Рационалистами называются те из новейших иностранных богословов, которые в религии христианской не допускают ничего сверхъестественного, — и называются в том предположении, будто они в деле религии поступают сообразно с достоинством разума: другие гораздо справедливее и приличнее называют их неологами, новомодными богословами, новейшими социанами и христианскими деистами. Рационализму обыкновенно, хотя и несправедливо, противополагают супернатурализм или такой образ мыслей о религии, по коему допускается существование сверхъестественного откровения. Поскольку сей образ мыслей исповедован в богословии от начала христианства до наших времен, то рационалисты последователей его называют палеологами или старыми богословами.

Происхождение неологизма. Неологизм возник в Германии, в начале последней половины прошедшего (восемнадцатого) столетия. Ближайшим поводом к распространению его послужило усилившееся между тогдашними богословами мнение, что система церковного учения у католиков и протестантов не во всем согласна с учением библейским, а потому их догматика, в прежнем ее виде, совершенно не годится для новейших времен. Вследствие сего предубеждения, многие догматы подверглись критике, которая не умедлила объявить некоторые из них не доказанными и противными разуму. Умереннейшие из германских неологов думали удовлетвориться преобразованием церковного учения, в духе социниан; но большая часть под руководством тайного общества иллюминатов пошла далее. Одни, например Эйхгорн, приводили в подозрение подлинность и богодухновенность священных книг и приискивали способы изъяснять естественно все, что в них есть сверхъестественного. Другие, как Аммон, клеветали на историю догматов, представляли образование их в настоящем виде следствием влияния восточной и неоплатонической философии, как на учителей Церкви, так и на самых священных писателей; иные защищали достоинство естественной религии, якобы несправедливо униженной перед христианскою; некоторые, например Бард и Эдельман, старались усвоить самым основателям христианства рационалистический образ мыслей, признавая их за учителей естественной религии, не понятых и обезображенных последователями. Не имея общего начала, каждый неолог принимал и отвергал, что хотел, доколе Кант не заключил религию в пределы, так называемого, чистого разума.

Главная цель неологии. Держась главного положения Кантовой религии, что христианство есть ничто иное, как символическое представление идей естественной религии, неологи устремили все свои усилия на то, чтобы при помощи философии, открыть в исторических христианских символах чистую религию под именем христианской.

Учение неологов и опровержение оного.

I. Для достижения этой цели неологи: не допускают сверхъестественного откровения.

а) Ибо, — говорят они, — в древние времена, по недостатку психологических сведений, все необыкновенные перемены в душе человека производимы были из влияния существ высших.

Ответ 1. Это недоказанное предположение могло бы иметь некоторое приложение к священным писателям, если бы они требовали себе веры без доказательств; но они, говоря о необыкновенном своем отношении к Духу Божию, приводили в доказательство сего такие дела, кои неопровержимо свидетельствовали о необыкновенном присутствии в них силы Божией. Ужели и чудеса производимы были потому, что они не знали новейшей психологии?

Ответ 2. Священные писатели умели отличать и отличали в деле религии произведения собственного ума от внушений Духа Божия (1 Кор.7; 10-12. 2Кор. 11; 17), и сами предостерегали от таких людей, которые выдают за откровение произволы собственного ума и сердца (Иер.23; 25-40. 27; 16-18).

б) В священных книгах, — говорят неологи, — нет ничего такого, чего бы нельзя было изъяснить из естественных способностей и сведений их писателей.

Но если бы и действительно можно было все изъяснять таким образом, и тогда никто не имел бы права посягать на то. Ибо сами священные писатели многократно и решительно утверждают, что они не сами изобрели свое учение, а получили оное от Бога, через непосредственное откровение (например, 2 Пет. 1; 21), так, что иногда они сами не вполне понимали то, что должны были говорить по внушению Духа Божия, для будущих поколений (например, Дан. 12; 6-9. Иер.23; 20). Сверх того, невозможно всего учения, содержащегося в священных книгах, изъяснить из естественных способностей и сведений их писателей. Ибо сии писатели были люди простые и неученые: следовательно, не могли изобрести никакого высокого учения, какое видим в священных книгах.

в) Вдохновение, — говорят неологи, — несовместно с нравственной самостоятельностью существа разумного.

Ответ 1. Происхождение в душе понятий от впечатления чувственных предметов не уничтожает нравственной самостоятельности человека, тем менее оно может быть уничтожаемо от действия на душу человека силы духовной.

Ответ 2. Ежедневный опыт научает, что течение мыслей в уме нашем не всегда бывает произвольно, и что часто без нашего желания, даже против воли, приходят мысли, посредством коих открываются иногда высокие истины. Кто верит в провидение, тот не будет отвергать, что непроизвольное течение их подчинено законам, состоящим в распоряжении Промысла, а потому не может сомневаться в совместности вдохновения со свободой человека.

г) Если откровение необходимо для блага рода человеческого, то непонятно, — говоря» неологи, — почему Промысл не сообщил его всем людям.

Ответ 1. Первоначально откровение сообщено было, в лице Адама и Ноя, всем людям. История религии показывает, что народы, происшедшие от семейства Ноева по столпотворении Вавилонском, сами постепенно искажали и теряли правильные понятия о нем, предаваясь вымыслам и страстям. Христианская религия также предназначена для всего рода человеческого (Мк.16; 15), и через апостолов возвещена была всему тогда известному миру (Рим. 10; 18).

Ответ 2. Приложение спасительных истин христианской религии к народам, остающимся в неведении о ней, нельзя ограничивать краткими пределами сей жизни, потому что само Священное Писание представляет пример противного (1 Пет. 3; 19-20).

Ответ 3. Таковое же возражение должен решить и неолог. По его мнению, для познания и исполнения нравственных обязанностей потребен ум, образованный философией. Итак, непонятно, почему Промысл оставлял и оставляет столько народов без философии? Подобным образом неолог должен отвечать и на то, почему естественная религия не всем народам известна в чистом ее виде?

д) Получивший откровение, — говорят еще неологи, — не может иметь разумной уверенности в том, что ему сообщено Божественное откровение; для сего потребно новое откровение и так далее.

Но самый образ и содержание откровения могут уже заключать в себе многие решительные признаки его непосредственного происхождения от Бога. Если же к этим признакам присоединится еще внешнее свидетельство, состоящее в каких-либо чудесных явлениях; то Божественность откровения превышает всякое сомнение.

II. Неологи отвергают таинства.

Ибо, говорят, таинства противны цели откровения, которая состоит в научении людей.

Ответ. Таинства не только не противны этой цели, но еще более других предметов поучительны, потому что они содержат в себе высочайшие истины. Таинственность их состоит не в том, чтобы мы не имели никакого представления о вещи, в которую верим, но в том, что не понимаем внутренней возможности представляемого.

б) Нельзя, — говорят неологи, — иметь разумного убеждения в истине таинств, ибо рассудок не может видеть их согласие с законами ума.

Ответ. К убеждению себя в истине чего-нибудь два пути: путь размышления (философии) и путь свидетельства других (истории). К убеждению в истине таинств мы доходим последним путем, который столько же согласен с разумом, как и первый.

в) Таинства, — говорят неологи, — если и возможны, то бесполезны.

Ответ. Напротив: во-первых, в теоретическом отношении они дополняют недостатки естественной религии и воскрыляют разум; во-вторых, в практическом отношении служат основанием самых утешительных и назидательных истин, укрепляя волю в творении добра; в-третьих, вообще они возвышают дух человека, возносят его выше тесного круга ограниченного бытия и приближают к беспредельному.

III. Чудес неологи не допускают.

а) Потому, как они говорят, что чудеса превращают законы природы.

Ответ 1. Чудеса не предполагают совершенного превращения законов природы, но только произведение таких явлений, которые не могут быть изъясняемы этими законами.

Ответ 2. Если и человек, по своей свободе, может производить некоторые перемены в обыкновенном течении вещей, не нарушая их коренных законов; тем паче это возможно для Творца вселенной.

Ответ 3. Законы природы суть самые лучшие для достижения обыкновенных, всеобщих целей, но этим еще не исключаются чудеса, как средства к достижению целей высших.

Нравственное царство, как царство свободы, не могло быть заключено в необходимых законах царства природы. Если отношение разумных тварей к Творцу своему основано на свободе, то и отношение Творца к ним не может быть подчинено непременным физическим законам естественной необходимости.

б) Для того, чтобы признать какое-нибудь явление за чудо, — говорят неологи, — то есть за непосредственное выражение творческого могущества, надлежит быть уверенным, что в неизмеримом ряду естественных причин нет такой, которая могла бы произвести подобное явление, а для сего потребно знать весь состав мира, что невозможно.

Ответ 1. Требование несправедливое! Для сей цели довольно знать, что та причина, которая произвела чудесное явление, не такова, чтобы могла произвести оное; например, воскрешение мертвого одним словом, и что все известные нам причины также не способны произвести оное.

Ответ 2. Предположение, что в этом случае воздействовала какая-либо неизвестная причина естественная, неосновательно, ибо, во-первых, в сем случае неизвестное будет изъясняемо также неизвестным; во-вторых, рождается неразрешимый вопрос: почему неизвестная причина явилась для произведения чуда именно тогда, когда хотел чудотворец, и в том виде, в каком ему угодно? И, в-третьих, допускается клевета на провидение, будто бы оно дозволяет некоторым естественным причинам действовать совершенно вопреки нравственным целям.

в) Вера в чудеса, — говорят еще неологи, — основывается на свидетельстве людей; но люди не могут свидетельствовать о сверхъестественности какого-либо события потому, что сверхъестественное не подлежит опыту, на коем основывается всякое свидетельство.

Но при каждом чуде подлежат рассмотрению две вещи: во-первых, действительно ли случилось то происшествие, которое выдается за чудо, и, во-вторых, действительно ли это происшествие есть чудо, которого основание находится вне видимого мира? В первом случае мы убеждаемся свидетельством других людей, но в последнем должно убеждать нас собственное размышление о свойстве самого происшествия и об отношении его к законам природы.

г) Большая часть чудес, описываемых в Новом Завете, суть не более, — говорят неологи, — как странные случаи (чудесность), которые почтены чудесами по недостатку просвещения.

Но, во-первых, сие предположение страннее предполагаемых странностей. Известно, что такое необыкновенное стечение обстоятельств, какое могло быть почтено за чудо, бывает весьма редко: каким же чудом таковое стечение почти непрестанно повторялось в короткое время служения Иисуса Христа на земле? Кто заставил природу отверсть в это время все источники чудесного?

Во-вторых, если бы это было делом одного случая, то действующие лица никак не могли бы обещать чудес с такой уверенностью, с какой они обещали.

В-третьих, известная правота их характера требовала, чтобы они вывели из заблуждения тех, которые действия их почитали чудесами.

В-четвертых, вера, которой постоянно требовали Иисус Христос и Его апостолы, и без которой они не могли совершать чудес (Мк.6;5), показывает, что чудеса были действия психологические, — говорят неологи.

Ответ. Правда, что вера была необходимым условием совершения чудес, хотя они совершались и силой Божией; ибо сия сила производила их для нравственного усовершенствования людей, — а таковая цель не могла быть достигаема без веры с их стороны. Впрочем, многие чудеса совершены были без веры в тех подлежащих, над коими они совершались; например, смоковница не могла иметь веры, однако ж иссохла; буря также не могла иметь веры, однако ж чудодейственно не раз утихала, и прочее.

е) Если Иисус Христос и апостолы творили действительные чудеса, то непонятно, — говорят неологи, — почему им не верила большая часть Иудеев.

Но если не творили, то еще непонятнее, как им поверила большая часть рода человеческого. Как сами они могли столь сильно убедиться в Божественности преподаваемой ими религии, что все почти претерпели за нее мучительную смерть? Разум, ослепленный страстями, всегда найдет причину усомниться в истине чудес. Что чудеснее видимого мира? Однако ж атеист не верит в Бога.

ж) Все народы, находящиеся в грубом состоянии, рассказывают о чудесах и пророчествах, — говорят неологи.

Но подложные чудеса не только не опровергают действительных, то еще необходимо предполагают существование оных, подобно тому, как существование поддельной монеты необходимо предполагает существование подлинной.

Касательно усовершимости христианской религии. Усовершимость христианской религии может быть или предлежательная или подлежательная.

Подлежательная усовершимость религии состоит в том, что исповедующие оную стараются более и более приобретать о ней познаний, постигнуть идеал совершенства, в ней содержащийся.

Предлежательно усовершимой религия бывает, когда сумма истин, ее составляющих, может быть или увеличена, или одни истины заменены другими или переиначены. В первом отношении усовершимости христианской религии никто не отвергает. Неологи почитают ее усовершимою и в последнем знаменовании, по следующим причинам:

1. Нельзя думать, — говорят они, — чтобы род человеческий во время появления христианства стоял на такой степени раскрытия умственных и нравственных сил, что ему могла быть сообщена совершеннейшая религия, к какой только человек несколько способен на земле.

а) Но род человеческий действительно стоял тогда на высокой степени развития душевных сил. Греки и римляне показали такие опыты своей умственной деятельности, коим удивляются и подражают даже и в новейшие времена.

б) Человек в юных летах может узнать все главные задачи какой-либо науки и главный способ разрешения их, чтобы обнять весь круг науки.

в) Премудрость Божия могла дать такую религию, которая, удовлетворяя потребностям людей, стоящих на низшей степени образования, в то же время была способна удовлетворять потребностям людей высшего образования.

г) Религия не должна заключать в себе сложности всех познаний о Боге; она должна содержать только сущность этих познаний; но сия сущность всегда одна и та же.

2) Самое свойство христианской религии показывает, что она усовершима, — говорят неологи, — ибо, во-первых, в ней есть различные образы представления вещей: высшие (чисторазумные) и низшие (символические), а во-вторых, некоторые предметы недостаточно освещены, например, будущая жизнь.

а) Но часто неологи почитают низшими символическими образами простые человеческие представления, и часто составляют высшие предметы, не постигаемые умом, но созерцаемые верой, например таинство искупления. В учении истинной Церкви сии образы представляются в совершенном согласии со всей экономией спасения;

б) что же касается темноты, в которой представляется будущая жизнь; то существенные вопросы оной, коих решение необходимо для спокойствия рода человеческого, разрешены в христианской религии весьма достаточно, а неполное освещение сего предмета нужно для того, дабы добродетель человека имела более чистоты и бескорыстия.

3. Патриархальная и Моисеева религии с продолжением времени усовершенствованы, почему же, — говорят неологи, — не думать, что и христианская религия со временем должна быть усовершенствована?

Ответ. Пример таких религий доказывает только то, что религия откровенная может быть усовершаема, если то угодно ее Виновнику. Но из сего еще не следует, чтобы она всегда была таковой. Усовершимость патриархальной и Моисеевой религий предсказана в самом ветхозаветном откровении (например, Агг.2; 7-9, сн.: Евр.12; 2-27).

Напротив, религия новозаветная должна быть неизменяема (Евр.12; 27-28), так что всякое изменение ее влечет за собой проклятие, по слову апостола (Гал.1; 8-9).

Касательно теории приспособления. Приспособление может касаться или формы или материи. Первого рода приспособление господствует во всем Священном Писании, ибо оно писано в форме простой и удобопонятной для всех и каждого. Приспособление по материи может быть или отрицательное, — когда некоторые истины умалчиваются, и положительное, когда преподаются или одобряются заблуждения. Отрицательное приспособление не чуждо священным писателям (Ин. 16; 12. 1Кор. 12; 22. Гал.3; 15). Неологи приписывают им приспособление и положительное, умствуя так: если допустить, что апостолы и Сам Иисус Христос не употребляли приспособления положительного, то надобно согласиться, что они имели те же предрассудки, которые господствовали между тогдашними Иудеями. Например, о явлении Ангелов, о действии злых духов и прочем.

Ответ. Надлежит еще доказать, что мнения, почитаемые от неологов предрассудками, суть действительно предрассудки. Но сего никто из неологов и доказать не может. В этом случае все причины их заключаются в одной, что разум не понимает внутренней возможности какого-либо учения, например о явлении Ангелов, о действии злых духов и тому подобном. Но по сему правилу можно обратить в предрассудок, например и связь души с телом, отношение мира к Богу и тому подобное; в учении об этих предметах разум также не понимает внутренней возможности оного.

Теория приспособления кроме того, что не имеет прочного основания, негодна и потому, что, во-первых, предполагаемое приспособление совершенно недостойно священных писателей, как посланников Божиих, которые многократно и торжественно уверяли, что они говорят одну истину (Ин. 18; 37. 8; 46).

Во-вторых, совершенно ненужно. Проповедью о Кресте потрясаемы были все предрассудки, даже весь образ мыслей о религии, как Иудея, так и язычника. Успев в этом труднейшем деле, священные писатели не имели уже нужды щадить другие какие-либо предрассудки в людях, тем паче, что последние слушали их, как Самого Бога. Если где, по видимому, нужно было приспособление, то в преподавании нравственных правил, ибо сердце всегда упорнее ума: однако ж самые рационалисты признаются, что нравственность, излагаемая в Новом Завете, весьма чиста и строга для чувственности.

В-третьих, теория приспособления ведет к искажению и уничтожению христианства. На основании теории приспособления каждый может принимать или отвергать в Священном Писании то, что ему угодно; как это и случилось с неологами, которые посягают на отвержение самых основных истин христианства, каковы, например, Божественность Иисуса Христа, личность Святаго Духа, падение человека, распространение первородного греха, искупление и прочее.