же бых, яко глух не слыша, и яко нѣм, не отвръзаа устъ своих». И тако подвизався великымъ въздръжанием, тѣло свое удручаа ово постом, ово же бдѣнием, ово же млъчаниемъ, конечнѣе же послушанием до послѣдняго своего издыханиа, и тако в том прѣдасть душу свою Господеви, Его же вжелѣ от юности своея.

[482]Преже убо бесѣдовахом о Стефанѣ по плоти сущу брату святого Сергиа, како приведе сына своѣего Феодора и дасть его в руцѣ святому, иже и сподоблше его иноческому образу, лѣтом суща яко 12. И тако прѣбываше въ всемъ повинуяся святому Сергиу, и велми тѣло свое удручаа зѣлным въздръжанием, яко и дивитися всѣм, иже в монастыри том, зряще его великое въздръжание и смѣрение. Имяше же и таковыи обычаи Феодоръ, яко никакова же помышлениа[483]таити от прѣподобнаго. Приде же ему в помыслъ нѣчто таково изъобрѣсти мѣсто подобно на създание монастыру, в нем же бы игумен был, яко не токмо себе спасти, но и многых. Пришед же, исповѣда помыслъ свои святому. Святыи же, яко видѣ его на се желание имуща, помышляше нѣчто Божие быти, отвѣща ему, глаголя: «чадо, о Христѣ възлюбленное мнѣ, аз надѣахся, яко кости мои прѣдаси гробу и по мне прѣдстатель в мѣсте сем будешь». Феодор же о том рече: «святыи мои прѣдстателю, благослови мя! Яко да с тобою обрѣт мѣсто, аще Богу хотящу, начну монастырь дѣлати». Видѣв же его святыи часто о сем молящася и велиѣко желание имуща, помышляше нѣчто Божие быти, еже и бысть. Старец же благословив его, еще же и от братеи, елици въсхотѣшя с Феодором отити, и тѣх благослови. Феодор же, получив благословение от святого[484]старца, и тако исходит из монастыра, поим же и нѣкую братию с собою, их же вѣдяше в добродетели съвръшенных. Пришед архиепископу кир Алексиу в град, хотя от него благословениа, глаголя: «аще благословиши мнѣ изъбрѣсти мѣсто таково подобно строениа монастырска». Митрополит благословив его, рече: «иди, сыну, идѣ же благоизволит [Бог] прославлятися святому Его имени, мѣсто обрѣт пакы приди, яко да и азъ шед, вижду мѣсто то, и потом начнеши дѣло». Обрѣт же мѣсто таково, зовомое от дрѣвних Симоново, близ рѣкы Москвы, недалече от града. Приде же и Сергие на съглядание мѣста и видѣ, яко добро и подобно монастыру быти мѣсто то. И от святителя благословение получивше и тако основашя церкву въ имя Пречистыа Владычица нашя Богородица честнаго Еа Рожества. И абие вскорѣ дѣло прѣспѣваше, церква же и трапеза и келия, и множьство братии прихождааше, и бысть не въ мнозѣ времени множство инок, съставишя же обще житие зѣло с крѣпостью, яко никому же отнудь ничто же дръжати, ни же своим звати, но вся обща имѣти. Их же преподобныи отець[485]Сергие, видѣвь крѣпкое ихъ житие и велика въздръжания, зѣло удивися. И толико просиа монастырь тъи, яко и от иных странъ желати от того честнаго монастыра овѣхъ на епископьство, иных же на игуменство, бяше бо всѣм, яко зръцало, и вси видящеи и слышящии обои плъзу приимаху. Тъи же Феодоръ зѣло добрѣ поживъ в постѣ и въ въздръжании, яко и всѣм братиямъ образъ быти. Видѣвше же князи великое его житие и зѣлное въздръжание, и много молим, яко да приимет епископью Ростову. Тъи же не хотяше, послѣди же принужен, и тако поставишя его архиепископом Ростову. И остави же вмѣсто себе въ своем монастыри архимандрита. Сам же Феодоръ упасъ добрѣ Богомъ врученную ему паству, и на пажити животныа наставив, и тако отиде къ Господу, к Нему же от младых ногтей прилѣпися.

Приде же нѣкогда князь Владимиръ и моли святогоСергиа, яко да идет видѣти мѣсто таково на основание монастыру. Святыи же не облѣнися, но поиде въ Серпохов и обрѣтъ мѣсто таково, сътворив молитву и начат основати цръкву близ града на Высоком въ имя Пречистыа Владичица нашя Богородица честнаго Еа Зачатиа. И тако освятивше и съставишя обще житие зѣло красно и добрѣ. Моли же князь святого Сергиа, яко да дасть ему единого от ученик своих быти игумену и строителю святому монастыру. Моление же его святыи не прѣзрѣ и дасть ему единого от братья, иже и тъи в добродетели съвръшен, именем Афанасие, иже и многых къ истинному пути наставив, и тако отиде къ Господу.

[486]Видѣв же себе митрополит Алексие от старости изнемогша, и абие посла единого от боляръ своих и призва святого Сергиа. Пришедшу же святому Сергиу, видѣв же его митрополит и рече ему: «добрѣ прииде, чадо». Сергие же отвѣща: «по повелѣнию твоему приидох, не могыи прѣслушатися твоего званиа, мы бо раби неключими есми, иже длъжни бѣхомъсътворити, сътворихомъ». Повелѣ же митрополит изнести крестъ зѣло красен, златом и камением украшен и парамандь честенъ, възем же единъ от боляръ и, въставъ, дасть святому Сергиу, рек: «О честныи отче, отець твои Алексие митрополит благословляет тя и дарует ти крестъ и с парамандом, иже достоить святому ти преподобиу». Онь же сътворь поклонение, глаголя: «прости ми, владыко, ми бо от юности моеа не бых златоносець, ныне же на старость паче хотѣлъ бых в нищетѣ прѣбывати и тако проходити убогое свое житие». Митрополит же отвѣща ему: «вѣм извѣстно, яко сия исправил еси, но створив послушание, възми от моею руку, яко да поминаеши мя въ святых твоих молитвахъ». Святы же не могы прѣслушати его, рече: «владыко, имѣю на себѣ крестъ и параманть». Тъи же повелѣ сняти с него, сего же своею рукою възложи на нь, повелѣ же изыти всѣм. Сѣд же на единѣ, начят ему вѣщати, рек: «вѣси ли, преподобне, на что призвах тя и что хощу, еже о тебе сътворити». Сергие же отвѣща:«не вѣм, господи мои». Он же к нему: «се азъ съдръжах Русьскую митрополию, елико Богу хотящу, мню, яко 24 лѣт, иже не утаися святого ти преподобиа, нынѣ же вижду себе к концу приближшяся, тъкмо не вѣм дне скончаниа моего, желаю же и пекуся о сем, кто будет таковыи, могыи пасти стадо Христово, и о всѣх недоумѣвся, тебе единого обрѣтох достоина суща таковыя благодати, могуща исправити слово истины. Изволих же прѣжде възвестити таже и князу о том явленно сътвору, известно бо, азъ знаю, яко и сам князь великыи зѣло желает тя и вси болѣре его. Прѣжде убо епископьства саном почтенъ будеши, по моеи же смерти и ты в мѣсто мое будеши». И нѣкаи от апостола и от божественых писании изрек к нему, хотя его тѣм къ своеи воли повинути. Сергие же зѣло оскръбися, яко и образу измѣнитися, и рече ему: «прости мя, владыко, яко выше мѣры моеа есть дѣло сие: кто бо есмь азъ, грѣшныи и худыи паче всѣх человѣкъ, такову сану, и выше своеа мѣры въсходити на степень, его же нѣсмь достоинъ ни взирати, но молюся тебѣ, владыко святыи, ни же мене, ни же иному кому о том не глаголи, еже въсприѣати ми сана». Много же его молив о въсприатии, тъи же отвѣща: «аще велиши ми с нуждею въсприати, его же нѣсмь достоинъ, никто же может то обрѣсти въ мнѣ». Он же видѣвь его непрѣклонна, ни же хотяща въсприати сана, паче же убоася, яко да не стужив си отидет въ внутрьную пустыну и такова свѣтилника лишится, и не хотѣ ему много стужати, но учрѣди его и отпусти въ свои ему монастырь.

[487]По прѣставлении же Алексеа митрополита взиде на мѣсто его нѣкыи архимандритъ именем Михаилъ и облечеся сам въ одежу митрополитову, възложи на ся бѣлыи клобук и мантиу съ источникы, и дани, яко же митрополиту, даяху. Бяше бо и прѣже того хотел князь великыи, но Алексие никако же сего прѣдреченнаго Михаила не въсхотѣ. Мнѣв же тъи Михаилъ, яко Сергие о том глагола митрополиту, да не тъи будет по смерти его, и тако начат въоружатися на святого. Слышав же тои святыи Сергие, абие рече всему множеству братии, яко сего Михаила, хвалящагося разорити святое мѣсто сие, никако же сана въсприати ему, его же нѣсть достоинъ, но и еще и Царскаѣго града не имат видѣти, еже и бысть. Поне же егда идяше в Констандин град, тогда разболѣся въ корабли, и тако не доплув вышереченнаго града, и абие умре по пророчьству святого Сергиа. И оттолѣ имѣаху люди святого яко нѣкоего велика пророка.

[488]Нѣкогда же приде князь великии в монастырь къ преподобному Сергиу и рече ему: «отче, велиа печаль обдержит мя: слышах бо, яко Мамаи въздвиже всю Орду и идет на Русьскую землю, хотя разорити церквы, их же Христос кровию Своею искупи. Тѣм же, отче святыи, помоли Бога о том, яко сия печаль обща всѣм християном есть». Преподобныи же отвѣща: «иди противу их и Богу помогающу ти побѣдиши, и здравъ съ вои своими възвратишися, токмо не малодушьствуи». Князь же отвѣща: «аще убо Богъ поможет ми молитвами твоими, то пришед поставлю церковь въ имя Пречистыа Владычица нашя Богородица честнаго Еа Успениа и монастырь съставлю общаго житиа».

Слышанно же бысть, яко Мамаи идет с татары с великою силою. Князь же, събрав воя, изыде противу их. И бысть по пророчьству святого[489]Сергиа, и побѣдивь, татары прогна и сам здравъ съ вои своими възвратися. И такомоливь святого Сергиа обрѣсти мѣсто подобно, иде же цръковь сътворити. И тако обрѣтше мѣсто подобно, призва же и княза великаго и основаста церковь, иже и вскорѣ сътворше церковь красну въ имя Пречистыа на Дубенке и съставишя обще житие. Постави же единого от ученикъ своих игумена в том монастыри, сам же пакы възвратися въ свои ему монастырь.

Прииде[490]же нѣкыи юношя къ святому[491]Сергиу, моля его, да облечеть и въ святыи иноческыи образ. Святы же моление его не прѣзрѣ, и тако остризает ему власи и облачит его въ святыи иноческыи образ, и нарече имя ему Андроник. И тако бѣ живыи сам в келии, яко же повелѣ святыи тъи разсудителныи старець. Зѣло бо любяше бѣ безмолъвие и млъчание, въздръжания же его и труды кто исповѣсть, еже на всякъ день ово пощением, ово же послушанием въ всем бо тщашеся ревнитель быти святому, и сице прѣбываа многая врѣмена, работаа Богу день и нощь. Прѣбысть же Андроник живыи у святого въ послушании и в повиновании лѣта доволна, дивное то и чистое паче человѣкъ[492]житие поживша съ многым смѣреномудрием, навык же от свя того всякому иноческому житиу, яко исправлению его и самому святому старцу дивитися, зря в нем множащуся добродетель. И о сем зѣло моляше Бога святыи, яко да дарует ему крѣпость, еже съвръшити до конца свое течение; и тако пожив 10 лѣт въ всяком послушании. Прииде же ему сицевыи помыслъ, еже изити из монастыра и сътворити свои монастырь, еже и бысть; се же творяшеся, еще живу сущу Алексиу митрополиту. Приде же тогда Алексие митрополит[493]посѣщениа ради къ святому. Бесѣдующима же има душеполезная нѣкая словеса, Сергие же въпроси его, глаголя: «суть братия нѣкая, егда приходят въ святыи иноческыи образ, тогда всего отрицаются, живше же 10[494]лѣт, ини же множае, потом санов хотят, ты же како повелѣваеши, владыко святыи, благословити или ни». Митрополит же к нему: «имаши от Бога дарованное ти разсуждение, его же видиши могуща пасти стадо Христово — не възбраняи ему, а его же видиши славы ради человѣческыя — таковым възбранѣи». Сѣдящима же има на долзѣ, пакы глагола Алексие: «возлюбленне, хощу едино прощение, аще даруеши ми». Святыи же отвѣща: «еже хощеши, владыко святыи[495], вся твоя суть». Он же рече: «хощу, да благословиши мне Андроника». Святыи же рече: «рѣх ти, его же аще трѣбуеши, волен бо есивъ мне и в моеи братии». И тако поим Андроника, иде в град, дав доволну милостину монастыру. Рече же Андроникъ: «владыко святыи, идем, яко да обрящем мѣсто подобно, идѣ же монастырь съставити». Иде же митрополит съ Андроником, иже недалече отшедше за Яузою и обрѣтше мѣсто таково, и тако сътворше молитву, основаста церковь. Прежде же рече Андроник: «владыко святыи, в кое имя велиши основати церковь в котораго святого?». Он же рече ему: «егда пловяхом от Константина града, хотѣхом на Русьскую землю, тогда внезапу въздвижеся вѣтръ велик в мори, яко и погружатися кораблю, тогда обѣщахся, глаголя, аще Господь поможет ми, вън же день изыду на пристанище и котораго святого прилучится праздник, тому церковь създати. И абие помощию Божиею прѣста море от влънениа своего, и пристахом въ пристанище мѣсяца августа въ 16. И завѣщах поставити церковь Образ Нерукотвореннаго Спасова, но забываю в дѣлех церковных, ныне же хощу упразднитися и исплънити обѣт свои». И тако въскорѣ абие създанна бысть церковь зѣло красна. И егда съвръшися, приде митрополит съ всѣмъ клиросом и, освятивъ церковь въ имя Пречистаго Образа Нерукотвореннаго, постави же ту игумена Андроника, даа ему и потребная на устроение монастыру. Съставишя же обще житие, иже стоит даже и до сего дне благодатию Христовою. Тъи же прѣдреченныи Андроник зѣло честнѣ и добрѣ пожив въ всяком въздръжании и молитвѣ прѣбываа, бяше бо кроток и смѣрен сердцем, кроткаго бо учителя благоразумныи ученикъ. И ради великаго его житиа от иных стран прихожаху, поне токмо благословениа сподобитися от него, братиям же число множаашеся и прѣспѣваше. Зде же о Андроницѣ да скратим и пакы на прѣдлежащяя да възвратимся.

Число же братии множашеся, пищею же нужно зѣло и оскудно. Святы же видѣвъ монастырскую скудость, скръбяше о том и часто взираа на Бога и на Пречистую Его Богоматерь, чаа помощи. Глаголаше бо святыи: «Пречистаа Мати Христа моего, ходатаица и заступнице и крѣпкаа помощнице роду человѣческому, буди и нам ходатаица и молитвеница къ Сыну Своему и Богу нашему[496], яко да призрит на святое мѣсто сие, еже и възложенно есть в похвалу и честь святого Его имени. Тебѣ же, Мати сладкаго ми Христа, ходатаицу прѣдлагаем раби Твои, еси бо всѣмъ спасителное упокоение и оцѣстилище и благоутишное пристанище обуреваемым въ грѣсѣх». И тако моляшеся, бѣ бо ему обыѣчаи по вся дни поаше благодарныи канон Пречистѣи[497], еже есть акафисто.

[498]Въ един же от днии поющу ему, яко же преже рѣхом, благодарныи канон Пречистѣи Владычицѣ нашеи Богородици, бяше же тъгда 40ца Рожества Исус Христова, днем же пятокъ бѣ при вечерѣ. И яко съвершившу ему обычное правило и сѣд, мало хотѣ опочинути. И абие гласъ слышаашеся: «се Пречистаа грядет». И яко слыша преподобныи, и абие въскорѣ вста и изшед ис кѣлиа въ прусть, еже есть сѣни. И яко же изыде, абие свѣт восиа велик зѣло солнца яснеишии. Видит же и Пречистую и два апостола Иоанна Богослова и Петра връхвнаго, в неизреченнѣи свѣтлости зарею блистающеся. И абие видѣв святыи, паде ниць, страхом же[499]и радостию обиат. Тако же и ученик его, видѣвь нестръпимую ону зару, страхом[500]и тръпетом одръжим и лежаше на земли яко мертвъ. Пречистаа руку простръши, прикоснуся святого Сергиа и въздвиже его, глаголя: «не ужасаися, избранниче мои, придох бо посѣтити тебе, о братьях же своих и о монастыру не скръби, ни же прѣнемогаи, отнынѣ бо въ всем изъобилствует святыи монастырь, и не токмо донде же в животѣ еси изъобилствует, но и по твоем еже къ Господу отхождении неотступна буду тѣх». И тако невидима бысть. Сергие жесвятыи же въстав, видѣ ученика от страха малодушьствующа и повръгша себе[501]на землю, и рече ему: «встани, чадо, не боися». И тако въздвиже его. Начят же ученик тъи помѣтати себе на нозѣ святого, глаголя: «извѣсти ми, отче, извѣстно Господа ради, что бысть се видѣние и свѣть неизреченныи, еже видѣхом, поне же духъ мои въ малѣ не разлучися от плотскаго ми соуза ради блистающагося явлениа». Святы же бѣ радуася душею, яко образу его цьвтущу от радости, и ничто же можаше отвѣщати, токмо се: «потръпи в малѣ, чадо, поне же духъ мои тръпещет от чюднаго зрѣниа». Стояше же в себѣ дивяся, яко полчаса, таже рече ученику своему, бѣ бо ему Михеа име[502]: «шед, рече, чадо, призови Исаака и Симиона». И пришедшима има, начат има сказавати[503]видение, како приде Пречистаа съ апостолы и неизреченное[504]оно сиание и како обѣщася неотступна быти святого мѣста сего и по моем еже къ Господу отхождении. Тии же яко услышашя, абие радости духовныа исплънишяся. Како бо не бѣ тѣм радости[505]исполънитися, таково обѣщание слышавше[506]от Божиа Матере. О сладкаго ти гласа, Мати Христа моего! О чюднѣи любви и твоего посѣщениа, Владычице! О неизреченнаго Тиобѣщаниа, еже с нами прѣбываниа!» И тако вкупѣ отпѣвше молебен Пречистѣи Владычици нашеи Богородици, и отпусти их в келия своя. Сам же всю нощь бяше внимаа умом неизреченному оному явлению, не бо нѣчто гаданием или привидѣнием, но ясно и явленно, яко же дрѣвле и святыи Афанасие Афонскыи.

Не[507]по мнозѣ врѣмени пакы служащу святому божественую литургию, бяше бо тогда прѣдреченныи Симион параеклисиархъ в добродетели съвръшен сыи, его же и сам святыи свидетельствоваше, имуща свръшенное житие. Служащу же святому Сергиу, съи же Симион зрит чюдно видение: божественыи бо огнь сходя въ святом жертвенику, осѣняше олтаръ, окружаа окрестъ святыа трапезы, послѣди же святого трищи окруживши, яко мнѣтися, оному въ огни от главу до ногу быти. И егда хотяше святыи причаститися, тъи же огнь свится, яко же нѣкаи плащаница, и вниде въ святыи потиръ, и тако тѣм причастися. Тъи же Симион[508]дивляшеся неизреченному оному видѣнию и трепеташе от страха. Егда же святыи изыде от святого жертовника, разумѣв Духом Святым, и того видениу сподобльшяся и, призвав его, рече ему: «чадо Симионе, что устрашися духъ твои?» Он же к нему: «зѣло бо, рече, устрашихся, видѣв чюдное видѣние — божественыи огнь, паче же благодать Святого Духа дѣиствующиа с тобою». Святыи же рече:[509]

«Никому же, чадо, да не възвѣстиши, яже видѣ, донде же Богъ сътворит яже о мне смотрение и преведет мя от мира сего». Обще же хвалу въздаша Богу, творящему дивнаа и преславнаа, яже видѣста очи наши.

О преставлении[510]святого

По сем же времени преподобныи отець нашь Сергие болѣти начать и разумѣ свое еже къ Богу отхождение, и призва всю братию и поучив их о плъзѣ, постави же игумена въ мѣсто себе Никона, заповѣдавъ ему хранити прѣданиа и уставы монастырскыа. Причастивъ же ся пречистых таинъ, конечное же слово изрек: «Господи, в руцѣ Твои предаю духъ мои». И тако почи о Господи мѣсяца септевриа въ 25 день, живъ лѣт 78. Положиша же честное его тѣло въ монастыри, иже от него създанѣм. Многа же исцѣлениа бывають от ракы его дажде и до сего дне. Приходящии бо с вѣрою различиными недугы одръжими исцѣление приемлють, не бо едино чюдо или два или три, но многа и несказанна. Бяше же и чюдно зрѣние: егда честное его тѣло на одрѣ положено бысть, и многыми инокы честно объстоимо, святыи же лежааше свѣтлым образом, не яко же обычно есть мрътвымъ, но убо цветяаше образъ его, показуа душевную его чистоту. Отнудь же убо честное тѣло его цѣло и нетлѣнно пребываеть даже и до сего дне. Тѣм же, о честныи отче, поминаи нас въ святыих своих молитвах, вемы бо извѣстно, яко имаши дръзновение къ Святѣи Троици, помяни стадо, его же поты своими събра, и не забуди, посѣщаа чад своих всегда, и не презри иже вѣрою и любовию чтущих тя, но приими, иже от устнъ наших приносимое ти моление, яко чадолюбный отець, яко да и мы сподобимся небеснаго царьствиа о Христѣ Исусѣ, о Господѣ нашем[511]. Ему же слава съ Отцемъ и съ Святымъ Духомъ нынѣ и присно и в вѣкы вѣком. Аминь.

Похвала святому Сергею

Принесѣмъ убо, иже древле просиавших сравных сему, еже от добродѣтелии житиа и мудрости. И видимъ, аще въистинну ничим же от тѣх скуденъ бѣ, иже прежде закона онѣмъ божественымъ мужемъ, по великому Моисею, иже по немъ Исусу пьроводець бысть и пастырь людемъ многымъ, и яко въистинну незлобие Иаковле стяжа, Авраамово страннолюбие, законоположитель новыи, наслѣдникъ небеснаго царьствиа и истинныи исправителъ пасомых от него. Не пустынно ли исплъни благопопечение многых, аще и разсудителен бѣаше великыи Сава, общему житию управитель, съи же не стяжа ли по оному доброе разсуждение и много монастыря обще житие проходящемъ вздвиже. И не имяше ли съи чюдесъ дарованиа, яко же и прежде того прославлении, и сътвори именита по всеи земли. Мы убо не похваляемъ того, яко хвалы требующе, но яко да онъ о нас молится, въ всемъ бо страстоположителя Христа подражавъ.