Основной экклезиологический принцип, применяемый к понятию поместной Церкви в православной традиции, есть принцип отождествления Церкви с евхаристической общиной. Православная экклезиология базируется на идее, что там, где есть Eвхаристия, там и Церковь во всей се полноте как Тела Христова. Концепция поместной Церкви имеет свое начало в основном в том факте, что Eвхаристия совершается в каком‑то данном месте и охватывает в силу своей кафоличностивсех членов Церкви, проживающих в этом месте. Поэтому поместная Церковь имеет свой смысл при сочетании двух экклезиологических принципов:

а)Кафолическая природа Евхаристии. Это означает, что каждое евхаристическое собрание должно включатьвсехчленов Церкви данного места без всяких различий по возрасту, профессии, полу, расы, языку и т. д.

6)Географическая природа Евхаристии, которая означает, что евхаристическое собрание — а через него и Церковь — всегда является общинойкакого‑то места(например, Церковь Фессалоник, Коринфа и т. д., в Посланиях ап. Павла).[748]

Сочетание двух вышеназванных экклезиологических принципов приводит в результате к каноническому правилу, что в каждом месте должно быть одно евхаристическое собрание. Но этот географический принцип неизбежно ставит вопрос, что мы имеем в виду под"местом": каким образом мы должны определить пределы, какого‑то места, которое должно быть базисом только одного евхаристического собрания и, таким образом, одной Церкви? Этот вопрос получает особенное значение, если принимать в расчет сложности развития древней истории. Так как православная традиция формировалась, и экклезиологически и канонически, на основе этого древнего исторического развития, то мы должны это кратко рассмотреть.

Уже в новозаветные времена, по–видимому, существовала тенденция отождествлять"™kklhs…a"или даже"™kklhs…a toа Qeoа"с собранием христиан в каком‑то определенномгороде. Из изучения особенно Посланий ап. Павла мы приходим к выводу, что почти без исключения слово"™kklhs…a"употребляется в единственном числе, когда оно употребляется по отношению к городу, в то время как его употребление во множественном числе всегда связано с географическими районами, большими, чем город. Если это не рассматривать как простую случайность, то становится осмысленным задать такой вопрос: почему ап. Павелникогдане употребляет термин"Церковь"во множественном числе, когда ссылается на город? Имея в виду ту конкретность, с которой употребляется слово"™kklhs…a"в писаниях ап. Павла, где обычно оно означает действительное собрание верующих (смотри, например, 1Кор.10–14), почти неизбежным является вывод, что имелось только одно такое евхаристическое собрание, которое именовалось"™kklhs…a". Другими словами, мы должны сделать вывод, что древнейшей, известной нам формой поместной Церкви являетсяЦерковь одного городаи что конкретной формой этой Церкви города является собрание, которое собираетвсеххристиан этого географического региона. По–видимому, христианство сначала появилось, как Церковь города и если мы правильно понимаем существующие источники, оно должно было оставаться таковым, по крайней мере, до середины второго столетия.[749]

Первое осложнение в отношении принципа: одна Церковь — одна евхаристия — один город, исторически возникает в связи с концепцией"kat' oЌkon ™kklhs…a"(домашняя Церковь). Если этот термин фактически означал формирование"™kklhs…a"на базисе единицы"семья", то тогда перед нами встает проблема определения местной Церкви в не–географическом смысле; перед нами фактически стоитсоциологическаяконцепция"локальности". В другом месте[750]я пытался исследовать эту проблему и здесьямогу только повторить свой вывод, что термин"kat' oЌkon ™kklhs…a"в Новом Завете не указывает на собрание, в центре которого находитсясемья; он скорее говорит о собрании всех верующих, какого‑то города, которые встречаются в качествегостей какого‑то дома(смотри Рим.16,23, сравни археологические свидетельства церквей, названных по имени домовладельцев в Риме и т. д.). Кто‑то, возможно, мог даже заявлять, что в то время, возможно, было не более одной такой"домашней Церкви"в каждом городе.[751]Если эти выводы являются правильными, то мы можем объяснить, почему нет никаких, достаточно важных свидетельств в связи с организацией древней Церкви, имеющей свои корни в"домашних Церквях". Не только этот факт, но даже название домашней Церкви очень скоро исчезает, не оставляя и следа ситуации, которая могла бы выдвинуть альтернативу отождествления древней поместной Церкви с Церковью города.

Гораздо более серьезным по своим последствиям для концепции поместной Церкви являлось другое развитие в организации древней Церкви, а именно возникновениеприходаи в его сельской и в его городской форме. Детали исторического развития в отношении этой проблемы здесь нас не интересуют.[752]Однако критически важным для понимания поместной Церкви в православной традиции является вопрос, мог ли быть приход назван в действительности"поместной Церковью". Сложности возникают из двух основных соображений.

I.Экклезиологический принцип отождествления Церкви с Евхаристиейили, скорее, с евхаристической общиной. Так как приход является именно евхаристической общиной, то становится почти императивным называть приход"™kklhs…a".

II.Епископское служение. Служение епископа в древней Церкви в основе своей является служением предстоятеля евхаристического собрания. Все литургические и канонические элементы в посвящении епископа предполагают в первоначальной ситуации, которая существовала в каждом евхаристическом собрании — и в каждой городской церкви —одногоепископа (имена всех епископов в древней Церкви, начиная с времен Игнатия Антиохийского, были связаны с каким‑то даннымгородом), который был окруженколлегиейпресвитеров (фактически и он сам был одним из пресвитеров) и долгое время назывался"пресвитером"(сравни Иринея). Появление прихода разрушило эту структуру; это разрушение повлияло не только на епископское служение, но и на служение пресвитера. Ибо это означало, что с этого времени совершение евхаристии не требовало присутствия пресвитеров какколлегии— существенный аспект первоначального смысла существования пресвитериума -, чтобы существовать в качестве поместной Церкви. Таким образом,отдельногопресвитера было достаточно, чтобы создать и вести евхаристическое собрание — приход. Можно ли было это собрание назвать"Церковью"?

Ответ на этот вопрос в отношении Православной Церкви исторически был отрицательным. Я лично считаю это счастливым обстоятельством по следующей причине: создание прихода как сконцентрированной вокруг пресвитера единицыне в первоначальной и экклезиологически правильной форме, которую мы могли бы охарактеризовать как "сконцентрированную вокруг пресвитериума", а в смыслеотдельногопресвитера, действующего в качестве главы евхаристической общины, серьезно повредило экклезиологии в двух отношениях. Во–первых, оно разрушило образ Церкви как общины, в которойвсесаны необходимы каксоставныеэлементы. Приход, как он окончательно сформировался в истории, делал излишним и диакона и епископа. (Позднее с появлением частной мессы он сделал излишним даже мирян). С другой стороны, и в результате этого, это привело к пониманию епископа скорее как администратора, чем евхаристического предстоятеля, а пресвитера — как"специалиста по мессе","священника", таким образом, приведя к средневековому церковному упадку на Западе и к хорошо известной реакции в виде Реформации, как и к серьезной путанице в экклезиальной и канонической жизни самих Восточных Церквей.

Именно по этим причинам мы должны считать соответствующий экклезиальный статус прихода одной из самых фундаментальных проблем в экклезиологии и на Западе и на Востоке. Православная Церковь, по крайней мере, в моем понимании, выбрала точку зрения, что концепция поместной Церкви гарантируетсяепископом, а не пресвитером: поместная Церковь как единица при полном экклезиальном статусе естьепископская епархия, а не приход. Поступая так, Православная Церковь бессознательно осуществила прорыв в своей собственной евхаристической экклезиологии. Потому что теперь больше невозможно уравнивать каждое евхаристическое собрание с местной Церковью. Но в то же самое время делая такой выбор, она дала надежду на восстановление общиной природы местной Церкви, согласно которой местная Церковь может быть названа"™kklhs…a"только тогда, когда она является воистину кафолической, то есть когда она включает а) мирян всех культурных, языковых, социальных и других традиций, живущих в этом месте, и 6) всех других санов Церкви как частей одной и той же общины. Таким образом, можно надеяться, что однажды епископ найдет свое соответствующее место, которым является евхаристия, и разрыв в евхаристической экклезиологии, вызванной проблемой"приход–епархия", будет исцелен правильным образом.[753]

С развитием системы митрополий и постепенно системы патриархов в древней Церкви центр"местного"единства переместился от епископской епархии к более крупным географическим единицам, объединяющим епархии какой‑то провинции во главе с епископом столицы этой провинции. Такой ход развития, который номинально живет в Православии и в наши дни (некоторые епископы называются"митрополитами", но фактически митрополии как единицы больше не существует, исчезнув вместе с исчезновением древнеримской или византийской провинцией), в основном не изменил точку зрения на местную Церковь как тождественную епископской епархии. Система митрополий, развиваясь в тесной связи с синодальной практикой древней Церкви, представляла собой"случайный"или"каузальный"вид"локализации"Церкви, совпадая с заседаниями соборов. Когда принцип"равенства всех епископов по сущности"стал основной чертой православного канонического правила, то ни митрополиты, ни патриархи никогда не достигали положения главотдельных церковных единиц, представляющих структурывышеиликромеепископской епархии. Постоянные соборы, конечно, существуют в Православных Церквях, но они никогда не рассматриваются в качестве отдельных церковных “организаций”, которые могли быть названы “местными Церквями”. С развитием в Византии знаменитой теории “пентархии” в Православии возникла система, в которой вся"o„koumљnh"состояла из пяти подразделений (патриархатов). Но несмотря на усилия, предпринимаемые некоторыми православными с целью придать патриархатам наименование “поместной Церкви”, принцип равенства всех епископов с точки зрения церковного статуса снова сделал невозможным создание из патриархата особойцерковнойединицы.[754]

И, наконец, в этом историческом исследовании мы должны упомянуть идеюавтокефалии, под названием которой сегодня главным образом известна Православная Церковь. Принцип автокефалии базируется на современной концепции нации в том виде, как она развивалась в прошлом столетии. Согласно этому принципу Православная Церковь в каждой стране управляется своим собственным собором, без какого‑то ни было вмешательства со стороны любой другой Церкви и имеет свою собственную главу (патриарха, архиепископа или митрополита). В нынешнем состоянии богословского смешения (понятий), в котором находится Православие, стало обычным называть эти автокефальные Церкви “поместными Церквями” и, таким образом, очень часто способствуя возможности поглощения епископских епархий единицей, называемой “Автокефальная Церковь”, в такой степени, что она может обходиться без нее (епархии) полностью или с помощью постоянного синода или главы Автокефальной Церкви, причем ни то, ни другое никогда не является истинным представителем всех епархий, поместных Церквей какого‑то данного региона.[755]