Книга первая.В начале первой книги св. Ириней указывает причины появления в свет своего настоящего труда. Некоторые (гностики), говорит он, отвергая истину, стали вводить ложные учения и «суетные родословия», которые, по выражению апостола, «производят больше споры, нежели Божие назидание в вере» (/Тим.1, 4). Эти люди искажают изречения Господа, по своему истолковывают Св. Писание и под предлогом знания (γνώσεως) совращают многих и отвращают от Творца и Украсителя вселенной. Их лжеучение тем более опасно, что распространяется среди простых, неопытных людей, не способных самостоятельно отличить ложь от истины. Кроме того, еретики предлагают свои взгляды в привлекательной форме, так что заблуждение их, нарядившись в заманчивую одежду, «по своему внешнему виду д ля неопытных представляется истиннее самой истины».

Св. Ириней хорошо знаком был с взглядами гностиков. Он прочитал сочинения учеников Валентина и узнал их образ мыслей из личных бесед с представителями ереси. Как пастырь, он признавал себя вместе с тем ответственным за «словесное стадо», опасаясь, как бы из-за молчания Церкви «овцы не были похищены волками (еретиками)». К выступлению побуждала его и просьба друга.

Поэтому-то св. отец и счел нужным представить своему адресату «глубокие и чудовищные таинства» еретиков «с той целью, чтобы тот и сам узнал их, и близким людям открыл и убеждал остерегаться пропасти бессмыслия и богохульства против Христа».

Ириней намерен прежде всего, насколько возможно, «кратко и ясно изложить мнения тех, которые в настоящее время распространяют превратное учение, т. е. последователей Птолемея, составляющих отпрыск Валентиновой школы; а потом по мере сил своих представить средства к их опровержению и раскрыть нелепость их слов и несообразность с истиной». Qm он не признает себя хорошим писателем. У него нет ни навыка, ни искусства речи, ни писательской способности, ни красоты выражений и увлекательности слога. Писать теперь побуждает его любовь к братьям и желание раскрыть тайны еретиков (Предисловие, § 1-3).

Далее непосредственно следует уже изложение гностических теорий, занимающее почти целиком всю первую книгу Contra haereses2/3содержания отведено здесь системам Птолемея и Марка, представителей валентинианской школы, действовавших в пределах Галлии.

Сначала идет изложение взглядовПтолемея(Гл. 1-10). Св. отец передает учение еретика о высших членах божественной плеромы: Первоотце всего (Вибсх;) и парной ему Мысли, или Молчании; о происхождении от них Ума и Истины; а через этих — Слова и Жизни, Человека и Церкви (восьмерица); о произведении последними двумя парами 22-х низших эонов, в результате чего и получилась тридесятица, или плерома (Гл. 1, 1-3).

Далее довольно подробно излагаются измышления Птолемея о похождениях Премудрости, произведении Христа и Духа Святого и деятельности последних среди эонов; о появлении Иисуса-Спасителя и ангелов Его (Гл. 2). Передается история Ахамот, происхождения Демиурга и диавола, создания внешнего мира и трех типов людей: иликов, психиков и пневматиков (Гл. 4-6). Излагается история домостроительства (как представляли ее гностики) в Ветхом Завете и Новом, начиная с пришествия на землю Христа-Спасителя и кончая последними судьбами мира (Гл. 6-7).

Характеризует св. отец также отношение гностиков к Св. Писанию, как источнику вероучения, и сообщает о методах, какими пользовались еретики при толковании нужных им мест.[1505]В качестве иллюстрации приводятся несколько текстов Нового Завета с интерпретацией гностиков (Гл. 8-9). Разобрав их, св. отец приходит к выводу, что толкования еретиков несостоятельны, что они берут из Св. Писания лишь отдельные слова, имена и притчи, но дают им богохульное приложение (9,4). Это сразу же может заметить всякий из христиан, принявший в крещении «правило истины» (кахтоу тле; оЛ,г|08ш<;) и неуклонно содержащий его (Там же).

А правило веры одно и то же во всей Церкви, хотя она и рассеяна по вселенной. (Св. Ириней считает нужным привести целиком «правило».) Церковь «приняла от апостолов и от учеников их веру в единого Бога Отца, Вседержителя, сотворившего небо и землю, море и все, что в них; и во единого Христа Иисуса, Сына Божия, воплотившегося для нашего спасения, и в Духа Святого, через пророков возвестившего все домостроительство Божие: и пришествие, и рождение от Девы, и страдание, и воскресение из мертвых, и вознесение во плоти на небо возлюбленного Христа Иисуса Господа нашего; а также явление Его с небес во славе Отчей, чтобы “возглавить все” (Еф. 1, 10) и воскресить всякую плоть всего человечества, да пред Христом Иисусом, Господом нашим и Богом, Спасом и Царем, по благоволению Отца невидимого, “преклонится всякое колено небесных и земных и преисподних, и всякий язык исповедует Ему”(Флп.2,10), и да сотворит Он праведный суд о всех: духов злобы и ангелов, согрешивших и отпавших, а также и нечестивых, неправедных, беззаконных и богохульных людей Он пошлет в огонь вечный; напротив, праведным и святым, соблюдавшим заповеди Его и пребывавшим в любви к Нему от начала или по раскаянии, дарует жизнь, подаст нетление и сотворит вечную славу» (Гл. 10,1).

Эта «проповедь истины» (гариура тг£ оЛг|9еш1;) передается неизменно и сохраняется единодушно во всех поместных Церквах, где бы они ни были основаны: в Германии, Испании, в Галлии или Иерусалиме. Любой предстоятель передаст его в том же, по существу, виде. «Большее же или меньшее знание некоторых состоит не в изменении самого содержания... но в том, что тщательно исследуют мысль сказанного в притчах_и соглашают с содержанием веры... раскрывают ход дел и домостроительство Божие относительно рода человеческого...» (Гл. 10, 2-3).

После этого небольшого отступления Ириней переходит снова к прерванному было им изложению гностических систем. Покончив с учением Птолемея, он считает нужным отметить разницу между ним и другими представителями валентинианской школы, когда,, по выражению св. отца, «двое или трое из них об одном и том же.говорят не одно и то же, но противоречат между собою и в сущности дела, и в именах» (11, 1).

ТакВалентин,родоначальник школы, признает существование двух Пределов (вместо одного у Птолемея). Христос также, по нему, произведен не зонами плеромы, но Матерью, находившеюся вне плеромы, и порожден ею с какою-то тенью. Он отсек от себя эту тень и взошел в плерому; а Матерь после этого произвела другого сына — Демиурга. Различны также взгляды Валентина и Птолемея на происхождение Иисуса и Духа Святого (11,1).

АСекундговорит, что первая восьмерица состоит из четверицы правой и четверицы левой. Первая называется у него светом, вторая — тьмой (11, 2).

Еще один из подобных учителей (может быть,Епифаний?) учит, что во главе плеромы стоит Первоначало, которое называется Единичностью (μονότης). В сизигии с нею состоит сила, именуемая Единством (ένότης). От этой пары произошло «начало всего, мысленное, нерожденное и невидимое, которое слово называет Единицей (μονός)». С этой Единицей соприсутствует сила, именуемая Единым (τό εν). От этих четырех произошли все остальные эоны (11,3).

Не менее разницы во взглядах между Птолемеем и его учениками. Так, некоторые из последних говорят, что Глубина имеет двух супруг: Мысль и Волю (12,1); другие убеждают, что «первая восьмерица произошла не постепенно, но все эоны вместе и сразу произведены были Первоотцом и его Мыслью» (12, 3). Много разногласия и во мнениях о Спасителе (св. отец указывает пункты этого разногласия— 12,4).

УчениюМаркаИриней отводит 13-22 главы. Сначала св. отец сообщает сведения о чародейских проделках еретика: как он совершает Евхаристию на больших и малых чашах; как представляется пророком на устраиваемых им вечерях; как заставляет пророчество-вать избранных им женщин; как, пользуясь своим положением, развращает нравственно и физически этих женщин (13, 1-5). Этим занимаются и ученики его, даже в пределах Галлии (13, 6-7).

Далее следует изложение богословских воззрений Марка и его последователей, основанных (воззрений) на искусственном понимании и толковании букв и чисел (Гл. 14-15). В подтверждение своих взглядов и эти еретики ссылались на некоторые места Св. Писания. Ириней приводит и правильно разъясняет такие тексты (Гл. 15-19 и 20). Отмечает св. отец и то, что маркиане принимают поверх Св. Писания «несказанное множество апокрифических и подложных писаний, которые они сами составили» (20,1). Заканчивается сообщение сведений об этой группе рассказом о том, как представители ее совершают особое таинство — «искупление» (алоХитрохж; — Гл. 21).

Приведя церковное учение по поднятым еретиками вопросам, Ириней заключает, что «держась сего правила [веры], мы легко покажем, несмотря на великое разнообразие и множество мнений, что эти люди (гностики-маркиане) уклонились от истины» (22, 1).

Далее св. отец переходит кизложению(краткому)систем гностиков, предшествовавших Валентину, Птолемею и Марку,чтобы адресат Contra haereses узнал «источник и происхождение» всех лжеучений и «понимал природу дерева, произведшего такие плоды» (Валентина, Птолемея и проч.).[1506]

Начало свое «лжеименное знание» (христианский гностицизм), по Иринею, ведет отСимона,известного по книге Деяний апостольских (Гл. 8) волхва, изумлявшего народ своими чародействами и просившего у апостолов продать ему дар чудотворения. Этот Симон, выкупив в Тире Финикийском некоторую женщину по имени Елену, всюду водил ее за собой и выдавал за первую Мысль C'Ewoia), Мать всех вещей. Она породила будто бы ангелов и власти, которыми, по словам Симона, был создан внешний мир. Впоследствии ангелы заключили свою мать в человеческое тело, и она стала жить на земле, перевоплощаясь из одной женщины в другую (переселение души). Наконец, Елена отдалась в развратный дом. Спасти ее от такого бесчестия, и вместе — для спасения всех людей, пришел сам Симон. (Он приравнивал себя к Спасителю.) Происхождение и личность Господа симониане представляли докетически. Мистические жрецы этой секты жили, по словам св. Иринея, распутно, употребляли возбуждающие любовь и влечение средства и занимались волхвованием (Гл. 23,1-4).

Преемником Симона былМенандр,родом самарянин, также искусный в магии. Он выдавал себя за посланца невидимых сил и спасителя мира. По его словам, через искусство волхвования, которое он преподавал, его приверженцам давалась сила побеждать самих ангелов, сотворивших мир. Его ученики через крещение во имя его получают воскресение и не могут умереть, но остаются нестареющими и бессмертными (Гл. 23, 5).

В учении последующих гностиков замечается уже более пунктов, общих с валентинианством.

Сатурниниз Сирии учил, что существует один, никому неведомый Отец, сотворивший ангелов, архангелов, силы и власти. Ангелы создали мир и человека; последнего, впрочем, только по телу. Высшая сила дала человеку духовную «искру жизни». Дело и личность Спасителя Сатурнин представлял докетически. Брак и рождение детей последователи этого еретика отвергали: но некоторые из них, по словам св. Иринея, воздерживались от мяса и прельщали многих таким мнимым аскетизмом (Гл. 24, 1-2).

Василидучил, что прежде всего от нерожденного Отца родился Ум; от Ума произошло Слово; от Слова — Разум (фро\т|оц); от Разума — Премудрость и Сила. От последних двух произошли ангелы. Ангелы сотворили первое небо. Через истечение из них появились другие ангелы и создали другое небо, подобное первому. От этих произошла следующая группа ангелов, создавшая третье небо и так далее. В конце такого последовательного происхождения оказалось 365 групп ангелов и 365 небес. Ангелы, занимающие последнее, видимое нами небо, явились устроителями мира, разделив между собой землю и живущие на ней народы. Начальником этих ангелов состоит тот, кто называется иудейским Богом. Он захотел было подчинить все народы иудеям. Но прочие ангелы противостали ему. Остальные народы отпали от иудейского. Видя их погибель, Отец послал на землю свой первородный Ум, который называется Христом и который должен был освободить все народы от власти мироздателей-ангелов. Христос Сам не страдал; человеческие муки терпел за Него Симон Киринейский. Кто верует в первородный Ум, снисшедший на землю, и отрицает веру в распятого человека, тот спасается и знает домостроительство нерожденного Отца (Гл. 24, 3-7).[1507]

Карпократи его последователи учили, что мир и все, что в нем находится, сотворен ангелами, низшими в сравнении с нерожденным Отцом. Иисус же родился от Иосифа и отличался от прочих людей лишь тем, что Его чистая душа хорошо понимала виденное ею в сфере нерожденного Отца. Поэтому от Отца ей была послана сила, чтобы она могла избежать мироздателей (ангелов) и снова вознестись к Нему. Так же бывает и со всеми душами людей, которые подобны Иисусовой. Представители этой отрасли гностицизма утверждали дерзостно, что их собственные души даже выше, могущественнее душ Христа и великих апостолов Петра и Павла. Карпократиане занимались волхвованием, употребляли любовные напитки и вели распутную жизнь. В оправдание ее они говорили, что добрые и плохие дела являются таковыми лишь в человеческом представлении, поэтому позволительно все делать (Гл. 25).

Киринфучил, что мир сотворен не первым Богом, а низшей силой, не знающей даже о всевышнем Боге. Иисус произошел, как и прочие люда, от Иосифа и Марии и отличался от всех справедливостью, благоразумием и мудростью. После крещения на Него сошел от.превысшего первого начала Христос в виде голубя. Перед страдани-ями Христос удалился от Иисуса. Иисус страдал и воскрес; Христос пребыл чуждым страданию (Гл. 26,1).

Евионитыпринимали из Евангелий только написанное Матфеем и отвергали послания апостола Павла. Пророческие писания толковались ими замысловато. Они совершали обрезание, соблюдали обряды Моисеева закона и держались образа жизни иудеев (Гл. 26,2)..

Николаиты—ученики Николая, одного из семи диаконов, поставленных апостолами. Они вели развратную жизнь, уча, что ничего нет законопреступного в нецеломудрии и едении идоложертвенного. О них говорится еще в Апокалипсисе (Гл. 2,6; Contra haereses. Гл. 26,3).

Кердонучил, что Бог, проповеданный Законом и пророками, не есть Отец Господа нашего Иисуса Христа, потому что Того знали, а Последний неведом; Тот правосуден, а Этот благ (27, 1).

В зависимости от Кердона стоитМаркион.Он также различал Бога Отца от Бога Ветхого Завета. Последний, по нему, является виновником зла, ищет войны, непостоянен в Своих намерениях и даже противоречит Себе. Иисус же происходит от того Отца, Который выше Творца мира. Христос явился жителям Иудеи в человеческом образе (докетизм), разрушая пророков, Закон и все дела Бога, сотворившего мир. Маркион выбрасывал из Евангелия от Луки повествование о Рождестве Христовом и еще многое из учения и речей Господа, не подходящее к его взглядам. Уpeзáл еретик также и послания апостола Павла. Спасение, по Маркиону, принадлежит душам лишь тех людей, которые принимают его учение; телу же невозможно участвовать в спасении. Многие несомненные грешники Ветхого Завета, например, Каин, содомляне, египтяне и все народы, жившие в разврате, спасены — как учил Маркион — Господом во время сошествия Его в ад. Наоборот, праведники — Авель, Енох, Ной и прочие — не получили спасения, потому что не поверили будто бы проповеди Христа и не прибегли к Нему за помощью (Гл. 27, 2-4).

От этих столпов ереси расплодились менее известные руководители, принимавшие лишь тот или иной пункт учения ересеначальников или прибавлявшие к нему что-либо из других систем.

Таковы вождиэнкратитов,происшедших от Сатурнина и Маркиона. Они проповедовали безбрачие и воздержание от употребления в пищу животных. Некоторые же из них, как, например,Татиан,отрицали спасение первозданного человека Адама и объявляли брак прямо как растление и блуд (Гл. 28).

Барбело-гностикипризнавали существование никогда не стареющего высшего зона по имени Барбело. Происхождение высших членов плеромы явилось следствием того, что этому Барбело неименуемый Отец восхотел открыть себя. Отсюда произошли: Мысль, Предвёдение, Нетление и Жизнь вечная. Созерцая их величие, Барбело произвел из себя свет, который и есть Христос. По требованию Христа Отец дал бытие еще Уму и Слову. От сочетания Слова и Мысли произошел Саморожденный, которому все подчинено. Точно также и остальные пары произвели из себя эоны. Саморожденный, сверх того, произвел совершенного и истинного человека и сочетал с ним совершенное знание, даровав ему вместе с тем девственным духом непобедимую силу. От первого ангела, который был при Единородном, произошел Дух Святой, который называется у еретиков также Премудростью и Пруникос. Этот явился виновником бытия мира. Он произвел из себя творение, в котором были Невёдение и Дерзость. А Невёдение создало уже небесную твердь, ангелов, землю и все, что есть на земле. Оно и управляло миром в Ветхом Завете, заявляя: «Я один Бог Ревнитель, и кроме Меня нет Бога» (Исх.20,15;Ис.14,5-6; Contra haereses. Гл. 29).

Офитыво главе эонов ставили Отца всех вещей, называвшегося у них Первым Человеком. У него есть Сын, второй человек. Ниже их Дух Святой, существо женского пола. Ниже Духа Св. первоначально существовали стихии: вода, темнота, глубина й хаос. От соединения Отца и Сына с Духом появился единородный сын их, Христос. Эти четверо и составляют святую Церковь, высшую группу эонов. От жены = Духа Св. произошла сила мужеско-женская, именуемая у офитов левой, Пруникос и Премудростью. Она-то и положила начало бытию мира. Премудрость спустилась в глубь стихий, из которых создалось ее тело. Впоследствии она освободилась от своего тела, которое стало видимым небом. Управляют небом и землей 7 эонов: Иалдабаоф, Иао, Саваоф, Адонеус, Элоеус, Ореус и Астафеус. Первый из них произвел Ум, вьющийся в образе змия;[1508]а все создали человека.

История Ветхого Завета представляется у офитов как постепенная смена влияний и борьба Иалдабаофа, с одной стороны, и змия и ангелов его — с другой. Для спасения людей сошел на землю Христос, вселившийся в человека Иисуса от Девы Марии. Дело Спасителя и офиты представляли докетически. Конец всего наступит, когда разрозненные части вышнего света соберутся все вместе и возвратятся в нетленный эон (Гл. 30).

Каинитыучили, что они родственны Каину, Исаву, Корею, содомлянам и другим грешникам Ветхого Завета. Эти, по воззрению каинитов, произошли все от высшей силы. В полноте же все небесное и земное разрешено было через Иуду-предателя. Против Каина и подобных ему в Ветхом Завете постоянно вел борьбу Творец неба и земли, именуемый у каинитов Истерой (ύστερα), Целью своей жизни представители данной группы ставили разрушение дел Истеры. А практически это выражалось в непозволительно безнравственном поведении (Гл. 31, 1-2).

Окончив изложение систем гностиков, предшествовавших Валентину, Ириней заключает, что уже это одно много значит для опровержения еретиков. Ибо некоторые из них самих, узнав, что их воззрения «происходят от таких-то матерей, отцов и дедов», могут найти в себе силы возвратиться в Церковь. Остерегутся вступать в еретические общества и другие люди. Поэтому обнаружение учения гностиков есть уже победа над ними. Их тайны теперь открыты, и борьба с ними легче, подобно тому как легче бороться с известным, обнаруженным уже лютым зверем в расчищенном лесу. Однако св. отец обещает в следующей книге представить более подробный разбор и опровержение изложенных систем последователей Валентина (Гл. 31, 3-4).

Книга вторая.Со второй книги и в действительности следует опровержение гностиков. Ириней разбирает здесь их лжеучение на основании данных разума, применяя философски-диалектический метод.

Прежде всего довольно подробно и обстоятельно (Гл. 1-14)опровергаетсясв. отцом лежащий в основе всех заблуждений еретиковдуалистический взгляд на Бога и мир,которых валентиниане реши-тельно разделяли между собой, представляя материю — кэному — в виде самостоятельной, независимой от Бога субстанции. Ириней доказывает неправильность и логическую несообразность подобных воззрений, противопоставляя им церковное учение о едином БогеТворце, создавшем небо, землю и все, что в них, все содержащем в Своей власти.

Бог — существо совершенное; в Нем не может быть никакого недостатка. Но если есть нечто вне Бога, то Он уже не может быть назван полнотой (плерома), замечает св. Ириней, и не все содержит; значит, Ему этого, вне Его сущего, недостает. Отсутствие же, недостаток чего-либо у Бога говорит о несовершенстве Его, а далее последовательно приводит к отрицанию самого бытия Божия, ибо Бог несовершенный не есть Бог.

К нечестию ведет учение гностиков о Боге, рассматриваемое и с другой стороны. Бог и мир, плерома и кэнома существуют вместе, вне друг друга. Но в чем они содержатся? Должно быть нечто третье, объединяющее их. Допустив же третье, мы должны принять и четвертое, объединяющее третье, второе и первое; и пятое, объединяющее четвертое, третье, второе, первое и т. д. в бесконечность. То же самое и в учении Маркиона о двух богах, добром и злом. Должно в конце концов получиться бесчисленное количество богов, управляющих бесчисленными мирами; бесчисленные плеромы и бесчисленные Глубины (Бифос). Каждый бог будет управлять своим миром и не заботиться о чужом. С другой стороны, и люди, созданные богами, будут и должны прославлять каждый своего бога; иначе их обличат в богоотступничестве, и они подвергнутся заслуженному наказанию (Гл. 1).

Нелепо учение гностиков и о создании мира ангелами (= зонами). Внутри ли того, что обнимается Богом, в Его ли области был сотворен этот мир, или в чужом, вне Бога находящемся владении? — задает вопрос Ириней. Если вне Бога, то возникают уже упомянутые нами несообразности. Если же скажут: «В Его владениях», то как могло случиться, что мир сотворен против воли Бога, ангелами, которые сайи подчинены Ему, или кем-либо другим, как будто Он или не видел всего, что в Его владении, или не знал, что будет сделано ангелами? Но если мир создан не вопреки воле Бога, а с Его ведома, то, очевидно, единственной причиной бытия всего сущего и является именно воля Божия... Бог всемогущ, ни в чьей помощи не нуждается. Он создал Сам все Словом Своим, наперед предопределив в Себе неизреченным и недомыслимым образом. «Сотворил, как восхотел, всему даруя согласие, назначая порядок и начало создания, духовным существам даруя природу духовную и невидимую, пренебесным — небесную, ангелам — ангельскую, животным — животную, плавающим — приспособленную к воде, живущим на суше — приспособленную к суше, и всем пригодную для них природу» (Гл. 2).

Но если мир создан Богом, то нельзя вместе с гностиками называть Его пустотой. Бог предобразовал мир в Своей мысли; все созданное Им есть отображение Его совершенств. Поэтому в мире не может быть недостатка (Гл. 3). Если же допустить (с еретиками), что это создание Бога есть лишь тень, пустота (кэнома, μή όν), то, очевидно, и производители его грешат тем же. Очевидно, и Глубина гностиков вместе с Молчанием пусты по природе своей (Гл. 4,1).

Из этих затруднений валентиниане выходили нередко таким образом. Объявляли, что выражения «вне» и «внутри» относятся не к местному (пространственному) расстоянию, а к ведению и неведению (Гл. 4, 2). Св. Ириней доказывает, что и такие воззрения на плерому и кэному не менее несостоятельны. Допустим, что кэнома то же, что неведение. Но где оно проявляется, это неведение? Если в самой плероме, то очевидно, что плерома несовершенна, а в свете, каким обладает Первоотец, есть какой-то недостаток; этого света мало для освещения всей плеромы, в ней находятся места темные, неосвещенные. Не меньше несообразностей получается, если допустить, что кэнома (= неведение) существует вне плеромы. По учению гностиков, Христос, образовав Свою мать по сущности, изгнал ее из плеромы. При высказанном предположении это будет значить, что Он отлучил ее от знания и произвел в ней неведение; т. е. оказался виновником неведения" Точно также придется признать, что и Спаситель был в неведении всякий раз, когда выходил из плеромы: для создания Ахамот, отыскания пропавшей овцы и т. п. (Гл. 5).

Да и вообще это воззрение еретиков на гнозис = знание, как основу бытия и всех взаимоотношений, в частности хотя бы между членами самой плеромы, нельзя считать правильным. Нелепо предположение, что низшие зоны не знают высших и особенно Первоотца. Как может это быть, когда они находились в его области, от него произошли? Животные и то знают своего Творца. Через призывание имени Господа еще до пришествия Спасителя на землю люди изгоняли злых духов. Значит, и те познают Бога, а зоны, добрые по природе, оказываются неведущими своего владыки. Возможно, что Бог неведом был ангелам (зонам, по учению гностиков) в Его невидимой сущности; но Его бытие и промыслительные действия в отношении ко всему созданию не могли быть неизвестными им (Гл. 6).

Несостоятельно учение гностиков о пустоте, кэноме, рассматриваемое и с точки зрения их взгляда на происхождение ее разных частей. Еретики, как известно, держались платоновского отчасти воззрения, по которому все существующее в мире является отображением, подобием эонов плеромы (у Платона — идей). Разбирая эти взгляды, св. Ириней прежде всего отмечает, что не велика честь для Бога или плеромы, вечных, неизменяемых, быть похожими на временные, преходящие вещи мира. Кроме того, в мире слишком много частей и видов,творений. Число эонов (30), во всяком случае, не может соответствовать количеству предметов и явлений мира. Среди людей, животных замечается большое разнообразие характеров, свойств. Одни люди добры, другие злы; одни твари ручные, другие дикие; одни полезны, другие вредны. Одни живут в воде, другие на суше, третьи в воздухе. Если все это отобразы горних эонов, то очевидно, что и среди последних должны существовать подобные же различия. Между тем гностики такого различия не допускают. В действительности, между тварями мира и зонами плеромы, говорит Ириней, не только . нет подобия, но они по природе своей противоположны друг другу, как вода и огонь, свет и тьма и т. п. Вещи мира телесны, сложны, скоропреходящи; зоны и по взгляду гностиков — духовны, неограниченны, необъятны (Гл. 7).

Нельзя утверждать вместе с еретиками и того, что земные вещи суть тени вещей горних. Горние вещи, эоны — духовны, а духовное не имеет теней; это составляет свойство лишь телесных, обладающих материей предметов. Но допустим, говорит св. отец, что есть тени и у вещей духовных. В таком случае земные предметы должны существовать вечно, как вечны горние вещи, дающие тень (Гл. 8).

Таким образом, с какой бы стороны ни рассматривать вымыслы еретиков о плероме и кэноме, они оказываются несостоятельными (Гл. 8, 2). Нужно поэтому, не мудрствуя, держаться того учения о Боге — Творце всего мира, какое предлагает Церковь. Это учение не только возвещено в Писании, проповедано Господом, апостолами и хранится у всех Церквей; его принимали древние, по преданию, от первого человека; о нем получали напоминание евреи через пророков; ему научались язычники через простое рассмотрение творений. Истина его свидетельствуется, следовательно, даже посторонними Церкви людьми. Между тем, лжеучение гностиков, ведущее начало лишь от Симона-мага или еще более позднейших валентиниан, остается без свидетельства; а представители его оказываются хуже язычников, богохульствуя против Творца своего (Гл. 9).

Нельзя, конечно, еретикам приискать подтверждения своим взглядам и в Св. Писании, хотя они пытаются сделать это, основываясь на неясных самих по себе притчах Господа и задавая загадочные, сбивающие неопытных вопросы (Гл. 10). Впрочем, подробное рассмотрение приемов гностиков в пользовании Св. Писанием и разбор приводимых ими в свою защиту текстов Ириней решил пока отложить (Гл. 11), а переходит копровержению частных пунктов в учении гностиков о плероме(Гл. 12-19).

Прежде всего св. отец доказывает, что если даже стать на точку зрения валентиниан, то окажется, что тридесятица их страдает, с одной стороны, недостатком, с другой — излишеством. Недостаток проявляется в следующем. Гностики включают в число 30 Первоотца. Между тем, говорит Ириней, этого даже с точки зрения их учения нельзя делать, потому что Первоотец, как непроизведенный никем, нерожденный, необъятный, непостижимый, бесстрастный, ничего общего не может иметь с тварными, ограниченными, им произведенными зонами. Но в таком.случае в тридесятице уже не будет хватать одного члена; остается лишь 29 (Гл. 12,1).

Однако и это число нужно уменьшить. В сизигии с Глубиной, по учению еретиков, состоит Мысль. Мысли же не может быть без того, кто мыслит. Она и Глубина должны составлять поэтому не два, а одно лишь существо. Но от единой и нераздельной четы может произойти тоже лишь одно существо, а не два, «дабы не получилось непохожее на произведшее его». А в таком случае одно существо должны составлять не только Глубина и Мысль, но также Ум и Истина и далее — Слово и Жизнь, Человек и Церковь, т. е. должна получиться вместо восьмерицы лишь четверица (Гл. 12, 2). Впрочем, еретики не строго выдерживают своего взгляда на необходимость сизигии для эонов. Их Премудрость испытывает страсть и родит без соединения со своим супругом.· Таким образом, допускается у них и раздельное существование членов той или иной пары. Однако и это не спасает их положения. Все равно, их тридесятица и при подобном толковании должна быть уменьшена, так как к ней принадлежат необъединимые существа. Таковы Слово и Молчание. Всем понятно, что они противоположны друг другу. Где сказано слово, там нет молчания; где молчание, там нет места слову. Что-нибудь одно должно быть устранено из плеромы. Опять, следовательно, тридесятица разрушается (Гл. 12, 3-6).

Излишество же в ней св. отец видит в том, что в системах валентиниан к числу эонов плеромы почему-то не причислены Христос и Св. Дух, происшедшие от Единородного, и Спаситель. Кроме того, Предел в некоторых системах производится от Первоотца, в других же — от Единородного. Получаются как бы два отдельных эона. Всего, таким образом, оказывается не 30, а 33-34 члена плеромы (Гл. 12, 7-8).

Далее ев: отец переходит к более детальному разбору учения валентиниан об эонах первой восьмерицы и доказывает, что весь первый ряд их должен быть отвергнут, так как воззрения гностиков и в этом пункте логически несостоятельны. По их учению, Ум произведен Глубиной и Мыслью. Между тем даже у людей ум является, конечно, виновником бытия мысли, а не наоборот. Кроме того, нельзя и вообще отделять ум, особенно божественный, непохожий на человеческий, от носителя Его, Бога, ибо Бог «прост, несложен, равночленен, всегда Себе равен и подобен, весь будучи разумение, весь — дух, весь—мысль, весь—чувство, весь—разум, весь—слух, весь — глаз, весь — свет и весь источник всякого блага» (Гл. 13. 1-7). Это верно также и в отношении к Слову, которое гностики представляли произведенным от Ума. Бог есть весь Ум и весь — Слово. В Нем все нераздельно; нельзя поэтому говорить о произведении Слова как особом каком-то акте, по подобию человеческого рождения (Гл. 13, 8).

Погрешают валентиниане и относительно Жизни, говоря, что она была произведена на шестом месте, тогда как следует, по словам св. Иринея, поставить ее прежде всего другого, потому что Бог есть Жизнь, Нетление и Истина. Все Его свойства являются лишь названиями совершенств, всегда существующих в Боге. Поэтому никто не может сказать, что Ум древнее Жизни, ибо самый ум есть уже жизнь (Гл. 13, 9).

Что касается учения гностиков о четвертой паре эонов — Человеке и Церкви, то, отмечает Ириней, еретики сами спорят между собой относительно ее. Одни говорят, что Слово произошло от Человека; другие утверждают, наоборот, что Человек от Слова. Таким образом, нелепость их учения обнаруживается ими самими (Гл. 13, 10).

Путаница в воззрениях гностиков и логические несообразности, по мнению Иринея, находят себе объяснение в том, что начала их воззрений заимствованы у древних комиков и философов. Валентиниане лишь заменили некоторые имена и составили из многих лоскутков свою систему. Так, гораздо раньше их комик Аристофан в своей «Теогонии» производил из Ночи и Молчания Хаос, из Ночи и Хаоса — Любовь, из нее Свет, а из него все остальное первое поколение своих богов. Затем он говорил о втором ряде богов и о сотворении мира и человека. Валентиниане взяли почти целиком его учение. Они поставили лишь на место Ночи и Молчания Глубину и Молчание, на место Хаоса — Ум, на место Любви — Слово. Вместо первого ряда богов придумали эоны, а вместо вторых богов говорят о творениях Матери. От нее же производят они устроение мира и создание человека (Гл. 14, 1).

Их Глубине можно найти аналогию в учении Фалеса Милетского о воде, начале всех вещей; а также у Анаксимандра, представлявшего началом сущего — бесконечное, которое заключало в себе всё в виде семени (Гл. 14, 2). Учение о тени и пустоте заимствовали они у Демокрита и Эпикура; учение об образах и подобиях (горние и земные вещи) — у Демокрита и Платона (Гл. 14, 3). Что Творец создал мир из прежде существовавшей материи, ранее их провозглашали Анаксагор, Эмпедокл и Платон (14, 4). Их лжеучению о том, что Спаситель произошел от всех эонов и что каждый из них вложил в него как бы свой цвет, можно найти нечто подобное в Гесиодовой Пандоре (14, 5). Употребление и значение чисел заимствовано гностиками у пифагорейцев (14, 6).

Выбирая те или иные пункты из философов и вообще составляя свою систему о плероме, еретики, по словам св. Иринея, не приводили никаких доказательств, почему они так делают. В самом деле, почему произошли эоны, почему первое и родоначальное всего — восьмерица, а не пятерица, троица, седьмерица? Почему от Слова и Жизни произошло именно 10 эонов, а не более или менее; почему от Человека и Церкви — 12? Почему вся плерома разделяется на три части: восьмерицу, десятерицу и двунадесятицу? — Гностики ссылаются на какую-то мировую гармонию или начинают перечислять человеческие страсти. Но все это касается лишь вторичных явлений, может отчасти объяснить бытие земных тварей. Вопрос же ставится о самой плероме. Неужели Отец создал ее без всякого плана и предусмотрения? Подобной нелепости допустить нельзя. Но тогда остаются два предположения: или плерома является отображением еще более высшего ряда эонов, другой плеромы, или мысль о творении существовала в Боге, создавшем мир. Но если принять первое объяснение, тогда необходимо признать, что для второй, высшей плеромы тоже должен существовать первообраз в третьей, для третьей — в четвертой и т. д. С этой точки зрения более валентиниан прав Василид, признающей 365 небес, образовавшихся последовательно одно от другого. Однако почему он остановился на этом числе? Почему не взял, например, цифру 4380 или еще большую? Здесь градация должна идти в бесконечность и, в сущности, настоящего, удовлетворительного объяснения происхождения плеромы опять не дается. Если же принять первое предположение, что Бог создал плерому по ранее сложившемуся у Него плану, то почему гностики не принимают все-цело церковного учения? Гораздо безопаснее с самого начала признать истину, т. е. что Бог-Творец, создавший мир, есть единый Бог, и кроме Него нет иного Бога, и что Он Сам от Себя получил образец и вид сотворенных вещей (Гл. 14, 8 — 16,4).

Не менее неправильностей и логических несообразностей находит Ириней и в учении гностиков о низших в сравнении с первой восьмерицей зонах. Эти несообразности обнаруживаются уже во взглядах на происхождение членов тридесятицы. Должно быть принято одно из двух: или зоны появились вместе с их Первоотцом, или же постепенно истекали из Него, по подобию рождения людей и животных. В первом случае необходимо признать бытие какой-то самостоятельной субстанции, из которой образовались все зоны, кроме Первоотца. Но допускать существование внутри плеромы инородной сущности нелепо. Остается второе предположение. Но если зоны произошли постепенно от Отца, по подобию человеческого рождения, тогда они должны все иметь одну сущность с Ним, как похожие друг на друга люди, или огоньки, зажженные от одного света. Однако гностики не выдерживают этой идеи о равенстве. Одни зоны у них причастны страданиям, другие — непричастны, одни называются младшими, другие — старшими. Отец всеведущ, но остальные, начиная со Слова, уже страдают неведением, и чем ниже стоит зон по градационной лестнице, тем меньше познает он своего Первоотца (Гл. 17).

Много несообразностей у еретиков и в более частных пунктах их воззрений на низших эонов. Премудрость у них была в неведении, падении и страдании. Однако всем известно, что где нет предусмотрительности и знания, там нет премудрости. Нельзя приписывать Премудрости и страданий, так как она духовной природы (ГЛ: 18, 1).[1509]

Как могло также Помышление получить отдельное бытие, когда оно предполагается только в ком-либо, само же по себе никогда не может существовать? Не могло Помышление испытывать и страданий. Нелепо также учение о том, что из ее аффектов произошли части видимого мира. Это уже материализация духовного. Кроме того, искание Помышлением совершенного Отца, желание быть с Ним и понять Его величие — не могло повлечь за собой неведение и страдание (как учат еретики), а скорее, наоборот, должно было бы привести ее к совершенству, бесстрастию и истине, ибо она желала познать совершенное существо, а не обычную тварь (Гл. 18, 2-7).

Нелепо также представление валентиниан о духовном семени, ставшем основой мирового бытия, и Демиурге. Согласно их взглядам, Матерь зачала семя по образу явившихся ей ангелов (окружавших Спасителя). Это семя сначала было бесформенным,безввдным,несовершенным. Отсюда, по мнению св. отца, можно сделать вывод, что, очевидно, и ангелы, по образцу которых произошло семя, также бесформенны, безвидны, несовершенны. Однако гностики не осмеливаются утверждать подобного. Не мог и Демиург не знать, что семя вложено в него Матерью. Такое предположение ставит его гораздо ниже тварей, им же созданных, ибо они сохраняют способность познания, отсутствовавшего якобы у творца. Далее, семя, по воззрению гностиков, будучи облечено в материю, возросло, получило форму и приготовилось к принятию совершенного разума. Когда было оно в плероме, около источника бытия и света, то оказывалось несовершенным, а когда попало в противоположную ей по сущности материю, которую и еретики представляли в виде мрака, то неожиданно получило форму и достигло совершенства. Это тоже нелепо, по мысли Иринея (Гл. 19, 1-7).

Дальше св. отец не идет в разборе частностей учения валентиниан о плероме. По его словам, и сказанного уже достаточно для доказательства несостоятельности, непрочности и нелепости их учения. Кто хочет знать, солена ли морская вода, тому нет надобности выпивать все море (Гл. 19, 8).

Ириней переходит к разбору и доказываетнесостоятельность(Гл. 20-28) техссылок на Св. Писание, какие делали валентинианев подтверждение лжеучения о плероме. Еретики применяли к своим вымыслам притчи, подсчитывали числа, слоги и буквы в словах. Так, истина страданий двенадцатого зона, по их мнению, доказывается отпадением двенадцатого апостола, Иуды, и страданиями Христа в двенадцатом месяце. Однако св. отец вполне основательно указывает, что здееь нельзя провести строгой аналогии. Иуда окончательно отпал, без возвращения, от лика апостолов. Между тем двенадцатый зон был восстановлен и призван обратно в плерому. Почему, затем, Иуда — предатель Господа, должен изображать страдания зона? Ведь сам он (Иуда) не страдал. Да и в количественном отношении нет сходства. Иуда был двенадцатым апостолом, а зон, претерпевший страдание, тридцатым по счету в плероме. Страдания Спасителя также не имеют ничего общего со страданиями зона. Последний подвергся разложению и уничтожению. Христос же Своей силой укрепил тленного человека и возвратил ему нетление (Гл. 20).

Неудачна также ссылка еретиков на двенадцать апостолов как на образ бытия двунадесятицы эонов. Странно, прежде всего, по мысли Иринея, что число апостолов применяется гностиками к низшей группе эонов. Почему, затем, не принимают еретики во внимание 70 апостолов? Наконец, почему забывают Павла? В образе какого зона дан нам этот апостол? — спрашивает св. отец (Гл. 21).

В подтверждение своего учения валентиниане ссылались еще на то, что Христос, будучи 30-и лет, крестился, а потом в двенадцатом месяце пострадал; поэтому, заключали они, должно быть 30 эонов плеромы и двунадесятица; поэтому-то и двенадцатый эон пострадал. В противоположность еретикам, Ириней доказывает, что Христос крестился, когда Ему не исполнилось еще 30 лет, как говорит евангелист Лука (3,23); что проповедовал Он не один год, а три, по крайней мере, как видно из того, что Он провел три Пасхи в Иерусалиме; что пострадал Спаситель не в двенадцатом месяце, а в первом, как то можно узнать из указаний закона Моисеева. Точно также не тридцати лет был Христос во время страданий, а 44—45, т. е. уже в зрелом возрасте, как и свойственно учителю народа (Гл. 22).[1510]

Нельзя, вопреки валентинианам, видеть и в евангельской жене, страдавшей кровотечением 12 лет, образ двенадцатого страждущего эона. Здесь также нет полной аналогии. Жена на двенадцатом году исцелилась от страданий, поэтому скорее в предшествовавших летах ее жизни можно видеть образ страданий эона. Но тогда этот тип (жена) должен быть отнесен уже не к двенадцатому, страдавшему зону, а выше его лежащим, не подвергавшимся, по взгляду гностиков, страданиям. Почему, затем, берется ими только этот пример? Почему еретики пренебрегли рассказом Евангелия о женщине, страдавшей 18 лет(Лк.13,16), или о расслабленном, лежавшем 38 лет? Объяснение может быть только одно: эти примеры не подходят к их теории (Гл. 23). Нелепы и несостоятельны также доказательства, заимствуемые валентинианами из числа букв и слогов. Особенно любили они ссылаться на еврейское имя Спасителя — Иисус, которое, по их счету, состоит из шести букв и выражает «полноту восьмериц», так как общая сумма его букв, принимаемых за цифры, равна 888. Св. Ириней предлагает вопрос: почему гностики берут лишь еврейское имя, а игнорируют греческое наименование того же Спасителя? Между тем слово Есотгр (= евр. Иисус, русск. Спаситель) содержит лишь 5 букв, общая же сумма его равна 1408.[1511]Впрочем, и еврейское имя Спасителя, по свидетельству еврейских ученых, содержит лишь 2,5 буквы, а не 6, как думают еретики.

В Св. Писании можно найти массу повторяющихся чисел, которые совершенно не подходят к толкованиям и системам гностиков. Таково, например, 5. Слово Есоттр состоит из 5 букв, также Паттр, ’Ауюгг| и т. п. Спаситель благословил 5 хлебов и насытил 5 тысяч человек; 5 дев названы Им мудрыми и 5 неразумными; 5 мужей было с Господом во время Преображения и т. д. (Гл. 24).

Почему еретики берут только подходящие им числа и не обращают внимания на другие? Ничем иным, кроме произвола, объяснить этого нельзя. Такое обращение со Св. Писанием, однако, заслуживает всяческого порицания. При подобном способе можно извлечь доказательства каких угодно нелепых положений. Причина поведения валентиниан лежит в их гордом представлении о себе, как много знающих людях. На них оправдываются слова апостола: «Знание надмевает, любовь назидает» (/Кор.8, 1). Они возомнили себя совершеннее Бога-Творца, оттого и впали в заблуждение. Не все может постигнуть человек. Очень многое навсегда останется для него скрытым в здешней земной жизни. Поэтому во избежание опасностей лучше довольствоваться тем, что ясно, точно и определенно раскрыто в Св. Писании, и не дерзать проникнуть своим собственным умом в тайны, открытые лишь одному Богу. Таковы, например, вопросы, что делал Бог до создания мира или как Сын Божий рожден от Отца (Гл. 25-26,28). Что касается, в частности, Писаний, то толковать их надо с большой осторожностью, тоже не полагаясь только на свой ум. Нельзя основываться в своем учении на притчах или вообще местах, допускающих двоякое понимание. Необходимо исходить из ясных, точных, прямых слов Христа, пророков и апостолов и уже с их точки зрения объяснять темное, иносказательное (Гл. 27).

Покончив с разбором учения валентиниан о плероме, св. Ириней переходит копровержениюих воззрений на историю кэномы, в частности,антропологииихв связи с эсхатологией.Еретики различали, как известно, три типа людей: материальных, душевных и духовных. Духовные это — гностики. Они выше всех по своей субстанции, выше даже Демиурга, ибо он имеет лишь душевную природу. Конец мировой жизни будет состоять в том, что подобное возвратится к подобному: материальные люди, соединившись с материей, подвергнутся уничтожению в огне; души праведных перейдут вместе с Демиургом в «среднее место»; а пневматики—в плерому, вознесутся выше седьмого неба.

Ириней усматривает, прежде всего, противоречие в эсхатологических взглядах валентиниан. Души праведных, по их учению, переходят в «среднее место». Причиной такого переселения, очевидно, является именно их праведность. Они получают «среднее место» как награду за свою жизнь. Души нечестивых погибают в огне. Опять возмездие за жизнь. Между тем духовные люди переселяются в плерому безразлично, праведны они или нечестивы; принимается во внимание лишь одна их субстанция, духовная природа, которая должна соединиться с подобным себе. По мысли св. отца, должно быть принято что-либо одно: или праведность спасает человека, или природа. Оба же положения несовместимы. Если спасает природа, тогда все души, добрые и злые, должны спастись; нет нужды в праведности и вере. Если же спасает праведность, то почему у гностиков-не участвуют в спасении тела людей, когда они участвовали в праведности?

Выход из этого противоречия один: лучше всего принять церковное учение о воскресении душ вместе с телами и воздаянии каждому по заслугам его (Гл. 29).

Еще нелепее учение еретиков, что они, как духовные, должны занять место выше душевного Демиурга. Демиург и в их представлении является Творцом. Неужели же Творец может оказаться ниже твари? И что сотворили сами гностики, чтобы возноситься выше Демиурга? Какие небеса утвердили? Какую землю основали? Какие светила создали? Какие реки заставили течь? Разве могут они равняться с Творцом неба, земли и всего, что на них; с Творцом ангелов, архангелов, всех духовных сил?

Валентиниане утверждают, что они взойдут выше седьмого неба. Между тем ап. Павел, по собственному его признанию, восхищен был лишь до третьего неба, в рай, где и слышал неизреченные глаголы(2 Кор.12, 2-4). Неужели гностики выше почитаемого ими апостола? (Гл. 30).

В связи с представлением о себе как высшей породе людей, стояли, как известно, и нравственные воззрения валентиниан. Они учили, что, как духовным, им все позволено; им даже нужно испытать все, доброе и плохое; что и вообще такого различия в действительности не существует.

Ириней разбирает эти пункты. Необходимость испытать всякого рода деятельность стоит прежде всего в противоречии с учением Господа, Которого и гностики почитают за Учителя своего. А у Него виновным является не только любодей, но и желающий любодействовать; не только убийца, но и даже гневающийся на брата своего. Он заповедал не только не ненавидеть людей, но и любить врагов; не только не клясться ложно, но и просто не клясться; воздерживаться, вообще, не только отдел, но и от помышлений греховных (Гл. 32,1). Если гностики хотят испытать всякую деятельность, почему, спрашивает св. отец, они не изучают всех наук — арифметику, геометрию, музыку, медицину, скотоводство, мореплавание и т. п.; или искусства — по меди и мрамору, живописи? Почему непременно их деятельность сводится к удовольствиям, сластолюбию и гнусным делам (32,2)?

Есть, правда, и у них особые дела, чудеса, связанные с искусством магии. Но этим они обольщают лишь людей молодых или неразумных, рассчитывая на минутное впечатление; а главное, их дела не приносят никакой пользы людям. Во всяком случае, их нельзя сопоставить с чудесами Господа, хотя бы с выдающимся фактом Его воскресения из мертвых. Да и теперь в Церкви совершаются различные чудесные действия. Ибо одни члены (Церкви) изгоняют демонов, другие имеют предвёдение будущего, видения и пророческие дары. Иные исцеляют больных. «Даже и мертвые воскресали и пребывали с нами довольно лет», — говорит св. Ириней. Но все это совершается не при помощи магии, а через благодать Божию, и не в обольщение людей, а на пользу их (Гл. 32, 3-5).

Нелепо такжеучение гностиковио переселении душ.Против него говорит уже непреложный факт, что души ничего не помнят из того, что прежде было с ними. Между тем, даже сны вспоминаются людьми по пробуждении. Зачем же нужно переселение душ? Если для совершенствования, то какая речь может быть о нем, когда все прежде бывшее забывается, как бы умирает? Нельзя, конечно, это забвение относить на счет тела, которое как бы подавляет душу. Тело не сильнее души. Оно может ослаблять деятельность последней, но немыслимо, чтобы совершенно уничтожало ее. Против такого допущения говорит деятельность пророков. Переходя из экстатического состояния в обыкновенное, они помнили все бывшее с ними (Гл. 33). Что души не только продолжают существовать, не переходя из тела в тело, но и сохраняют тот же характер тела, какой имели в соединении с ним, это весьма ясно показал Господь в притче о богатом и Лазаре. Здесь говорится, что богатый, будучи в аду, помнил о Лазаре, Аврааме, своих братьях, оставшихся на земле, и т. п. (Гл. 34, 1).

На этом, собственно, и заканчивается опровержение Иринеем учения гностиков. Как видим, он имел прежде всего в виду последователей Птолемея и Марка. Однако обличение валентиниан может служить обличением и всех подобных еретиков. Сказанное о плероме их, Первоотце, Демиурге в равной мере может быть отнесено не только к Птолемею, но также к Маркиону, Симону, Менандру, Сатурнину, Василиду. Обличение нравственных воззрений валентиниан может быть приложено к Симону, Карпократу и др. «С опровержением последователей Валентина, — справедливо поэтому говорит Ириней, — низложено все множество еретиков» (Гл. 31, 1; см. вообще всю эту главу).

Однако св. отец считает нужным добавить еще несколько слов в опровержение возможных возражений против церковного учения о едином Боге (монотеизм — идея, проходящая через всю вторую книгу «Против ересей»). Взгляды Василида о 365 небесах с необходимостью ведут к признанию множества богов, до беспредельности, и чрез это уже ниспровергаются (35, 1). Несостоятельно также утверждение некоторых гностиков, что пророки изрекали свои пророчества по внушению различных богов. Эта мысль опровергается тем, что все пророки проповедовали единого Бога и Господа, Творца неба и земли (35,2). Против монотеизма не может говорить и факт употребления многих имен в Св. Писании Ветхого Завета в приложении к Божеству: Саваоф, Элоэ, Адонаи и т. п. Всё это наименования не разных богов, а одного и того же; посредством них указуется, по словам Иринея, один Бог и Отец, все содержащий и всему дающий бытие (35, 3).

Покончив с этими возражениями, св. отец считает себя вправе заявить: «Думаю, (теперь) достаточно доказано, что один Бог и Творец всего» (Гл. 35,4).

Книга третья.Закончив разбор учения валентиниан с точки зрения данных разума, Ириней не счел однако возможным ограничиться этим, а решил представить своему другу также доказательства из Св. Писания (Кн. II, 35, 4; III, предисловие). Это и делает св. отец, начиная с третьей книги.

Но предварительно ему приходится посвятить несколько глав (15)защитетехисточников,на основании которых он намерен опровергать теперь еретиков и выяснять истину церковного учения.

Об устроении нашего спасения мы узнали, говорит Ириней, от апостолов, которые сначала устно проповедовали, потом по воле Божией передали нам Евангелие в писаниях, как будущее основание и столп нашей веры. Матфей написал Евангелие на еврейском языке, живя среди евреев. Марк передал то, что было проповедано Петром; Лука изложил проповеданное Павлом. Потом Иоанн, ученик Господа, возлежавший на Его груди, также написал Евангелие во время пребывания своего в Ефесе.

Проповедь апостолов, записанная в Евангелиях, началась после сошествия на них Св. Духа в день Пятидесятницы. Поэтому на ней лежит печать полного, «совершенного знания» (Гл. 1).

Между тем гностики, как мы уже отмечали,[1512]произвольно обращались и толковали Св. Писание. Некоторые книги ими урезывались, взамен их присоединялись новые. Нередко еретики и обвиняли Писания, будто они неправильны, не имеют авторитета, различны по изложению. Апостолы (будто бы) к словам Спасителя примешали нечто от Закона; да и Сам Господь говорил то от Демиурга, то от «середины», то от плеромы. И Спаситель, и ученики Его применялись, по словам гностиков, в своей проповеди ко взглядам народа. Когда же еретиков отсылали к церковному Преданию и обличали на основании его, они ссылались на свое «предание», сохранявшееся в их общинах.

Отметив это (Гл. 2), Ириней считает необходимым установить правильный взгляд на Св. Писание и Св. Предание и указать нормальные принципы для толкования первого.

В основу всего св. отец кладет предание апостолов. Характерным признаком последнего является передача его через преемство епископов. Апостолы сообщили предстоятелям Церквей — своим ученикам — всю полноту Христова учения, не оставляя ничего тайного, сокровенного. Эти, в свою очередь, передали его преемникам, и так слово истины хранится в чистоте и совершенстве, передаваясь из поколения в поколение; но только в Церкви. Желающему познакомиться с Преданием достаточно обратиться к предстоятелю любой из Церквей, особенно древнейших, основанных апостолами, и он получит исчерпывающие сведения. В качестве примера св. Ириней перечисляет всех Римских епископов (после апостолов): Лина, Анаклета, Климента, Эвареста, Александра, Сикста, Телесфора, Пия, Гигина, Аникита, Сотира и своего современника Элевфера. Через них проповедь истины дошла до времен Иринея в неприкосновенности.[1513]Хранительницами апостольского предания являются также Смирнская и Ефесская церкви в Малой Азии. В Смирне особенно выделялся ученик Иоанна Богослова — Поликарп. С ним знаком был и св. Ириней. Поэтому и его (Иринея) можно считать хранителем апостольского предания (Гл. 3-4).[1514]

А что апостолы и Христос излагали свое учение не приспособляясь к слушателям, св. отец доказывает так. Всякое приспособление есть смешение истины с ложью. Но мыслимо ли, чтобы совершенная Истина (Христос) допускала ложь? Эти понятия не совместимы, как тень со светом. Да и в действительности, разве приспособлением была проповедь Спасителя к иудеям о Себе как Сыне Божием, или воззвания апостолов к язычникам о том, что они должны оставить поклоне-, ние дереву и камням, ибо это не истинные боги? Подобные речи шли вразрез с укоренившимися представлениями слушателей (Гл. 5).

Далее Ириней пока не идет в рассуждениях об источниках христианского вероучения. А переходит прямо к доказательствам на основании Св. Писания основных истин христианства, отвергаемых или искажаемых гностиками. Сначала (Гл. 6-15) подробнообосновываетонцерковное учение о едином Боге, Творце всего мира.Анализ многих мест из Псалтири, пророка Исаии, Бытия дает св. отцу право выставить бесспорное положение, что Св. Писание Ветхого Завета не знает и не называет Богом и Господом кого-либо еще, кроме «Бога Отца и Его Сына, получившего от Отца Своего господство над всем созданием» (Гл. 6, 1-2). Правда, иногда в Писании (Пс. 95, 5; 80, 10 и др.) упоминаются «боги» (мн. число); но это наименование указывает не на эонов плеромы, а на идолов и потому употребляется в несобственном смысле (Гл. 6, 3, 5). Ангелы, архангелы, престолы и господства также сотворены Всевышним Богом через Слово Его. Поэтому опять не может быть речи о равенстве их своему Творцу. Это — произведения Бога. А «созданное отлично от Создавшего и сотворенное отлично от Сотворившего». Ничего подобного зонам в церковном учении об ангелах нет (Гл. 8).

Особенно много доказательств в пользу монотеизма дают Евангелия: Матфея, Луки, Марка и Иоанна. Св. Ириней почти на каждой странице видит здесь указание на единого Бога и Сына Его, пришедшего для спасения мира. «Один и тот же Бог, Отец Господа нашего, Который обещал через пророков послать предтечу и сделать видимым спасение Свое» (Гл. 9, 1). «Один и тот же Бог, проповеданный пророками и возвещенный в Евангелии, и Его Сын, Который от плода чрева Давидова» (9, 2).

«Не Христос временно сходил на Иисуса (как учат гностики) и не иной есть Христос, а другой Иисус; но Слово Божие, Спаситель всех, Владыка неба и земли, Который есть Иисус, принявший плоть и помазанный от Отца Духом, стал Иисусом Христом» (Гл. 9,3). Одного Бога, открывшего через пришествие Сына Своего людям новое домостроительство свободы, новый Завет, возвещали праведные' Симеон и Анна (10, 5). Преимущественно же ясно представлено учение о единстве Божества у св. Иоанна в начале его Евангелия (Ириней подробно анализирует пролог этого Евангелия — Гл. 11, 1-6).

Против этой проповеди не могут возражать и гностики. Ибо достоверность Евангелий настолько велика, что сами еретики «воздают им свидетельство» и ссылаются на них в подтверждение своих взглядов, хотя и не все евангельские сказания принимаются ими (Гл. 11,7).

Больше или меньше имеющихся Евангелий нет и не может быть, по мнению св. Иринея. Четыре страны света; четыре ветра. Херувимы апокалипсические (Откр.4,7) имели четыре лица: человека, орла, тельца и льва. Это — символическое указание на четыре стороны в личности и деятельности Христа: Его царское служение (лев), священническое достоинство (телец), явление по человечеству (человек) и дарование Духа Святого (орел). Сообразно этому и Евангелий должно быть и есть лишь четыре. Одно передает о первоначальном, действенном и славном рождении Христа от Бога Отца (царское достоинство — у Иоанна). Другое носит священнический характер (Луки). Матфей возвещает человеческое рождение Спасителя. А Марк начинает с пророческого Духа, свыше приходящего к людям. Поэтомуто и в истории домостроительства замечаются четыре периода: 1) от Адама до потопа; 2) от потопа до Моисея; 3) от Моисея до Христа и 4) обновляющий человека и сокращающий в себе всё период со Христа (Гл. 11, 8). Отсюда, достоверными должны считаться лишь те сведения, какие даны в имеющихся Евангелиях. Вне их истинного учения о Христе нет. Нельзя, однако, произвольно и сокращать или урезывать сказанное там. Поэтому св. Ириней называет суетными, невежественными и дерзкими всех, которые увеличивают или уменьшают число Евангелий, как Маркион, например, усекающий Евангелие от Луки; алоги, отвергающие Евангелие от Иоанна, или валентиниане, принимающие пятое «Евангелие истины». Такие все впадают в непростительный грех (Гл. 11,9).

Но не только Евангелия проповедуют единого Бога. То же самое и в учении апостолов, как оно изложено в книге Деяний. Петр в своих речах: в день Пятидесятницы, перед старейшинами, при красных дверях храма не говорил, что «один Христос пострадавший и воскресший, а другой взлетевший на высоту и оставшийся непричастным страданию», а, напротив, убеждал иудеев, что «один и тот же Бог Отец и Христос Иисус, воскресший из мертвых; и веру в Него проповедовал неверующим в Сына Божия и из пророчеств доказывал, что Христа, Которого Бог обещал послать, Он послал в Иисусе, Которого иудеи распяли, а Бог воскресил» (Гл. 12,1-6). Такую же проповедь держал апостол Корнилию и собравшимся около последнего язычникам. Не сказал, что иной Бог иудейский, а другой христианский, хотя это и безопасно было для него в виду отсутствия иудеев. Наоборот, утверждал, что один и тот же Бог, в Которого смутно веровали язычники, и Тот, Которого теперь апостол проповедует им (Гл. 12,7). Точно также Филипп (Деян. 8 гл.), Павел в Дамаске, в ареопаге, в Листре, первомученик Стефан перед своей смертью и все другие апостолы «возвещали одного и того же Бога, Творца всего, как Отца Господа нашего Иисуса Христа, как Бога Славы». (12,8-11). И нельзя нигде найти, у них учения о противоположности Ветхого и Нового Заветов. Наоборот, везде ясна мысль, что «закон Моисеев и благодать Нового Завета, оба сообразны с временами, дарованы для пользы человеческого рода одним и тем же Богом» (Гл. 12,12).

А что апостолы не приспособлялись к слушателям и возвещали одну лишь истину, об этом громко свидетельствуют факты мученической смерти многих из них. «Те, которые за Евангелие Христово предали души свои даже до смерти, каким образом могли говорить людям сообразно с укоренившимся у последних мнением?» (Гл. 12,13).

Нельзя также делать различие между свидетельствами апостолов. Нельзя ставить одни выше, другие ниже, одни признавать, другие отметать. Все апостолы равны в своих речах и посланиях. Неправы поэтому те (гностики), которые Павла предпочитают всем другим благовестникам, как будто ему только открыты все тайны. Думающих так посрамляет сам апостол, когда говорит, что один и тот же Бог содействовал Петру в апостольстве у обрезанных и ему самому у язычников (Гал.2, 8). Или еще лучше: «Я ли, они ли, мы так проповедуем, и вы так уверовали»(1 Кор.15,11). И Сам Господь разве напрасно посылал сначала 12, потом 70 учеников на проповедь? Разве они не знали всей истины? (Гл. 13). С другой стороны, неправы и те еретики, которые не признают за Павлом апостольского достоинства. Они идут против прямого свидетельства книги Деяний, где ясно говорится, что Павел был избран на служение Самим Христом, чудесно явившимся ему на пути в Дамаск{Деян.9,22,26 гл.; Contra haereses. III, 15,1-2).

Никаких оснований нет и к отвержению или урезыванию Евангелия от Луки (как делает Маркион). Евангелист был постоянным спутником Павла, о чем говорит обстоятельный, со всеми подробностями, рассказ его в книге Деяний о путешествиях великого апостола. И Павел в Послании к Колоссянам называет Луку «возлюбленным» своим(Кол.4,14). Очевидно, последний был научен апостолом языков -и им уполномочен передать нам Евайгелие, заключает Ириней (14, 1). Да и сами гностики, принимая многое из благовестия Луки, свидетельствуют против себя. Нужно что-либо одно: или всё Евангелие отвергнуть, или всё принимать. Еретики, принимая часть, тем самым признают авторитет евангелиста и поэтому обязуются к принятию благовестия его в делом виде (Гл. 14,3).

Этим утверждением равного авторитета всех апостолов кончает Ириней свои доказательства из Писаний Ветхого и Нового Заветов в пользу истинности церковной идеи монотеизма.

Далее св. отец переходит к изложению (Гл. 16-24) на основании Св. Писанияцерковного учения о Христе и деле спасения, совершенном Им (христология).Гностики, как мы уже отмечали, различали Иисуса от Христа, Спасителя и Единородного. Последних трех они представляли зонами (отличными и друг от друга). Иисус же, по их воззрениям, был лишь сосудом, в который вселялся горний Христос. Воплощение Господа и страдания Его еретики представляли докетически. Горний Христос, как учили они, не страдал. Претерпел муки лишь человек Иисус, а Христос удалился от него во время страданий.

Ириней прежде всего возражает еретикам по поводу разделения ими Иисуса от Христа, Спасителя и Единородного и последних трех друг от друга. Анализ относящихся сюда мест из Евангелий от Иоанна,Матфея, Марка, речи Симеона Богоприимца и посланий ап. Павла (преимущественно к Римлянам) и Иоанна дает св. отцу право выставить положение, что Св. Писание Нового Завета «не знает другого Сына Человеческого, кроме рожденного от Марии и пострадавшего, (не знает) и Христа, Который оставил Иисуса перед страданиями. Но знает родившегося Иисуса Христа, Сына Божия, и что Сей Самый пострадал и воскрес» (Гл. 16, 5). Иисус был Христос, Которого держа, Симеон благословлял как Всевышнего, Которого увидев, пастухи прославляли как Бога, Которого Иоанн, будучи еще во чреве матери своей, тогда как Он был в утробе Марии, признал Господом и приветствовал взыгранием, Которому волхвы, увидев, поклонились, принесли дары и, простершись пред вечным Царем, отошли иным путем» (16, 4). Словом, Иисус, Христос, Спаситель, Единородный — это лишь различные наименования одного и того же воплотившегося Сына Божия. Не признающих такого церковного учения еще апостол Иоанн называл антихристами и рекомендовал верующим дальше держаться от таких (Гл. 16).

Правда, и Св. Писание учит о сошествии во время крещения на Иисуса; но о сошествии не горнего Христа, а Духа Святого; того же Духа, Которого Бог еще в Ветхом Завете обещал излить на христиан, речью о послании Которого утешал Господь учеников перед страданиями Своими и Который в день Пятидесятницы излился в действительности на апостолов, а теперь через Христа изливается на всех верующих (Гл. 17).

Доказывает также Ириней через анализ Св. Писания, что и воплощение Господа, и страдания Его не были мнимыми, призрачными. «Сын Божий, — говорит св. отец, — воплотившись и сделавшись человеком, снова начал длинный ряд человеческих существ и сокращенно (in compendio) даровал нам спасение, так что потерянное нами в Адаме, т. е. бытие по образу и подобию Божию, мы опять получили во Христе Иисусе. Ибо невозможно было, чтобы человек, который раз был побежден и погиб через непослушание, сам воссоздал себя и получил награду за победу; также невозможно было, чтобы получил спасение тот, кто впал во власть греха. То и другое сделал Сын, Который есть Слово Божие, от Отца происходящее, Который воплотился и нисшел даже до смерти и совершил домостроительство нашего спасения» (Гл. 18,1-2). Христос «соединил человека с Богом. Ибо если бы не человек победил врага человеческого, то враг не был бы побежден законно. И опять, если бы не Бог даровал спасение, то мы не имели бы его прочно. И если бы человек не соединился с Богом, он не мог бы сделаться причастным нетления... Ибо каким бы образом мы могли быть причастными усыновления Ему, если бы не получили опять от Него через Сына общения с Ним, если бы Слово Его, сделавшись плотью, не соединилось с нами? Итак, те, которые говорят, что Он мнимо явился и не родился во плоти и не сделался истинно человеком, доныне еще состоят под древним осуждением, предоставляя греху господство, так как, по их мнению, не побеждена еще смерть» (Гл. 18, 7).

Во Христе соединились два естества — Божественное и человеческое. Он был не просто человек, родившийся от Иосифа, но истинный Бог, рожденный от Отца, и истинный человек, родившийся от Девы. Иначе мы никак не могли бы достичь спасения, говорит Ириней, если бы Слово Божие не соделалось человеком, и Сын Божий — сыном человеческим (19,1; 20,1-2).

В Ветхом Завете предсказано было о Христе как истинном Боге и вместе истинном человеке. О Нем пророчествовали Моисей, Исаия, Иоиль, Амос, Аввакум, Даниил и другие (Ириней подробно приводит эти пророчества — Гл. 20,4; 21). Ими ясно было провозвещено, что Спаситель «имел исключительно пред всеми преславное рождение от Отца Вышнего и что также испытал рождение от Девы... И что Он был человек некрасивый (так понимает Ириней пророчество Исаии о Христе — 53,8) и подверженный страданию, сидел на осленке, принимал для питья уксус и желчь, был презираем в народе и нисшел даже до смерти; и что Он также есть Святый Господь, Дивный, Советник, прекрасный по виду, Бог сильный, грядущий на облаках Судия всех — все это пророчествовали о Нем Писания» (Гл. 19, 2). Особенно ярко учение о Христе как истинном Боге и истинном человеке представлено у Исаии в словах: «Се, Дева во чреве зачнет и родит сына и нарекут имя Ему Эммануил» (Ис. 7,14 — Ириней подробно анализирует этот текст, защищая попутно перевод LXX — в противоположность Феодотиону, искажающему смысл настоящего пророчества — см.: Contra haereses. Ill, 21, 1-6).

И в действительности Христос, пришедший на землю, был истинным Богом и истинным человеком, как об этом свидетельствуют Писания Нового Завета. Божество Сына Ириней уже доказывал в начале настоящей книги. Поэтому главное внимание сейчас обращается им на подтверждение из Св. Писания учения об истинной человеческой природе Спасителя. Евангелия ясно показывают, что Христос испытывал все, что свойственно человеку. Он родился от Девы — женщины, алкал, постясь 40 дней, вкушал от плодов земли, утомлялся в пути(Ин.4,6), плакал над Лазарем; из Его пречистых ребер истекла кровь и вода (22,1 -2). Св. Лука указывает всех предков Спасителя по человечеству, до 72-го рода включительно (22, 3).

Истину страданий Богочеловека, в частности, особенно ярко доказывают послания ап. Павла (Гл. 18, 1-3). Да и Сам Господь еще задолго до смерти Своей подготовлял учеников к мысли, что Сыну Человеческому необходимо идти в Иерусалим, много пострадать от священников, быть отвержену и распяту и в третий день воскреснуть(Мф.16,21). Верующих в Него Он увещевал взять крест свой и следовать за Ним. Поэтому-то и идут христиане за имя Спасителя на мученичество. Если бы Христос не страдал совсем или мнимо лишь страдал, разве мог Он призывать к подражанию Себе? Разве можно допустить обман с Его стороны: звать других к подражанию' тому, чего не было? И какое значение имело бы тогда мученичество за имя Его (Гл. 18,4-6)?.

Свою христологию Ириней заключаетразбором лжеучения Татиана,утверждавшего, что спасение во Христе распространяется лишь на потомков Адама, не касаясь его самого. Св. отцу приходится по этому поводу кратко изложить историю домостроительства в Ветхом Завете и указать то значение и плоды, какие явились следствием искупительного подвига Христа. Преступление Адамово состояло в непослушании воле Божией. Он пал, обольщенный диаволом. После грехопадения первый человек почувствовал стыд, смирился и раскаялся перед Богом. В виду всего этого Господь не наложил на него проклятия, как на змия или людей, нарушавших (помимо, первородного, греха) волю Божию безнравственными поступками (например, Каина). Однако Бог не оставил первую пару и без наказания, «дабы не совсем погибли, быв прокляты Богом, и не стали презирать Бога, оставшись без укоризны». Адам был изгнан из рая и удален от древа жизни. Человек стал смертным. В этом сказалось, впрочем, и милосердие Божие. Если бы люди оставались бессмертными, тогда не было бы конца греху. Смерть прекращает грех, полагая ему конец через разрушение плоти.

Когда явился на землю Сын Божий, Он спас прежде всего Адама. Это и было естественно. Нужно было освободить сначала того, кто первым попал в сети врага. Оставить Адама во власти диавола и спасти его потомков значило бы то же, если бы освобождены были из рабства дети пленных, а родители их, сами попавшие в плен, остались бы в неволе. Наконец, если бы не был спасен Адам, тогда Господь оказался бы побежденным со стороны диавола, и злоба последнего превзошла бы волю Божию. В Адаме получили спасение и все мы. Это спасение Ириней определяет как восстановление (recapitulatio) человека в то состояние, в каком он был до греха. Плодами же такого восстановления явилось уничтожение власти диавола над людьми, упразднение смерти и дарование жизни, для которой человек и создан был (Гл. 23).

В последней главе Ириней разбираетлжеучение Маркионао двух богах — добром, спасающем людей (в Новом Завете), и злом, лишь судящем их (в Ветхом Завете). Св. отец говорит, что здесь еретик впадает в противоречие с истинным понятием о Боге. Ибо Бог лишь благой, не наказывающий людей за преступления и пороки, несправедлив и немудр. С другой стороны, Бог правосудный, лишь если Он не проявляет милосердия, оказывается злым. В первом случае Ему недостает правосудия, во втором — благости. Но недостаток есть уже несовершенство. А несовершенный не может быть Богом. Поэтому даже Платон, философ, благочестивее еретиков, ибо он одного и того же Бога признавал и правосудным, и благим (Гл. 25,1-6).

Кончает Ириней третью книгу пожеланием, чтобы еретики не оставались в той яме, которую сами себе выкопали, а обратились к Церкви Божией, и чтобы Христос образовался в них, и они познали Творца и Создателя сей вселенной, единого истинного Бога и Господа всего (25, 7).

Книга четвертая.В предшествующей книге Ириней основывался главным образом на свидетельствах апостолов. Теперь св. отец решил пополнить свои доказательства «словами Господа» (Кн. III, 24,7; IV, предисловие, § 1). Под этими «словами» он понимает прежде всего в собственном смысле изречения Христа; а с другой стороны, все то, что сказано было под влиянием Св. Духа Моисеем и прочими пророками в Ветхом Завете (Кн. IV. Гл. 2-3).

Темой большей части IV книги является вопрос об отношении Нового Завета к Ветхому. Еретики-гностики представляли Бога Ветхого Завета совершенно отличным и непохожим на Бога Нового Завета; а самые Заветы полной противоположностью друг другу. Валентиниане учили, что Творцом мира и Богом в Ветхом Завете был, собственно, Демиург, существо тварное, низшее по сравнению с Первоотцом. Но особенного развития достигла эта точка зрения у Маркиона. По нему, в Ветхом Завете действовал злой бог, в Новом же — добрый и милостивый. Этим и объясняется различие в характере обоих Заветов. Бог Нового Завета, равно как и Отец всего, был совершенно неведом до пришествия Христа. В подтверждение своих воззрений еретики ссылались на некоторые места Св. Писания; указывали, что и по церковному учению Христос, сошедший на землю, отменил предписания ветхозаветного Закона и тем как бы разрушил его; очень много говорили о грехах праведников Ветхого Завета и некоторых действиях людей древнего мира, обнаруживавших на себе (будто бы) влияние злого бога (например, ожесточение сердца фараона) и т. п.

Все это и имел в виду (гл. 1, 33, 2—3) Ириней при составлении четвертой книги «Против ересей».

Свое изложение он начинает сдоказательств(Гл. 1-2) из Св. Писания,что Творец неба и земли есть истинный Бог и что Сам Господь Иисус Христос этого именно Творца признавал Своим Отцом. Отсюда один виновник Ветхого и Нового Заветов — Бог Отец. Давид говорит: «Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю» (Пс.123, 8). Исаия восклицает: «Так говорит Господь Бог, сотворивший небо, утвердивший землю и то, что на ней» (Ис.42, 5). И Господь наш исповедует: «Славлю Тебя, Отче, Господь неба и земли»(Мф.11,25;Лк.10,21 — Против ересей. IV, 1-2; см. там и другие тексты Св. Писания).

Утвердив свое общее положение, Ириней переходит кразборуоснований, какие выставляли еретики в пользу их воззрений и прежде всегоссылок гностиков на Св. Писание(Гл. 2-7).

В Библии сказано: «Небо — престол Божий, земля же подножие ног Его». С другой стороны, однако, говорится, что «небо и земля прейдут»(Лк.21, 33). Если истинно последнее выражение, то, по мнению гностиков, с «прешествием» неба и земли должен прейти и Бог, восседающий на них. Но в таком случае Его нельзя приравнивать ко всегда пребывающему Всевышнему, или Первоотцу. В опровержение еретиков св. Ириней замечает, что они слишком материально представляют себе как «сидение» Бога, так и «прешествие» неба и земли. Бог — Существо духовное, и нельзя думать, что Он сидат наподобие человека. С другой стороны, когда в Писании говорится о «прешествии» неба и земли, то имеется в виду лишь изменение образа или формы (/Кор.7, 31), а не полное уничтожение. Но если бы и действительно небо с землей совершенно исчезли, разве можно на этом основании заключать о прекращении с ними бытия Бога? Бог всегда пребывает, независимо от творения Своего (/7с. 101, 25. 28; Против ересей. IV, 3).

В Писании, далее, Иерусалим представляется «городом великого Царя», Бога Ветхого Завета, по взгляду гностиков. Вместе с тем говорится, что в Новом Завете город будет «оставлен». Еретики и в этом видят указание на временное лишь бытие и действия Бога Ветхого Завета. Св. Ириней соглашается, что Иерусалим имел лишь временное предназначение. Он получил начало с Давида, как Закон — с Моисея, и, исполнив положенную ему Богом «меру», перестал существовать в качестве духовного центра. Но такой характер его бытия установлен был Богом при самом создании Иерусалима, как свидетельствует Исаия (1, 8). Поэтому из факта оставления его нельзя делать тех выводов, какие делают гностики; подобно тому, как нельзя требовать, чтобы со стебля или ветки виноградной не снимались плоды на том основании, что это создания Бога. Плодоносящий стебель выполнил свое назначение — и остается пустым. Не только Иерусалим временно оставлен, но и образ всего мира должен прейти с пришествием Господа. Однако отсюда не вытекает, что и Бог перестанет существовать (Гл. 4).

Господь сказал в Евангелии: «Никто не знает Сына, кроме Отца, и Отца не знает никто, кроме Сына и кому восхощет Сын открыть»(Мф.11, 27;Лк.10, 22). Еретики излагают это место так: «Никто не знал Отца, кроме Сына, ни Сына, кроме Отца и кому Сын восхощет открыть Его»; и поясняют (гностики), что истинный Бог был неведом до пришествия Господа нашего и что возвещенный пророками Бог не есть Отец Христа (6,1). Св. Ириней замечает в опровержение еретиков, что если бы действительно Христос не существовал до Своего пришествия на землю и Бог не сообщал до сих пор истинного ведения о Себе, — ив таком случае можно исследовать лишь причину подобной беспечности Отца, но нельзя уничтожать веру нашу в Творца (6, 2). Настоящий текст не говорит в пользу еретиков. Господь учит здесь, что слово Божие всегда с Отцом. Поэтому знает Его лучше всех. Для людей же непосредственно Бог непостижим. Знание о Нем и сообщает Сын в Своем откровении. Но постигают последнее те, кому Сын по воле Своей дает разумение Его, ибо Бог не познается без Бога (6,3-4). Не верно и то, что Бог неведом был в Ветхом Завете. Наоборот, Писания свидетельствуют, что Он открыт в Своем творении, через Закон и пророков; Авраам исповедал Его. Поэтому и Христос, Сын Божий, был узнан на земле Симеоном Богоприимцем, Марией — Матерью Его и даже демонами и диаволом. Да и гностики говорят о себе, что им дано познание Бога. Почему же другим не мог быть ведом Он? (Гл. 6-7).

Далее Ириней переходит кразбору(Гл. 8-26)мнения гностиков, будто Сын Божий, сойдя на землю,отменил ветхозаветный Закон(отсюда еретики, как мы отмечали, делали вывод о противоположности Ветхого и Нового Заветов и богов, господствовавших тут и там).

Св. отец различает в Ветхом Завете: 1) закон естественный и десятословие, 2) обрядовый закон Моисея и 3) предание старцев.

В начале существовал лишь естественный закон. Содержание его одинаково, по Иринею, с десятословием. Дан он был не ради Бога, конечно, а для людей; для того, чтобы они шли правильным путем в своем богопочитании, не уклонялись в служение идолам и приготовлялись к принятию Христа (Гл. 14; 15). «Закон был, таким образом, и средством научения, и пророчеством будущего» (15,1). Основным содержанием десятословия служили заповеди о любви к Богу и к ближним (12, 3; 13,4).

Когда евреи «решились сделать тельца и обратились сердцами своими опять к Египту, желая быть рабами вместо свободных», когда они отказались служить истинному Богу и исполнять Его первоначальные повеления, «то получили, — говорит Ириней, — прочее служение, сообразное с их пожеланием» (15,1). Им был дан обрядовый закон Моисеев. Подробные предписания последнего делали подчиненных ему людей рабами. Это завет рабства (15,1; 16,5). Целью его было вразумление евреев (16,5), приучение их ко всецелому повиновению Богу. Многое здесь вызывалось грубостью и непокорностью народа, как и Спаситель отмечал(Мф.19,7,8)  — Против ересей. IV, 15,2); или же имело прообразовательное значение, например, обрезание (Гл. 16,1), празднование субботы (16,2), левитское служение, жертвоприношения (Гл. 17).

Однако еще в Ветхом Завете Господь разъяснял и истинный смысл предписаний Моисеева закона. Он через пророков «требовал не жертвоприношений и всесожженний, но веры, послушания и праведности ради спасения людей». Взывал, что «милости хочет более, чем жертвы»(Ос.6,6 — см. подробнее: Против ересей. IV, 17). Таким образом, и тогда уже в Законе различалась его сущность от внешних форм, имевших, очевидно, временное лишь и воспитательное значение.

Но не все понимали это. Нашлись и такие люди, которые усугубили обрядовые предписания, прибавили к Моисееву закону ложное и даже противное ему. Иное же отменили или толковали по своему. Это — фарисеи, установившие наряду с Моисеевым законом обязательное предание старцев (12,1).

Принесенный Христом на землю Новый Завет, конечно, совершеннее всех ранее бывших. Это закон свободы. Господь даровал роду человеческому несравненно большую благодать и обильнейшие дары (Гл. 9-41). Поэтому естественно, что многое было отменено им в ветхозаветном Законе. Но чего касалась эта отмена? По учению св. Иринея, Господь всецело отменил предание старцев, фарисейские постановления, противоречившие Закону и искажавшие его смысл. Он посрамил фарисеев в своей речи: «На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи...» (Мф.23 гл. — Против ересей. Гл. 12, 4); изгнал торгующих из храма (Против ересей. Гл. 2, 6) и т. п.

Отменены Им были и внешние предписания Моисеева закона, данные по грубости и непокорности евреев и имевшие лишь временное, воспитательное и прообразовательное значение: обрезание, празднование субботы (16, 1), кровавые жертвы (18, 2).

Однако сущность предписаний Моисеева закона во многом сохранилась; отменена лишь была форма, вид. Служение священническое осталось, праздники тоже (16,1). «И не приношения вообще отменены, ибо есть приношения там (в Ветхом Завете), есть приношения и здесь (в Новом); есть жертвы у народа (иудейского), есть жертвы и в Церкви (христианской); но изменен только вид, так как приношение делается не рабами, а свободными... Иудеи посвящали Ему десятины своих имений; а получившие свободу определяют все имущество свое для целей Господних» (18, 2).

Что касается заповедей десятословия, то в этом отношении Господь не только ничего не отменил, но даже восполнил, как Сам Он говорит(Мф.5,17) и как видно по Его Нагорной проповеди. «Вместо “не прелюбодействуй” Христос заповедал не иметь даже вожделения; вместо “не убивай” — не гневаться; вместо даяния десятины — разделять все имение бедным и любить не только ближних, но и врагов; и не только быть щедрыми дателями, но даром отдавать тем, которые отнимают наше» (Гл. 13, 3). «Естественные, благородные и всем общие заповеди Он расширил и умножил, независтно и щедро даруя людям чрез усыновление знать Бога Отца и любить Его всем сердцем и без противления следовать Его Слову, воздерживаясь не только от худых дел, но и от пожеланий к ним... Он умножил страх Божий, ибо сыны должны больше бояться Отца и иметь к Нему большую любовь, чем рабы» (Гл. 16, 5).

Поэтому-то и говорит Ириней, что «все естественные заповеди общи нам и им (иудеям); у них получили они начало и происхождение, а у нас — приращение и восполнение. Ибо повиноваться Богу, следовать Его слову и больше всего любить Его и ближнего, как самого себя, — а человек другому человеку есть ближний — и воздерживаться от всякого злого дела и прочее подобное обще обоим Заветам, и это показывает одного и того же Бога» (Гл! 13, 4).

Эта общность и единство обоих Заветов ясно видны также при сопоставлениисодержаниятого и другого. В сущности, главным предметом речи и в Новом, и в Ветхом Заветах является проповедь о втором Лице Св. Троицы, Сыне Божием, пришедшем на землю Христе Спасителе нашем. Пророки возвестили в своих речах все главнейшие моменты из жизни Господа. «Сын Божий повсюду рассеян в Его Писаниях: то как беседующий с Авраамом, с Ноем, то как ищущий Адама, то наводящий суд на содомлян, то как являющийся и показывающий Иакову путь, то говорит с Моисеем из купины. Даже невозможно перечислить случаи, в которых Моисей изображает Сына Божия. Он знал и день страданий Его и образно предсказал под именем Пасхи... И не только день указал, но и место и предел времени и знамение заката солнечного... Он также открыл Его пришествие, говоря: не оскудеет князь от Иуды...{Втор.32,6). Он дает разуметь, что Слово... оказывается висящим на древе и не веруют в Него...» (Гл. 10,20). Много говорили о Христе также Давид и другие пророки (Гл. 11, 20). «Каким же образом могли свидетельствовать они, — спрашивает Ириней, — если бы не были от одного и того же Отца?» (Гл. 10, 1).

И не только в речах возвещался Христос. Бог Отец давал указания на Него в видениях. Слово являлось и говорило с Моисеем (Исх.33). Илия в «голосе тихого веяния» познал наступление в будущем тихих и мирных времен царства Спасителя(2 Цар.19). Иезекиилю было открыто в видении «подобие Славы Господней» (Иез.Гл. 2). Сын Божий являлся Анании, Азарии, Мисаилу в пещи халдейской{Дан.3 гл.). Даниил видел Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных и приближающегося к Ветхому деньми(Дан.7 гл. — Против ересей. IV, 20, 8-11).

Открывался Господь пророкам и в действиях. Осия(Ос.Гл. 1) взял жену-блудницу, пророчествуя этим, что «будет блудодействовать от Господа вся земля, т. е. живущие на земле люди, и от такого рода людей Бог благоволит взять Церковь, которая будет освящена чрез общение с Его Сыном, как та женщина освятилась чрез общение с пророком». Моисей женился на эфиоплянке, предуказуя на вступление в Церковь Христову язычников. Блудница Раав, язычница, приняла у себя трех соглядатаев, т. е. Отца и Сына со Св. Духом (Против ересей. IV, 20,12). Много предзнаменательного также в истории Авраама, Исаака, Иакова (Гл. 21).

Все это имело большое значение для подготовления евреев к принятию Господа. Многие из них знали уже Христа до Его рождения и «наученные пророками, легко встретили пришествие Его» на землю (23,1). Иосиф поверил ангелу, говорившему, что зачатие Девой Ма-рией Спасителя произошло во исполнение пророчества Исаии (Ис.7,14) и принял жену свою(Мф.1,20-23). Евнух царицы эфиопской так скоро согласился воспринять крещение от Филиппа(Деян. Гл. 8) потому, что «пророками был приготовлен уже в страхе Божием». «Посему и апостолы, собирая погибших овец дома Израилева, говорили с ними от Писаний и доказывали, что распятый Иисус есть Христос, Сын Бога живого, и убеждали в том великое множество; и в один день крестились три тысячи человек, четыре и пять тысяч» (Против ересей. IV, 23). Поэтому и Павел, апостол языков, говорит: «Я потрудился более всех их»(1 Кор.15, 10). Деятельность других апостолов среди евреев была несравненно легче, чем проповедь среди совершенно неподготовленных пророками язычников (Гл. 24).

Нужно внимательно читать Писания Ветхого Завета, и тогда каждый найдет в них речь о Христе и предызображение нового призывания (26, 1); каждый поймет, что один и тот же Дух Святой действовал в пророках и в Новом Завете, и что один, вообще, Бог—виновник и того, и другого Заветов (Гл. 25). Особенно ясно значение пророчеств для людей, принадлежащих к Церкви и принимающих ее Предание. «Поэтому, — говорит Ириней, заключая речь о пророчествах* — надлежит следовать пресвитерам в Церкви, тем, которые имеют преемство от апостолов и вместе с преемством епископства по благоволению Отца получили известное дарование истины» (25, 1-2).[1515]

Далее св. отец переходит (Гл. 27-32) кразбору ссылок гностиков на грехилюдей Ветхого Завета и некоторые действия Бога,из которых видно будто бы, по мнению еретиков, несовершенство Управителя Ветхого Завета и Его отличие от Бога Отца. (Во всем этом отделе Ириней подкрепляет свои положения свидетельствами неизвестного пресвитера.)[1516]

Св. отец признает, что грехи были даже у праведников в Ветхом Завете. Но нужно делать различие между этими грехами. Одни совершены были как преступление воли Божией. Таковы, например, падения Давида, Соломона или народа еврейского в пустыне. Эти грехи нельзя, конечно, ставить в вину Богу. Когда Давид терпел за правду от Саула, воспевал пришествие Христа и поучал народы мудрости, то действовал по руководству Св. Духа. Также и Соломон, когда судил праведно, изъяснял премудрость Божию, строил храм, предызображал царство Христа, возвещал грядущий мир народам, высказал три тысячи притч о пришествии Господа и пять тысяч песней, то, по свидетельству Писания, угодил Богу. Но когда Давид взял к себе в жены Вирсавию, жену Урии, а Соломон собрал жен ото всех народов и дозволил им воздвигнуть идолов в Израиле, — тогда ими не руководил уже Дух Святой. Оба они согрешили. Так представляет дело и Св. Писание, повествуя, что Давида по повелению Божию строго обличил в грехе пророк Нафан, и замечая о Соломоне, что он «сделал зло пред Господом»(3 Цар.11, 1). И тот, и другой были наказаны. Точно также понес кару и народ еврейский, когда не хотел повиноваться водительству Бога и стал «блудодействовать» в пустыне. Двадцать три тысячи погибло тогда в один день, как говорит ап. Павел (/Кор.10,1-13; Против ересей IV, 27,1-3.) Писание об этих грехах возвещает лишь для нашего научения. Если наказаны были люди древние, не видевшие пришествия Господа, то тем большему наказанию подвергнутся христиане, уверовавшие в Пришедшего, живущие после Его искупительной смерти (27, 2,4).

Разбирает Ириней и упрек, который делали еретики евреям по поводу взятия последними во время исхода из Египта сосудов, одежд и т. п. Св. отец признает, что это было сделано по повелению Божию, но замечает, что гностики оказываются в данном случае лишь незнающими и непонимающими оправданий Божиих и Его распоряжений (30.1). Нельзя ставить в вину иудеям, что они взяли сосуды. Живя в Египте долгое время в самом тяжком рабстве, народ еврейский получил право на обладание некоторой долей имущества египтян. Сосуды оказались как бы платой за труд. Кроме того, из них впоследствии была сделана скиния. Наконец, весь исход из Египта нужно рассматривать как прообраз происхождения Церкви Христовой (IV, 30).

Тем более нельзя обвинять Бога — Управителя Ветхого Завета — или пророков за такие действия, которые служили исключительно знамениями будущего времени. Совершали их люди часто.даже вне сознания. Таков факт происхождения детей от Лота и двух дочерей его. «Весь смысл события с-Лотом, — по мнению св. Иринея,— состоял в том, что Сын Отца всего, т. е. Дух Божий, Которым все создано, совокупился и соединился с плотью, т. е. со Своим созданием, чрез какое совокупление и единение две синагоги, т. е. две Церкви, произвели от своего Отца живых чад живому Богу» (Гл. 31).

Выражение Писания, что «Бог ожесточил сердце фараона» (Исх.9, 35), по толкованию св. отца, образное. Его нужно понимать в том смысле, что «Господь лишь допустил неверие и ожесточение фараона» (Гл. 29).

Таким образом, ниоткудане видно, что Бог Отец и Творец—Управитель Ветхого Завета различны друг от друга. Наоборот, все показывает, как свидетельствует и пресвитер, ученик апостольский, что оба Завета произошли от одного и того же Бога, заканчивает Ириней разбор ссылок еретиков (Гл. 32).

Истинно духовный человек, принадлежащий к Церкви и руководствующийся ее Преданием, понимает и принимает все изложенное св. отцом. Он сам объяснит, что «пророки изрекли чрез столь великий ряд Писаний, к какой особенной черте распоряжений Господа относится каждое из изречений и вместе покажет весь состав дела Сына Божия, всегда зная одного и того же Бога и всегда познавая то же Слово Божие, хотя Оно только ныне открылось нам, и всегда познавая того же Духа Божия, хотя Он только в последнее время новым образом излился на нас и от создания мира до конца изливается на человеческий род, отчего веруюшие Богу и следующие Его Слову получают даруемое от Него спасение» (33,15); Такой духовный человек разберется в делах и вынесет суд язычникам, иудеям, гностикам, монтанистам,[1517]докетам (Гл. 33). «Отступающие же от Христа и презирающие заповеди Его и своими делами бесчестящие Творца, и своим учением хулящие Питателя своего навлекают на себя праведнейший суд» (33,15).

Этим, собственно, и заканчиваются рассуждения Иринея о Ветхом и Новом Заветах. Однако св. отец считает нужным посвятить несколько глав (34-36)защите тех оснований, на каких построено изложенное им учение.

Как мы уже видели, в подтверждение своих положений он ссылается на Св. Писание Ветхого Завета, особенно пророческие речи, и на слова Господа. Гностики (мы это также уже отмечали) не всегда признавали за Св. Писанием должный авторитет. Маркион утверждал, что ветхозаветные пророки говорили от другого бога. Валентиниане же иное из Св. Писания относили на счет Христа, другое—Демиурга, третье производили от семени, четвертое — от плеромы.

Возражая Маркиону и его последователям, Ириней (повторяя уже отчасти сказанное им в IV же книге) обращается к ним с призывом: «Читайте внимательно данное нам апостолами Евангелие и читайте внимательно пророков; и вы найдете, что вся деятельность, все учение и все страдание Господа нашего предсказано ими. Если же у вас возникнет такая мысль и скажете: что же нового принес Господь пришествием Своим, то знайте, что Он принес все новое тем, что Он, возвещенный, принес Себя Самого» (34, 1). «Он все исполнил пришествием Своим и еще исполняет в Церкви, до скончания (всего), предвозвещенный законом Новый Завет» (34,2). Все пророки предсказывали одно и то же. И это не сбылось ни на ком из древних; а только на Христе (34,3-5).

Несостоятельны возражения и валентиниан. «Кого боялся, — спрашивает Ириней, — Бог, что не мог открыть волю Свою Сам по Себе, независимо, свободно? Или Он был бессилен, что Ему понадобилась помощь Демиурга, семени и т. п.?» (35, 1). Демиург.не все знал, по учению гностиков. Между тем Первоотцу было все известно. «Если же Дух из плеромы был Дух света, Дух истины, Дух ведения, а дух от Демиурга был дух неведения, несовершенства, заблуждения, то каким образом в одном и том же (писаниях пророческих) могло быть совершенство и недостаток, ведение и неведение, заблуждение и истина?» (35, 2). Откуда также «семя их Матери могло узнать тайны плеромы и говорить о них? Ведь Матерь породила это семя, будучи вне плеромы; а что вне плеромы, то, по учению еретиков, вне ведения и есть незнание» (35, 3).

Некоторые изречения Св. Писания сообщены, по словам гностиков, от плеромы. Но если спросить, от какого именно эона получены эти сведения, то обнаружится большое разногласие даже среди самих валентиниан. Одни припишут изречение Первоотцу,· другие Единородному, третьи — Слову, четвертые — Христу, пятые Спасителю или еще какому-либо зону. Такое разногласие само по себе уже доказывает неправоту еретиков (35,4).

Вопреки им, Сам Господь во многих притчах Своих: о винограднике и виноградарях(Мф.Гл. 21), царе, устроившем брачный пир(Мф.Гл. 22), о блудном сыне, о работниках, которые посылались в виноградник в разные времена, и др., показывает, что один и тот же виновник Ветхого и Нового Заветов. Как и хозяин виноградника, Бог Отец посылал сначала в мир пророков. Когда люди не приняли их, Он послал Сына Своего единородного. Но и в Него многие не уверовали и не спаслись. И пророки, и Сын посланы были, однако, одним и тем же Отцом небесным (Гл. 36).

В связи со взглядами на Ветхий и Новый Заветы стояли отчасти и антропологические воззрения гностиков. Еретики учили, что ветхозаветные люди — «вещественны»; они же — гностики — духовны, совершенны по природе своей; что, поэтому, ветхозаветные люди, как худые, уничтожатся вместе с материей (конец мира); пневматики же воссоединятся с плеромой. Это дало повод (37, 6) и Иринею посвятить последние главы (37-41) IV книгиизложению церковного ученияо человеке и, в частности, вопросуо свободе воли..

Добрых или злых людей от природы нет, по словам св. отца. Таковыми люди лишь делаются. Настроение и деятельность человека определяются его свободной волей. Бог «дает всем благой совет, но положил в человеке свободу выбора»; от человека зависит —. принять или отвергнуть, следовать или не исполнять совета (37,1).

Так учит Св. Писание. Господь говорил: «Да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши дела и прославили Отца вашего небесного»(Мф.5, 16). И еще: «Раб, знающий волю господина своего и не делающий, бит будет много» (Лк.12, 47). Или: «Что вы зовете меня: Господи, Господи, и не делаете того, что Я говорю?»(Лк.6,45). И не только в делах, но и в вере Бог дал свободу человеку. Спаситель говорил: «По вере твоей да будет тебе»(Мф.9, 29); «Все возможно верующему»(Мк.9,23). Поэтому-то «верующий в Него имеет жизнь вечную, а неверующий в Сына не имеет жизни вечной, но гнев Божий пребудет на нем» (Ин.3,36). Поэтому и Сам Господь изрек Иерусалиму: «Сколько раз Я хотел собрать чад твоих, и вы не восхотели. Посему останется дом ваш пуст»{Мф.23,37-38; Против ересей. IV, 37, 3-5).

Если бы человек не имел свободы, то никакой похвалы не мог бы заслужить за свои добрые дела, и вместе никакое наказание за преступление не было бы справедливым в отношении к нему (37, 2). С другой стороны, если бы добро было свойственно природе человека, то он не мог бы испытывать наслаждения от него. «Царство Небесное силою берется и употребляющие усилие восхищают его»{Мф. 11.12). «То, что приходит к нам само собой, не бывает так ценимо, как то, что достается с великой заботой» (Против ересей. IV, 37, 7).

Конечно, Господь имел силу сразу же сотворить человека совершенно добрым'. Однако свобода тогда уничтожилась бы в нем. А через нее человек подобен Богу. Да и не полезно было бы сразу давать людям совершенство. Они, как тварные существа, не могли им воспользоваться тотчас же по создании. Человек был подобен младенцу. А мать не дает дитяти сразу твердой пищи, хотя бы и могла сделать это. И Господь наш мог явиться в неизреченной славе Своей; но мы не могли бы вынести величия Его. Поэтому Он пришел в образе человека (Гл. 38).'

Итак, спасение человека — дело его свободы. Если он будет творить добро, веровать в Бога, исполнять заповеди Его, искать Его света, то Господь дарует ему этот свет, удостоит вечного блаженного жилища. Убегающие же от Бога, вечного Света, сами лишают себя всех благ и подвергнутся строгому осуждению и вечным мукам вместе с диаволом и ангелами его (Гл. 39-41).

Книга пятая.В настоящей книге св. Ириней решил пополнить свои доказательства «из прочих (неиспользованных им еще) изречений Господа и из апостольских посланий», преимущественно ап. Павла (V, предисловие; IV, 41, 4).

Предметом речи являются здесь эсхатологические вопросы. Первая половина книги (Гл. 1-20) отведена св. отцомзащите церковного учения о воскресении плотипротив гностиков, утверждавших, что спасаются и получают блаженство лишь души верующих; тела же все уничтожаются в конце мировой жизни вместе с материей.

Ириней доказывает, с одной стороны, возможность, с другой — действительность воскресения тел.[1518]

Человек, утверждает св. отец согласно с ап. Павлом (/Сол.5,23), состоит из трех частей: духа, души и тела. Дух — высшее, господствующее в нем. С человеческим духом соединяется у верующих Дух Святой, руководствуя людьми и направляя жизнь их к .Богу. Душа — это дыхание в человеке, то, что дает ему способность двигаться, жить, действовать. Когда она оставляет тело, человек умирает. Плоть сама по себе не имеет жизни. Но способна и к тлению, и к нетлению, и к смерти, и к жизни (6, 12). Это доказывается нашим личным опытом. Мы двигаемся, совершаем различные дела; значит, не мертвы, а живы (Гл. 3, 12). Наше земное существование может продолжаться значительное время. Доказательством служат факты долголетия ветхозаветных патриархов, многие из которых жили по 700, 800, 900 лет (Гл. 5, 1). Некоторые праведники Ветхого Завета, как Енох, Илия, взяты живыми на небо. Иона был чудесно возвращен к жизни из чрева кита. Анания, Азария и Мисаил остались невредимыми в огненной печи, в семь раз более обычного разожженной (Гл. 5, 1-2).

Все это говорит о возможности воскресения тел. Отрицание же такой возможности приводит к отвержению какого-либо из свойств Бога: или всемогущества Его, или благости. Если Господь, рассуждает Ириней, давая жизнь душе человека, не дает ее телу, «это показывает Его или слабым и бессильным, или злым и завистливым». Но нельзя не признавать Бога всемогущим. Он дает всему бытие. Он создал человека из праха земли. Почему же не может Господь воссоздать тело по смерти? Ведь сотворить из ничего новое гораздо труднее, чем призвать к жизни уже бывшее. А если Господь может воскресить тела людей, то почему же не сделает этого? Неужели Он позавидует человеку? Или Бог — злое существо, не желающее, чтобы кроме Него кто-либо еще пользовался благом (вечной блаженной жизнью по воскресении)? И то, и другое предположение несовместимы с понятием о Нем (Гл. 3-4).

Действительность воскресения тел св. Ириней доказывает так. Сын Божий, сойдя на землю, воспринял не призрачную, но реальную плоть человеческую. Правда, плоть Спасителя не имела греха: но сущность ее была одинаковой со всеми людьми (14, 3). Этим уже Христос давал понять, что Им будет искуплен целый человек, что спасение распространяется, в частности, и на тело людей. Но спасение не было бы полным, если бы при всеобщем воскресении тела оставались в нетлении, в разложении (Гл. 1, 14, 16-19).

Искупив род человеческий, Господь установил таинство Евхаристии. Всякий христианин причащается в нем истинного тела и истинной крови Спасителя. Действие последних простирается не только на душу, но и на тело, которым, собственно, они и воспринимаются. Кровь Господа «орошает нашу кровь», и телом Своим Он «укрепляет наши тела». «Как же говорят (еретики), — спрашивает св. отец, —' что плоть непричастна дара Божия, т. е. жизни вечной, — плоть, которая питается телом и кровию Господа и есть член Его?» Отрицание воскресения тела ведет к отвержению действенности Евхаристии (Гл. 2).

Верующие во Христа получают благодать Св. Духа, Который, соединяясь и руководя душой человека, вселяется и живет в человеческом теле. Поэтому-то и говорит апостол: «Разве не знаете, что вы — храм Божий и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того погубит Бог, ибо храм Божий свят, а сей (храм) вы»(1 Кор.3,16-17). Здесь, по мнению Иринея, наше тело «ясно называется храмом, в котором живет Дух». «И не только храмом, но храмом Христа называет (апостол) наши тела в следующих словах к коринфянам: разве не знаете, что тела наши суть члены Христовы?»(1 Кор.6,15).

Деятельность Св. Духа направлена к нашему усовершению и приготовлению к нетлению. Получая Его, мы «мало-помалу приучаемся принимать и носить Бога». Благодать «делает нас духовными и смертное поглощает бессмертием». Но если уже теперь таковы действия Духа в нас, то «что будет, — спрашивает Ириней, — когда; воскреснув, увидим Его лицом к лицу, когда все члены в избытке радости вознесут песнь, прославляя Того, Кто воскресил их из мертвых и.даровал вечную жизнь?» По слову апостола, Дух Св., живя в нас, служит «залогом наследия нашего» (Еф.1,13), залогом нашего будущего нетления и воскресения плоти (Гл. 8). Поэтому, замечает св. отец, «величайшее богохульство говорить, что храм Божий, в котором живет Дух Отца, и члены Христовы не участвуют в спасении, но уничтожаются» (Гл. 6).

Разительнейшим доказательством воскресения людей вместе с телом является непреложный факт воскресения Христа из мертвых. Господь «воскрес в существе плоти и показал ученикам следы гвоздей и прободение бока». Так и нас, говорит апостол, Бог «воскресит силою Своею» (/Кор.15,42; Против ересей. Гл. 7).

Гностики, отрицая воскресение тела, ссылались на 1 Кор.15, 50, где замечается, что «плоть и кровь не могут наследовать Царства Божия». Св. Ириней доказывает, что настоящие слова апостола не подтверждают в действительности мнения еретиков. Последние истолковывают «плоть» и «кровь» в физическом значении; между тем написавший сам понимал эти термины в моральном смысле. Под «плотью» и «кровью» имеются в виду у него люди, не имеющие в себе и не руководимые Духом Божиим й потому совершающие преступления против нравственного закона, подпадающие под власть плотских похотей. Так говорит апостол в другом месте: «Дела плоти известны; они суть: прелюбодеяние, блуд, нечистота, непотребство, идолосдужение, волшебство, вражда, ссоры, зависть, гнев...»(Гая.5,19-20). Эти-то «плотские дела» и имеются в виду в 1 Кор.15, 50.

А что Павел в действительности не отрицал воскресения плоти, доказательств тому достаточно в его посланиях. Двумя стихами лишь далее приводимого еретиками места у него стоит: «Тленному сему надлежит облечься в нетление и смертному сему облечься в бессмертие. Тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою. Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа?» (/Кор.15, 53-55). «Эти слова, — по замечанию Иринея, — будут справедливы только тогда, когда сия смертная и тленная плоть восстанет в жизнь и облечется в бессмертие и нетление». Точно также и к филиппийцам апостол пишет: «Наше жительство на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя Господа Иисуса, Который уничиженное тело наше преобразит сообразно с телом Своей славы так, как Он может по действию силы Своей» (Флп. 3, 20-21). Или еще во Втором послании к Коринфянам: «Мы всегда носим мертвость Иисуса в теле нашем, чтобы и жизнь Иисуса Христа открылась в теле нашем. Ибо мы, живые, непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей»(2 Кор.4,10-11). Во всех приведенных местах апостол, по словам св. Иринея, «ясно и очевидно проповедует воскресение и нетление плоти». А не может он, конечно, противоречить себе, говоря в одном месте совершенно противное сказанному в другом (Против ересей. IV, 13,3-5; см. вообще: Гл. 9-14).

Будущее воскресение мертвых с плотью предсказано было и ветхозаветными пророками. Исаия говорит: «Воскреснут мертвые и восстанут сущие во гробах и возрадуются находящиеся на земле. Ибо роса, которая от Тебя, есть здоровье для них» (Ис. 26, 19). И еще: «Я утешу вас, и вы утешитесь во Иерусалиме; и увидите, и возрадуется сердце ваше, и кости ваши взойдут, как трава, и рука Господня познается чтущими Его»(Ис.66, 13-14). То же возвещено было Иезекиилю в видении на реке Ховар, когда, по слову пророка, кости, сначала сухие, соединились друг с другом, получили жилы, плоть, покрылись кожей, восприняли дух и сделались живыми людьми(Иез.36,1-10; ср. также: 37, 12-14; Против ересей. IV, 15,1).

Воскресение плоти предуказал и Сам Спаситель неоднократными случаями воскрешения людей во время Его земной жизни. Дочь начальника синагоги, сын вдовы Наинской, Лазарь призваны были Господом снова к жизни в тех же самых телах, какие имели и до смерти; поэтому и мертвые воскреснут в последний день с тою же плотью, какая была у них на земле (Гл. 13,1-2).

Заканчивая настоящий отдел, Ириней снова призывает верующих твердо держаться Церкви, принимать ее Писания, Предание и следовать пресвитерам. Путь, указываемый Церковью, и учения ее правильны и предохранят от всякого вреда. Между тем «еретики, будучи слепы для истины и сбившись с пути, необходимо блуждают по разным дорогам» (Гл. 20).

Вторую половину V книги (Гл. 21-37) св. отец отвел более или менее связному изложениюистории последних судеб мира и человека.

По его представлению, мир просуществует столько тысяч лет, во сколько дней был он создан, т. е. 6 ООО (Гл. 23, 2). Перед концом мировой жизни Господь попустит быть великой скорби на земле в виде царствования антихриста, который воплотит в себе всю силу диавольскую.

Диавол (Ириней предварительно посвящает изложение церковного учения о нем гл. 21-24) ведет постоянную борьбу с Богом. Будучи сначала одним из добрых ангелов, он позавидовал первому человеку и сделался отступником от Божественного закона (Гл. 24,4). С тех пор основным свойством его стала ложь. Он оболгал Бога и обманул людей еще в раю, обещая последним, что они сделаются сами богами, если вкусят от запрещенного плода (23,1). И на всем протяжении Ветхого Завета он «обольщал и совращал души человеческие к преступлению заповедей Божиих и мало-помалу ослеплял сердца старавшихся служить ему, чтобы они забыли истинного Бога и ему поклонялись как Богу» (24, 3). Он уверял: «Все предано мне, и кому хочу — даю», выставляя себя как бы правителем, хотя земные власти ставятся не им, а Богом (Гл. 24, 1-2). Пытался диавол обольстить Самого Господа, искушая Его в пустыне словами, взятыми из Писания, но ложно толкуемыми. Христос посрамил однако его, показав, что он искажает заповеди и повеления Бога (Гл. 21,2-22). Через жизнь и смерть Свою Спаситель одержал победу над диаволом и освободил от порабощения ему людей. Верующие во Христа получили сами власть наддиаволом и могут не опасаться его козней (Гл. 24,4).

Последняя, окончательная победа Бога над ним будет иметь место, однако, в конце лишь мира, когда Господь поразит антихриста (изложению учения о последнем Ириней отводит почти целиком гл. 25-30). Основываясь на пророчествах Даниила, Апокалипсисе Иоанна Богослова и эсхатологических местах посланий ап. Павла, св. отец говорит, что антихрист будет богоотступником, рабом и разбойни-ком; однако потребует поклонения себе как Богу и провозглашения себя царем. «Он устранит идолов, чтобы внушить, что он сам Бог; но себя превознесет как идола и в себе самом сосредоточит разнообразное заблуждение, чтобы те, которые посредством разных мерзостей поклоняются диаволу, служили ему посредством этого идола» (Гл. 25, 1). Антихрист будет гнать Церковь и верующих во Христа. Ему будут служить демоны. Он через них совершит великие чудеса для обольщения живущих на земле (Гл. 28,2). Произойдет он из колена Данова(Иер.8,16). Местом же обитания его будет Иерусалимский храм, согласно пророчеству Даниила(Мф.24, 15-17. 21; Против ересей. 25, 1-3).

Число имени его 666. «Ибо Ною было 600 лет, когда потоп нашел на землю... И он (антихрист) восстановит все бывшее после потопа заблуждение выдуманных идолов и убиение пророков и сожжение праведных. И воздвигнутое Навуходоносором изображение имело в вышину 60 локтей, а в ширину 6 локтей; из-за него Анания, Азария, Мисаил были брошены в огненную печь, через свое приключение пророчески показывая имеющее быть в конце сожжение праведных» (Гл. 29). Данное число стоит также в лучших списках Апокалипсиса и подтверждается' свидетельством учеников Иоанна Богослова — пресвитеров (Гл. 30,1).

В соответствии с этим Ириней высказывает предположение, что антихрист будет носить имя Титан (если писать последнее как Твгаху). Настоящее слово содержит 666, состоит из шести букв, в каждом слоге по три буквы. Оно древне и неупотребительно; никто из царей не назывался так, и ни один из идолов, почитаемых у греков и варваров, не носил подобного имени. Но у многих оно почитается за божественное (Гл. 30, 3). Однако св. отец не «решается утвердительно объявить “Титан” за имя антихриста, зная, что, если бы необходимо было в настоящее время открыто быть возвещену его имени, оно было бы объявлено тем самым, кто и видел Откровение» (Гл. 30, З).[1519]

Великая скорбь на земле, царствование антихриста, согласно пророчеству Даниила(Дан.7,23-25), будет продолжаться 3,5 года.

По окончании этого срока Господь поразит антихриста и ввергнет его с клевретами в огненное озеро (Откр.19, 20; Против ересей. Гл. 25,3; 30,4).

Затем наступитземное царство Христово(Ириней придерживался хилиастических воззрений; изложены они у него в гл. 3137). Господь воскресит (первое воскресение) всех почивших святых; к ним присоединятся оставшиеся в живых праведники. Земля будет давать обильнейшие плоды. Между людьми и животными и среди последних будет господствовать мир. Дикие звери не станут истреблять своих собратьев; пищей их явится трава. Люди будут пользоваться всеми плодами земли, царствовать на ней, наслаждаться общением с ангелами и готовиться к будущему лицезрению Бога.

Утверждение такого чувственного царства есть дело простой справедливости. «Справедливо, — говорит Ириней, — чтобы праведники в том же создании (во плоти), в котором подвизались или подвергались скорбям, и получили плоды страдания своего; и в создании, в котором умерщвлены по любви к Богу, в том же и оживились, и в создании, в котором понесли рабство, в том же и царствовали» (Гл. 32,1).

Аврааму Бог еще в Ветхом Завете обещал в наследие всю землю. «Подними глаза твои и посмотри от этого места, на котором ты находишься, к северу, югу, востоку и западу. Всю землю, которую видишь, дам тебе и твоему семени навеки»(Быт.13,14-17). Однако, ни Авраам, ни потомство его никогда не обладали всей землей. Поэтому, заключает Ириней, «надлежит ему (Аврааму) с семенем своим, т. е. боящимися Бога и верующими в Него, получить его (наследие) в воскресение праведных» (Гл. 32,2). Исаак также благословлял, по вдохновению от Бога, своего младшего сына, говоря: «Даст тебе Бог от росы небесной и от тука земного множество пшеницы и вина. И послужат тебе народы и поклонятся тебе князья, и ты будешь господином брата твоего, и поклонятся тебе сыновья отца твоего»(Быт,27, 27—29). Это обетование не сбылось на Иакове. Отсюда, по мнению Иринея, «вышеприведенное благословение бесспорно относится ко временам царства, когда будут царствовать праведные, восстав из мертвых, когда и тварь, обновленная и освобожденная, будет плодо-носить множество всякой пищи от росы небесной и от тука земного» (Против ересей. V, 33, 3).

Об этих же временах пророчествовал Исаия: «И будет пастись волк вместе с агнцем, и барс будет покоиться вместе с козлом, и теленок, и вол, и лев будут пастись вместе, и малый отрок будет водить их... И малый отрок возложит руку на пещеру аспидов и на ложе детей аспидовых, и они не сделают зла и не могут погубить кого-либо на святой горе Моей»(Ис.11, 6-9).

Сам Господь также предсказывал наступление чувственного царства. Выпив из чаши на Тайной вечери, Он говорил ученикам: «Пейте из нее все; ибо сия есть кровь Моя Нового Завета, которая за многих излиется во оставление грехов. Сказываю же вам, что отныне не буду пить от произрастения сего виноградного до того дня, когда буду пить с вами новое вино в Царстве Отца Моего»(Мф.26,27-29). По толкованию Иринея, Христос обещал пить от произрастения виноградного со Своими учениками, показывая и наследие земли, на которой пьется новое произрастение виноградное, и плотское воскресение учеников Его. Ибо новая плоть—воскресающая, она же получает и новую чашу. И Он не может представляться пьющим от произрастения виноградного, когда находится вместе со Своими [учениками] в пренебесном месте. Имеющие Его, опять же, не могут быть без плоти, ибо плоти, а не духу свойственно питие, получаемое из винограда (Гл. 33,1-2).

Точно также, по словам Иринея, пресвитеры, видевшие Иоанна, ученика Господня, передавали, что они слышали от него, как Господь учил о тех временах и говорил: «Придут дни, когда будут расти виноградные деревья и на каждом будет по десяти тысяч лоз; на каждой лозе по 10 тысяч веток; на каждой ветке по 10 тысяч прутьев, на каждом пруте по 10 тысяч кистей и на каждой кисти по 10 тысяч ягодин, и каждая выжатая Ягодина даст по 25 метрет вина. И когда кто-либо из святых возьмется за кисть, то другая возопиет: я лучшая кисть, возьми меня; чрез меня благослови Господа. Подобным образом и зерно пшеничное родит 10 тысяч колосьев, и каждый колос будет иметь по 10 тысяч зерен и каждое зерно даст по 10 фунтов чистой муки; и прочие плодовые деревья, семена и травы будут производить в соответствующей сему мере, и все животные, пользуясь пищею, получаемою от земли, будут мирны и согласны межцу собой и в совершенной покорности людям» (Гл. 33, З).[1520]

По окончании земного Царства Христова будет всеобщее воскресение мертвых (для праведников — второе воскресение); а затем последуетсуд над всеми людьми(32,1). Об этом говорил Спаситель перед концом Своей земной жизни(Мф. 25гл.). Суд и должен быть. Ибо «если Отец не судит, то или это не принад лежит Ему, или Он одобряет всякие действия; и если Он не судит, то все будут равны и будут считаться в одном и том же состоянии. Тогда, значит, пришествие Христа будет излишне и даже ни с чем несообразно» (Против ересей. V, 27,1). На суде Господь определит каждому по заслугам его: праведники, стоящие по правую руку, будут призваны в Царство Отца; а стоящих по левую сторону грешников Христос пошлет в огонь вечный. Одни получат вечное блаженство, другие вечную же муку (28,1).

Блаженство и мукисв. Ириней понимал не столько в физическом, сколько в духовном, моральном смысле. «Всем соблюдающим любовь к Нему Бог даст общение Свое. Общение же с Богом есть жизнь и свет и наслаждение всеми благами, какие есть у Него. А тех, которые по своему произволению отступают от Него, Он подвергнет отлучению от Себя, которое сами они избрали. Разлучение с Богом есть смерть, и удаление от света есть тьма, и отчуждение от Бога есть лишение всех благ, какие есть у Него. Посему те, которые через отступничество свое утратили вышеупомянутое, как лишенные всех благ, находятся во всяческих мучениях, не потому, чтобы Бог Сам по Себе наперед подвергал их наказанию, но наказание постигает их вследствие лишения всех благ. Но блага Божии вечны и без конца, поэтому и лишение их вечно и без конца» (27,2).

Обычногозаключенияв V книге нет. Это дало основание Грабе[1521]заметить, что, может быть, конец Contra haereses в существующих кодексах утрачен.[1522]Предположение вероятное, но с несомненностью говорить о такой утрате нельзя до тех пор, пока не найден полный греческий подлинник этого выдающегося произведения Иринея.

Как видно из представленного содержания,способы полемики Иринея против гностицизмабыли различны. Одним из них являлось прежде всего самое изложение (Έλεγχος) гностического учения. Последнее было неизвестно большей массе христиан; а представители его выдавали свои мнения за истинно христианские взгляды. Св. отец в первой книге показал действительную сущность заблуждений еретиков. Отметил языческое происхождение гнозиса, его коренную противоположность христианству и сообщил сведения о нравственной жизни и приемах его проповедников и последователей. Теперь ересь потеряла уже свою таинственную, привлекательную наружность и стала менее опасной для христианских масс.

Что касается, собственно, опровержения (ανατροπή), то здесь, как мы видели, Ириней начинает с доводов разума. Доказывает взаимное противоречие гностических систем, сравнивая их одну с другой (например, взгляды Птолемея с учением Валентина, Секунда, Колорваса и др.).[1523]Путем последовательного развития доводит до абсурда многие положения еретиков.

Штирен,[1524]разбирая Contra haereses, находит в них не без основания типы доказательств: «ех concessis» (по допущению),[1525]«progressus in infinitum»[1526]и т. п.

Иногда же св. отец высмеивает мнимо глубокие таинственные соображения и заявления гностиков. Так, отметив, что еретики и, в частности, не названный у Иринея по имени один их учитель произвольно дают вымышленные имена разным членам божественной плеромы, св. отец продолжает: «В таком случае ничто не препятствует и другому кому-либо для того же самого предмета назначить такие имена: есть некоторое Первоначало царственное, недомыслимое, сила, существующая прежде всякого существа, простирающаяся во всяком направлении. С нею соприсутствует сила, которую я называю Тыквою, с сею Тыквою соприсутствует сила, которую я называю Препустотою. Сии Тыква и Препустота, будучи одно, произвели, впрочем, не производя, собственно, чего-либо отдельно от себя, — плод, отовсюду видимый, съедомый и сладкий, каковой плод слово называет Огурцом. С сим Огурцом существует сила той же с ним сущности, которую я называю Дынею. Эти силы — Тыква, Препустота, Огурец и Дыня — произвели остальное множество сумасбродных дынь Валентина».[1527]

В последних трех книгах главенствующее значение при опровержении мнений еретиков имеют доказательства из Св. Писания. Цитаты из разных книг Ветхого и Нового Заветов встречаются почти на каждой странице труда Иринея. Тексты приводятся из Бытия,[1528]Исхода, Левит, Числ, Второзакония, Иисуса Навина, Судей, Царств, Ездры, Премудрости Соломона, Притчей, Псалтири, Иова, Исаии, Иеремии, Иезекииля, Даниила, Осии, Иоиля, Амоса, 'Михея, Ионы, Аввакума, Захарии, Малахии.[1529]

Еще больше цитат из Св. Писания Нового Завета: Евангелий Матфея, Марка, Луки и Иоанна, Деяний апостольских, посланий Иакова, 1 и 2 Петра, 1 и 2 Иоанна, Иуды, ап. Павла к Римлянам, 1 и 2 к Коринфянам, Галатам, Ефесянам, 1 и 2 к Фессалоникийцам, Филиппийцам, Колоссянам, 1 и 2 к Тимофею, Титу, к Евреям и Апокалипсиса Иоанна Богослова.[1530]

Что касается толкования Св. Писания, то в этом отношении в Contra haereses можно находить образцы и буквально-исторического,[1531]и аллегорического методов.[1532]Главенствующий принцип, какой св. отец рекомендует другим и какого сам постоянно придерживается, тот, чтобы при изъяснении мест Св. Писания отправляться от сказанного там ясно, неприкровенно,[1533]а главное — следовать церковному ученик), как оно сохраняется в апостольском предании, передаваемым через преемство епископов.[1534]

Устное церковное Предание служит для св. отца надежнейшим критерием истины. Он обращается к нему во многих важных случаях.[1535]Следуя пресвитерам, Ириней проповедует и хилиазм, не разделявшийся всей Церковью.[1536]

Приводит св. отец выдержки также из письменных трудов отцев Церкви, живших до него: Папия Иерапольского,[1537]Игнатия Богоносца,[1538]Климента Римского,[1539]Иустина Мученика,[1540]Поликарпа Смирнского.[1541]

Тон полемики Иринея в общем однако мирный, чуждый особо резких выпадов против гностиков. Даже в описании того нравственного безобразия, которое творили в Ронских странах Марк и маркиане, он остается в роли почти объективного бытописателя.

И это совершенно понятно. Главным мотивом к написанию антигностического труда была у него, как мы видели, любовь к собратьям. Все для него одинаково дороги: церковные христиане, которым грозила опасность отпасть в ересь, и гностики, уже отделившиеся от Церкви, но еще не совсем погибшие. Он и хочет, как любящий отец, предостеречь одних и возвратить других.[1542]А это возможно сделать только любовью, а не гневом.