Когда смерть пришла к нему после семнадцати лет епископского служения, Айдан находился в королевском поместье[578]недалеко от города, о котором мы говорили. Там у него были церковь и келья, где он часто останавливался, когда путешествовал по округе с проповедями. Тем же он располагал в других королевских имениях; собственных владений у него не было, кроме церкви и клочка земли вокруг нее[579]. Во время болезни над ним у западного крыла церкви раскинули шатер, прикрепленный к стене церкви. Случилось так, что он испустил последний вздох, прислонившись к внешней опоре церкви[580]. Умер он накануне сентябрьских календ, на семнадцатом году своего епископства[581]; в скором времени его тело было перенесено на остров Линдисфарн и похоронено на монастырском кладбище. Когда там воздвигли новый храм, посвященный блаженнейшему предводителю апостолов, его кости были перемещены туда и захоронены справа от алтаря с почестями, подобающими столь великому понтифику.

Епископом после него стал Финан, также прибывший из монастыря скоттов на острове Ии; он управлял епископством долгое время[582]. Через несколько лет после этого король мерсийцев Пенда пришел в эти края с вражеской армией, предавая все на своем пути огню и мечу; селение, в котором скончался предстоятель, также было сожжено вместе с упомянутой церковью. Однако, что удивительно, опора, до которой дотронулся умирающий, осталась нетронутой пламенем, которое уничтожило все вокруг нее. Когда слава об этом чуде распространилась, церковь была быстро восстановлена в том же месте, и та опора так же поддерживала ее стену. Вскоре случилось так, что деревня и церковь опять сгорели, на этот раз по небрежению, и огонь вновь не тронул опору. Чудо было таким, что огонь добрался даже до гвоздей, которыми опора крепилась к стене, но сама опора осталась невредимой. Поэтому когда церковь отстроили в третий раз, опору поместили уже не снаружи, как раньше, а внутри, в память о чуде, чтобы входящие в церковь могли преклонять перед ней колена и просить о небесной милости. С тех пор многие, как говорят, сподобились в том месте благодати исцеления; помещая отрезанные от опоры щепки в воду, они нашли способ исцелить недуги, как свои, так и своих близких.

Я написал все это о личности и делах Айдана не потому, что одобряю или оправдываю его заблуждения в вопросе празднования Пасхи; напротив, я отвергаю их, как доподлинно показал в написанной мною книге «О временах»[583]. Однако, как правдивый историк, я пространно описал все, что совершено им или через него, чтобы восхвалить те его качества, которые достойны хвалы, и сохранить память о них для блага читателей. Таковы его миролюбие и милосердие, сдержанность и смирение, его душа, которая побеждала гнев и алчность и в то же время отвергала гордыню и тщеславие, его труды по исполнению и разъяснению Божьих велений, его упорство в учении и молитвенном бдении, его всегдашняя властность в исправлении гордых и могущественных и его кротость в утешении слабых, в помощи и защите бедных. Говоря коротко, все знавшие его могли сказать, что он поставил своей задачей не забыть ни одного из заветов евангелистов, апостолов и пророков, но все их воплощал в жизнь, насколько мог. Всеми этими его делами я весьма восхищаюсь и думаю, что они угодны Богу[584]. Но я не хвалю и не одобряю его за то, что он не праздновал Пасху в положенное время–или же по неведению, или же, если он знал истину, по настоянию большинства. Тем не менее я уверен, что Пасху он отмечал с тем же искренним сердцем и проповедовал и учил тому же, что мы, а именно искуплению рода человеческого страданием, воскресением и восшествием на небеса единого посредника между Богом и человеком, человека Иисуса Христа[585]. И поэтому он всегда праздновал Пасху не по ложному обычаю, в четырнадцатый день луны независимо от дня недели, подобно иудеям, но в День Господень, приходившийся между четырнадцатым и двадцатым днями луны. Он делал это из–за веры в то, что воскресение Господа нашего произошло в первый день недели, и в надежде, что наше воскрешение вкупе со святой Церковью совершится без сомнения в тот же первый день недели, который зовется теперь Господним Днем[586].